Страница 24 из 92
Майк глядел ей вслед, нахмурив брови. Кажется, несмотря на все старания, он так и не сумел найти ключ к этой женщине. Однако несколько раз он все-таки видел настоящую Саманту, скрывающуюся под маской холодной, спокойной, уравновешенной особы, всегда контролирующей свои чувства, — маской, которую она выставляла напоказ миру. Когда он ее целовал, перед ним открывалась женщина, полная страсти. Когда удавалось ее рассмешить — милая, веселая женщина, обладающая чувством юмора. А если она выпивала лишнего, он видел озорную девчонку, способную дразнить и едко подшучивать. Но это всегда длилось очень недолго. После каждого такого всплеска Саманта вновь брала себя в руки. Она вела себя как черепаха, однажды подвергшаяся нападению и потому не вылезающая из своего панциря. Но время от времени она высовывала свою уязвимую голову, чтобы оглядеться вокруг, и тотчас прятала ее обратно.
Ее отец говорил, что подросшая Саманта очень отличалась от Саманты-ребенка. Лицо Дейва неизменно озарялось улыбкой, когда он вспоминал маленькую Саманту, это истинное наказание, получившее прозвище Сэм: она лазила по деревьям, никого и ничего не боялась, а язычок у нее был острый, как бритва. Мать не имела с ней ни минуты покоя.
Да, эта маленькая девчушка разительно отличалась от той Саманты, которую он знал. Но временами вдруг какое-то слово, жест или улыбка… И тогда Майку неудержимо хотелось проникнуть глубоко в ее душу, чтобы найти того очаровательного бесенка по прозвищу Сэм. Он заулыбался, вспомнив, как сегодня утром Саманта начала его душить за проявленную тупость. На самом-то деле он вовсе и не собирался учиться пользоваться компьютером, иначе он потерял бы предлог находиться рядом с Самантой. А он хотел быть с ней рядом. Узнать эту женщину — вот что стало сейчас самой главной целью его жизни. Пока же, на данном этапе, ему нужно было сделать все, чтобы она не покинула этот дом после встречи с Бэрретом, до которой оставалось всего два дня. Майк чувствовал, что если она уйдет теперь, он больше ее никогда не увидит. А ему даже думать не хотелось, что будет, если он больше не увидит Саманту.
— Сэм, погоди! — Крикнул он на ходу, рванувшись за нею в библиотеку. — А ты знаешь, что Макси была певицей? Она пела блюзы.
Глава 9
— У меня сегодня свидание, — объявил Майк Саманте. Он смотрел на нее выжидающе, и стало ясно — нужно как-то отреагировать. Однако она не знала как.
— Это приятно. Встречаешься с одной из девушек, которые были тогда с Дафнией?
— Нет, ты с ней не знакома.
Его темные глаза заморгали часто-часто. Пристально наблюдая за ее реакцией, он продолжал:
— Она певица из хора. И танцовщица. Ноги там, и всякое такое…
— Я рада, что у нее есть ноги. Особенно, если она танцовщица.
Судя по выражению лица, ответ Майка разочаровал.
— И что же ты будешь делать, пока меня не будет? Спать?
— Ты можешь сколько угодно настаивать на своих домыслах, будто я на грани помешательства и мне необходим твой постоянный надзор. На самом деле это не так. Скорее всего я займусь тем, что вымою голову и буду смотреть телевизор. Если, конечно, это получит одобрение со стороны моего опекуна, — ядовито добавила она. Саманта уже откровенно насмехалась над Майком, понимая, что он хочет пробудить в ней ревность. Однако, по правде говоря, она абсолютно не могла отнестись серьезно к его свиданию с этой длинноногой девицей.
Не ревность, а интерес возник у нее. Она прекрасно знала, что ему не нравятся те женщины, которые приезжали с Дафнией, и ей хотелось узнать — а какого же типа женщины действительно нравятся ему? Скорее всего, высокие шлюхи с большой грудью, подумала она. Большая грудь, длинные ноги и никаких мозгов.
— Ну и хорошо, — проворчал он. — В любом случае мне кажется, что тебе не стоит выходить одной вечером.
— Конечно, нет. И никому незнакомому я дверь открывать не стану, сколько бы он ни обещал мне за это конфеток. Впрочем, если это будет целая большая коробка настоящих карамелек, облитых шоколадом… Я, не задумываясь, стану принадлежать тому мужчине, кто предложит мне карамельки!
