Страница 20 из 54
Фарациды почти сразу засекли, что стреляли с высокой башни. И немедленно атаковали стрелка. Тот успел выстрелить третий раз, но никуда не попал.
— Взять живым! — скомандовал визирь.
Фарациды с ловкостью обезьян лезли на башню, но кто-то из вильфабаков выстрелил снайперу в руку. Послышался крик, затем с башни рухнуло тело. К нему спешно подбежал колдун.
— Да это всего лишь девушка! — удивленно сказал чародей.
Визирь недовольно ответил:
— Воскреси ее, чтобы можно было пытать.
Маг развел руками:
— Не могу! Ее мозг вылетел, максимум на что я способен, это обратить в зомби, не знающего мыслей и боли.
Визирю понравилась подобная идея:
— Да! Сделай зомби, страшного тайного убийцу.
— Город сожжем? — спросил Оскар-паша.
Ему хотелось крушить и терзать.
Визирь замотал головой:
— Нет, дым может предупредить остальных. Сегодня ясное небо. Пускай фарациды двинутся вперед, а отсюда ни один местный не должен уйти.
Отобрав тысячу быстрых воинов, визирь двинулся вперед. Следующий городок они обошли, оставив на разграбление основным силам. Куда более серьезной проблемой оказалась сторожевая башня, что стояла на холме у самой высокой точки дороги. Наблюдатели видели всякого, кто движется к Громонту.
Воины затаились, один лишь фарацид приблизился к башне и выпустил стрелу в караульного, тот зашатался, но успел закричать:
— Тревога!
Но к башне уже мчались основные силы, фарациды на дальней дистанции открыли огонь из длинных арбалетов. Несколько сигнальщиков разом были убиты. Тем не менее, один из воинов умудрился доползти и зажечь фитиль. Ракета взвилась в воздух и рассыпалась тревожным фейерверком.
Визирь в сильнейшей досаде выкрикнул:
— Вот неудача, они сумели предупредить своих! Теперь с налету город не возьмем.
— Они не успеют послать за подкреплением, — сказал Оскар-паша.
И многочисленная орда поспешила на штурм…
Такой вот сон увидел русский полководец. К чему бы это? Скопин-Шуйский видел иногда вещие сны. Сейчас он воспринял свое видение как предвестник нашествия коварных жестоких врагов. Реальность подтверждала такое возможное развитие событий.
Михаил Скопин-Шуйский стал собираться в дорогу.
ГЛАВА 18
Пришла пора решительных действий.
Армия под командование вновь вставшего в строй Скопина-Шуйского выступила в направлении Новгорода. Город Смоленск держался пока твердо, ляхи с иноземными полками там капитально увязли. А вот Новгород мог пасть. Кроме того, следовало оборонять северные города от влияния самозванца Лжедмитрия третьего. Пока еще его имя привлекало народ. А популярность царя Василия Шуйского была низкой. Шли разговоры о том, чтобы нового царя избрать на Славянском соборе. Многие хотели видеть самодержцем Михаила Васильевича Скопина-Шуйского.
Появление исцелившегося от тяжелейшей раны полководца вдохновило русских людей. Войска Лжедмитрия третьего либо переходили на сторону Скопина-Шуйского, либо разбегались в страхе. А тех, кто пробовал сопротивляться, разбивали легко.
Войско Скопина-Шуйского шло форсированным маршем, стремясь поспеть и не допустить разграбления Новгорода войсками шведского короля Густава Адольфа.
Богатый этот град, центр торговли. И укреплен солидно. Но юный монарх решил взять Новгород штурмом. И хотя осадные орудия еще не успели прибыть, его воины, включая и разного рода наемников, выстроились для атаки. Они стремились опередить грозного Скопина-Шуйского, взять город раньше подхода основных сил русских.
По сигналу армия Густава двинулась на штурм. Но жители решили не сдаваться. Мобилизовали многочисленное ополчение, массу посадских, приказных людей, слуг. Город имел высокие и толстые стены, считаясь первоклассной цитаделью. Войско гарнизона и многочисленное население были готовы для схватки.
Самая главная сила — стрелецкие приказы. У многих воинов уже есть новое оружие.
Густав Адольф рассчитывал на купеческую измену. Но в Новгороде собралось под колокольный звон вече. Народ дружно присягнул на верность Скопину-Шуйскому. И потребовал оставаться в составе Московии. А несколько изменников оказались буквально растерзаны толпой.
Лжедмитрий третий тоже объявил, что шведы — ему не союзники, так что многочисленная и дисциплинированная армия скандинавов оказалась во враждебном окружении.
Народ хотел единства и окончания смуты.
Штурм проходил ожесточенно. Сначала шведы попали под мушкетные и пушечные выстрелы, но все равно полезли на стены. Там их встречали копьями и косами. Действовали и купеческие команды с саблями и крючками, которыми сталкивали атакующих шведов.
Густав Адольф нанес основной удар в направлении глиняных ворот, выдвинув туда отборные свои полки. Им удалось ценой больших потерь «оседлать» пару башен. В остальных местах.
Над воротами взвились шведские флаги, но ненадолго. Нищенка Шура смогла проникнуть в подвал под башнями и поджечь там порох. Героиня погибла, но башни обрушились, подгребая под себя лучших шведских воинов. Русское войско держалось и в остальных местах. За долгие годы существования Новгорода был вырыт не один ров, возведен дублирующий вал.
Так что попробуй, супостат, сунься! Шведы нарвались на огненную завесу, так и не смогли преодолеть завалы и рвы.
Новгородцы сражались упорно. В городе были большие запасы спирта, его поджигали и использовали при стрельбе из огнеметов. Это эффективное оружие в обороне, особенно когда лезут на стены: обдать врага пламенем, чтобы загорелся живьем, упал, увлекая за собой остальных. Швеция имела дело с крупным русским городом, который не собирался сдаваться.
И Скопин-Шуйский приближался. Его армия росла, в нее вливались мужики добровольцы.
Густав Адольф собрал королевский совет на заседание. Предстояло решить, что делать дальше. Самое разумное в данной ситуации было отступить от Новгорода, уйти к Выборгу и отсидеться в крепости. Но речь шла о личном престиже короля. Монарх был молод и отважен.
Вариант бегства Густав отверг, он решился на отчаянный шаг: выступить навстречу русскому воеводе. Из Швеции только что прибыл резерв, войско боеспособное и силы почти равны. Значит, можно рискнуть на бой.
Шведский король выступил ночью. Нужно было отойти подальше от Новгорода, чтобы местные не ударили скандинавам в тыл.
А Скопин-Шуйский скакал навстречу вместе с оправившимся от травм Алексеем Сотниковым и вернувшейся в этот мир Аленушкой. Они двигались во главе своего войска.
Лошадь Скопина-Шуйского под тяжестью могучего всадника, закованного в тяжелые доспехи, шла тяжело. Любимые белоснежные лошадки Алексея и Аленушки были и легче и быстрее, их приходилось сдерживать.
Сотников выглядел еще более молодым, чем до ранения. Он и раньше казался гораздо моложе своих реальных сорока лет, а сейчас лицо словно по-детски округлилось, не было видно никаких морщин.
Михаил Васильевич спросил у Аленушки:
— Тебе долго пришлось колдовать, чтобы вытащить меня с того света?
Князь не мог даже представить, что пришлось пережить этой паре ради его выздоровления.
Девушка с жемчужной улыбкой ответила:
— Долго и не без труда. Все в нашем мире дается в борьбе…
Алексей кивнул, но промолчал, ему вспоминалось свое сражение.
Скопин-Шуйский, раздувая легкие, словно кузнечные мехи, спросил:
— А если бы не удалось меня вытащить, то тогда что бы делали?
Аленушка подмигнула мужу: мол, не молчи.
Алексей честно ответил:
— Тогда пришлось бы послужить Дмитрию Шуйскому. Он, конечно, не такой хороший полководец, и наша помощь пригодилась бы.
Аленушка предложила:
— Может, побыстрее поскачем?
Скопин-Шуйский отрицательно покачал головой:
— Нет! Я должен быть рядом с войском. Скажите лучше, как поступит Адольф, узнав о нашем приближении?
Алексей Сотников пожал мускулистыми плечами. Аленушка срубила с одного замаха шишечку на ближайшей ветке и ответила: