Страница 9 из 32
На экране высветился пуш, что у Инги образовалась новая пара, – она не торопясь нажала на уведомление, чтобы посмотреть с кем. Его звали Антон, он был худой и высокий. В сфере работы написано «IT», образование – МГУ. На одной фотографии он смеялся, сидя за барной стойкой в каком-то пабе, на второй – стоял посреди леса, засунув руки в карманы джинсов. Симпатичный, но ни одного слова в разделе «о себе» – Инга такое не любила, слишком велико пространство для сюрпризов.
Почти сразу же от него пришло сообщение:
«Привет. Как дела?»
Инге с первого взгляда не понравилась эта точка после «привет» – как будто человек настолько не заинтересован в беседе, что даже не расщедрился на восклицательный знак. Отдельного неодобрения заслуживала банальность вопроса. Она сухо ответила:
«Привет. Хорошо. Как у тебя?»
«Застрял в лифте. Дай, думаю, в тиндер пока зайду – а тут ты. Может, не напрасно застрял».
Это было уже кое-что.
«Сочувствую, что застрял, – написала Инга. – Но по крайней мере, у тебя там ловит связь».
Ее поезд начал замедлять ход, и она оторвалась от телефона, чтобы послушать объявление станции. Станцию не объявили – вагон остановился в тоннеле. За стеклом виднелись переплетения труб, покрытых многолетней пылью. Моргнул свет, поезд издал шипение, похожее на усталый вздох.
«А ты что делаешь?» – пришло сообщение.
«Ты не поверишь, но кажется, я застряла в вагоне метро».
«Возможно, это знак».
– Уважаемые пассажиры! – с неправдоподобной радостью объявил женский голос. – Поезд сейчас отправится! Просьба сохранять спокойствие.
«Куда едешь?» – спросил Антон.
«Домой с работы».
«А кем работаешь?»
«Пиарщицей. А ты?»
«Программистом».
Поезд продолжал стоять на месте. Механический женский голос повторил объявление.
«А чем ты занимаешься в свободное время?» – написала Инга скорее из вежливости: разговор не слишком ее занимал, но она сама ненавидела, когда люди, с которыми она переписывалась в тиндере, отвечают односложно и не задают встречных вопросов.
«Да всем. Читаю. Смотрю кино. Хожу в походы в горы. Сложно ответить на этот вопрос что-то оригинальное. Знаешь, у половины девушек в тиндере написано, что они любят «кофе и путешествовать», – но наверняка они все правда это любят».
«Должна признаться. Я тоже люблю кофе и путешествовать».
«Я не осуждаю тебя».
Инга улыбнулась. Возможно, этот Антон не так уж плох. По крайней мере, он был способен на длинное сообщение с обилием знаков препинания. Ингины ожидания от общения в сервисах онлайн-знакомств были поразительно низки.
– Уважаемые пассажиры, будьте внимательны, поезд отправляется, – пробубнил в микрофон машинист.
Следующая станция была Ингина – «Аэропорт».
«Я выбрался из лифта», – написал Антон.
«А я – из метро».
«Хм, тиндер говорит, что ты находишься в одном километре от меня».
Инга проверила – под фотографией Антона и правда стояло указание: «в 1 км от вас».
«Я живу на Соколе, а ты?» – написал он.
«На Аэропорте».
«Мне кажется, это все и правда знак. Как ты смотришь на то, чтобы встретиться?»
Инга, глядя в телефон, налетела на ступеньку.
«Что, прямо сейчас?» – спросила она. Одно дело было абстрактно мечтать о свидании, другое – пойти на него вот так сразу.
«Ну да. Если ты, конечно, не занята».
Инга отошла к стене, чтобы не мешать идущим мимо людям, и замерла над экраном телефона. Что написать – устала? Дела дома? Давай в другой раз, ближе к концу недели? Она была вовсе не настроена на встречу так быстро.
Антон, видимо, почувствовал ее колебания. На экране появились три мигающие точки – он что-то печатал, – а потом возникло сообщение:
«Между Аэропортом и Соколом есть кофейня. Раз уж ты любишь кофе. Долго сидеть не предлагаю».
И почти сразу же еще одно:
«Столько совпадений за вечер – это нужно отметить».
Инга, которая уже решила было отказаться, сославшись на то, что ей рано вставать, опять замерла над экраном. Не то чтобы слова Антона звучали особенно убедительно, но должно же быть в жизни место спонтанности. Он, в конце концов, не производил отталкивающего впечатления, совпадения и правда были забавными, а она сегодня была в красивом платье.
«Ладно, – написала Инга. – Давай, только недолго. Где эта кофейня?»
Домой она вернулась в первом часу ночи и сразу же завалилась спать. В кофейне они с Антоном просидели недолго и вскоре переместились в соседний бар, но почти не пили – все время разговаривали. Когда Инга посмотрела на часы, было без двадцати двенадцать, и хотя уходить не хотелось, она все же заставила себя собраться. Ингу вдруг охватило беспокойство: все идет так хорошо, что лучше поскорее закончить вечер, пока ничего не случилось. Она боялась, что в последний момент что-нибудь испортит ее впечатление.
Антон проводил Ингу до дома, и у подъезда она опять встревожилась – вдруг он сейчас начнет напрашиваться в гости? Это относилось как раз к категории вещей, портящих впечатление. Антон, однако, напрашиваться не стал и, расставаясь с ней, вел себя так естественно, словно ему это даже в голову не пришло: на прощание приобняв Ингу, он зашагал по улице обратно, не оборачиваясь. Инга, которая уже морально приготовилась ему отказывать, почувствовала некоторую досаду – приглашать его к себе она, допустим, пока не хотела, но уж поцеловать ее он мог бы!
Несмотря на то, что накануне она легла позже обычного, утром Инга проснулась до будильника и тут же вспорхнула с кровати. Она протанцевала в ванную, а оттуда на кухню. Кофе, который она каждое утро варила в турке, вскипел и убежал, пока она засмотрелась на облетающий каштан за окном, но Ингу это не расстроило.
В отличие от вчерашнего, сегодня был именно тот день, когда ей удавалось хорошо выглядеть, не прикладывая особых усилий. Одевшись и накрасившись, она сначала полюбовалась собой в зеркало издали, а потом подошла ближе и внимательно изучила лицо. Инга вообще обожала рассматривать свое отражение. В детстве у нее в комнате было зеркало, прикрепленное к дверце шкафа с внутренней стороны. Открыв дверцу, Инга пряталась за ней и, усевшись на пол, часами смотрела на свое отражение. Она поворачивала голову из стороны в сторону, наблюдая, как по лицу перемещается свет, корчила рожи, зажмуривалась и пыталась сделать такое выражение, как у нее было, например, днем раньше, когда в школе ее похвалили у доски и поставили пять, – а потом открывала глаза и запоминала, как выглядит это выражение. Когда мать застукивала ее за этим занятием, то непременно отгоняла от зеркала и угрожала вдогонку, что если слишком много собой любоваться, то «вся красота пропадет». Ингу это здорово пугало – материнский авторитет был для нее нерушим, и она волновалась, что зеркало и вправду может вытянуть часть красоты. Особой ценности в своей она, впрочем, не видела, но было бы грустно, если бы ей стало нечего рассматривать.
По прошествии лет Инга обнаружила, что зеркала не только не отнимают красоту, а, наоборот, позволяют ее оттачивать, и бесстрашно стала этим пользоваться. Оно обожала краситься потому, что это позволяло ей добрых полчаса рассматривать детали лица, все еще корчила рожи и иногда даже разговаривала со своим отражением. При этом Ингу по-прежнему очаровывала не столько собственная внешность (привилегия людей, привыкших к своей красоте), сколько сама возможность исследовать ее.
Сообщение от Антона опять пришло, когда она ехала в метро, – он интересовался, как ей спалось. К этому моменту Инга уже начала беспокоиться, почему он не пишет, и раздумывала, не написать ли первой. Когда телефон завибрировал и она увидела имя на экране, сердце подпрыгнуло. Инга быстро ответила, что спалось ей отлично и проснулась она в прекрасном настроении.
«Я тоже и сразу подумал, что нам надо увидеться снова», – написал Антон.
Инга счастливо улыбнулась экрану. Она обожала это чувство в самом начале отношений: недосказанность, сомнения, а потом – постепенно крепнущая уверенность, что человек в тебе нуждается.