Было очевидно, что Майк не находит ее словесные упражнения смешными. Он действительно расстроился, что она его не приревновала.
— Майк, — сказала Саманта улыбаясь. Пожалуй, она была даже польщена. Ей нравилось это его желание, чтобы и она испытывала к нему такие же собственнические чувства, как он к ней. — Иди. Иди же на свое свидание. Со мной все будет хорошо. Ничего со мной не случится, и я ничего патологического делать не стану. Так что не стоит из-за меня нервничать. Иди. Желаю тебе хорошо провести время.
Майк не доверял ее словам и оттого медлил с уходом. Если бы эта встреча не имела для него такого большого значения, он бы совсем не пошел на нее.
— Хорошо. Я иду. Но запри дверь.
Саманта отрицательно покачала головой, но, когда он ушел, все же закрыла дверь на задвижку. Она обернулась, и дом показался огромным и немного страшным без Майка. Саманта задернула занавески; было так тихо, что когда с Лексингтон-авеню раздалась сирена проезжающей машины, то она даже подпрыгнула. А когда раздался звонок в дверь, у нее вообще чуть душа не вышла вон. Правда, она тут же сама посмеялась над своим страхом, подождала немного, чтобы успокоилось сердцебиение, и подошла к двери. Открыла небольшую смотровую панель и выглянула на улицу.
Перед дверью стоял человек. Высокий, широкоплечий, темноволосый. Очень привлекательный мужчина.
— Майк дома? — спросил он.
— Дома. Но в данную минуту он занят, — осторожно ответила Саманта. Если этот симпатичный человек преступник, тогда понятно, почему в Нью-Йорке такой высокий процент жертв преступности.
— Вы не могли бы передать ему, что его хочет увидеть Рейни. — И поскольку Саманта на это никак не прореагировала, он добавил: — Рейни Монтгомери, его кузен.
— А-а! Простите, а у вас нет никакого удостоверения личности?
Саманта внимательно наблюдала, как он достал свой бумажник из внутреннего кармана пиджака, вынул водительское удостоверение и протянул его к окошечку. Судя по документу, это действительно был Рейни Монтгомери, тридцати лет.
— На самом-то деле Майка нет дома, — сказала она, открывая дверь. — У него была назначена встреча, и он ушел несколько минут назад.
Мужчина улыбнулся, и она улыбнулась ему в ответ. Он очень отличался от Майка: все, что у них было общего, — это темные волосы. Майк постоянно весь был в движении, как огонь, в то время как этот человек выглядел тихим и загадочным.
— Это неважно, так как я пришел познакомиться с вами. Если, конечно, вы и есть Саманта.
— Да, это я, но как?..
Он вновь заулыбался, и Саманта вновь ответила ему улыбкой, на сей раз еще более доброжелательной.
— Мама Майка позвонила мне из штата Колорадо и попросила на вас взглянуть. Он упомянул о вас в разговоре с ней, и тетя Пэт хотела, чтобы я убедился, не являетесь ли вы «искательницей золотой жилы».
Его откровенность обезоруживала.
— Вы не заглянете? — Саманта сделала приглашающий жест в сторону гостиной.
— Нет, благодарю, лучше воздержусь. Это не совсем…
— Прилично? — спросила она. Да, Майк говорил правду: его родственники Монтгомери и впрямь имеют хорошие манеры. Вот перед ней стоит вполне современный человек, беспокоящийся о том, что прилично, а что нет. Зато Майка Таггерта, кажется, совсем не волновало такое понятие, как приличие, иначе он бы не проводил бы по полдня, разлегшись — без приглашения и без малейшего поощрения — на Самантиной кровати.
— Я вернусь, когда здесь будет Майк. Однако я позвоню тете Пэт сегодня же вечером и сообщу, что она может успокоить свою душу и что вы совсем не то, что она думает, а, напротив, необыкновенно порядочная и чрезвычайно красивая юная дама.
Зардевшись от этих слов, Саманта проводила его к выходу.
— Майк наверняка очень расстроится, что не встретился с вами.
Мужчина, уже шагнувший на лестницу, искренне расхохотался, и Саманта поняла, что он прекрасно знает, как относится Майк к своим родственникам. Затем он обернулся к ней: