Страница 8 из 81
— Ну, как же, разве эта рука не страшная? — смущенно пробормотал я.
Старик несколько мгновений пристально смотрел на меня, потом покачал головой.
— Постоянно забываю, что ты иномирец, уж больно на обычного мальчишку реаклов смахиваешь.
У меня на языке уже висел вопрос
— А кто такие реаклы? — но задать его я не успел. Алник схватил меня за руку и куда-то потащил.
Я быстро шел за ним и размышлял, почему он меня таскает, как маленького, как будто я сам за ним не смогу идти.
Маг привел меня в небольшую комнатку все стены, которой были закрыты зеркалами, и вопросительно посмотрел на меня, как бы ожидая, что я что-то должен сказать. Я в свою очередь также вопросительно смотрел на него.
— Ну, как, впечатляет? — не выдержав, спросил он у меня, — ты наверно не видел такого никогда?
— Не видел, — согласился я, — очень плохие зеркала, мутные, и неправильно лица отражают, где вы их только нашли.
— Ты, что несешь! — он захлебнулся от негодования, — да на Соэте больше нет такой комнаты, я двести лет собирал эти зеркала.
Мне стало неудобно, действительно, зачем я начал критиковать, может, здесь еще не умеют делать хорошие зеркала.
Все еще ворча по поводу наглых малолеток, он посадил меня на табурет в середину комнаты и поставил на пол передо мной огромные песочные часы.
— Сиди здесь и пытайся заметить свою ауру, — даю тебе на это четыре удара часов.
Не успел я спросить, что такое аура, как он вышел из комнаты и в ней сразу погасли все светильники и наступила тьма.
Я, дрожа от страха и возбуждения, сидел на жестком табурете. Ни единого лучика света и звука не доносилось до меня. Через какое-то время появилось впечатление, что вокруг меня ничего нет, как нет и самого меня, казалось только, что мой разум летит в провальную черную бездну, которая не имеет ни конца, ни края. Казалось, что уже прошла вечность, и я думал, что навсегда останусь в этой темноте, когда перед моими глазами на стенах появилось сиреневое свечение. Оно было едва заметным, потом начало становиться все ярче и, наконец, я увидел, отражающуюся в зеркалах фигуру, объятую сиреневым светом.
— Да это же я свечусь! — дошло до меня. Я вскочил с табуретки, забыв свои страхи, и подошел к зеркальной стене. В ней отразился мой темный силуэт обрамленный сиреневой полоской. В это время открылась дверь, и в проеме вспыхнул ослепительный свет, я зажмурил глаза, и начал их тереть, размазывая слезы по лицу. Понемногу я смог открыть веки. Свет уже не казался таким ярким. Передо мной стоял Алник, вокруг него вихрями вспыхивало сиреневое сияние, с которым мое скромное свечение нельзя было сравнить.
— Ну, что? — спросил он нетерпеливо, — ты видишь?
Я кивнул головой.
Глава четвертая
— Отлично! — воскликнул Алник. У тебя получилось. Так я и думал, что концентрирующие зеркала не подведут. А ты говорил… мутные, плохо видно!
— Так эти зеркала не простые? — поинтересовался я.
— Естественно, если бы не они, пришлось бы тебе сидеть в темноте не один день, заверил меня Алник.
Я осторожно спросил:
— Ваще Магичество, вы вроде сказали, что надеялись, что зеркала не подведут, так я, что первый их испытал?
— Ну, да, так и есть, можешь гордиться этим обстоятельством, — досадливо сообщил маг, видимо недовольный, что проговорился.
Я шел вслед за ним, Алник на этот раз не тащил меня за руку и говорил по пути, что доволен, что все прошло удачно. Судя по речам мага, он не особо беспокоился о моем здоровье.
Когда я увидел Сиэль, то обнаружил, что аура у нее немногим больше моей и имеет слегка розовый оттенок, и сразу ей об этом сообщил. Алник услышав мои слова, сразу сделался серьезным и начал допрашивать меня, какие оттенки аур я различаю. Внимательно выслушав меня, он озадаченно хмыкнул, но ничего не сказал.
Уже втроем мы отправились в начало коридора к порталу. Я шел и удивлялся сам себе. Вторые сутки в этом мире, а воспринимаю все его чудеса вполне спокойно. Когда мы вышли из дверей, на улице уже был ночь, на небе ни единой тучи и Сестры ярко светили отраженным светом, Мы прошли в дом, я пожелал спокойной ночи Сиэль, которая странно при этом посмотрела на меня и явно хотела что-то сказать, но промолчала и ушла к себе.
У себя в комнате я разделся и рухнул в кровать. К моему удивлению она была нагрета, как будто кто-то на ней только, что спал.
Подумав, что это опять какой-то магический наворот, я собрался заснуть, как вдруг под одеяло кто-то начал забираться, задевая меня холодными пятками. Я уже вдохнул, чтобы закричать, как под одеялом прошептали:
— Не бойся, это я Василина, ты мне обещал сказку.
— Ладно, также шепотом сказал я, — но время уже позднее, поэтому я расскажу очень короткую сказку о колобке, и ты пойдешь спать.
Ну и дурак я был, когда думал, что легко отделаюсь от настырной мелкоты.
Если с колобком, дедом и бабкой почти все было понятно, то когда дело дошло до медведя, оказалось что про земных зверей Василина не имеет понятия, и по каждому просила объяснений. Она перечисляла несколько местных хищников, но я то их не знал, и не представлял, как рассказывать сказку дальше. Короче через десять минут Васька печально вздохнула и, сказав, что я очень плохо рассказываю сказки, пошлепала босыми ногами в свою комнату. Я смотрел на закрывающуюся за ней дверь, когда от стены отделилась большая темная фигура. Мне уже хотелось поднять тревогу, когда она знакомым жестом приложила палец к губам. И тут я понял, что это была Орха. Она улыбнулась и, показав блеснувшие зубы, сказала:
— Спасибо, малыш, хорошего тебе сна. А ты молодец, я бы столько вопросов не вынесла. Да, еще, если хочешь, чтобы тебя Алник не прибил, больше никому не желай в доме спокойной ночи. Мы все хотим еще пожить на этом свете.
После этих слов она бесшумно закрыла за собой дверь.
Я лежал и размышлял:
— А что, Орха сделала все правильно, почему в этом доме мне должны доверять, я еще ничем не доказал, что стою этого доверия. Так, что наверно не только вампирша мне не очень верит. Есть и другие личности. Ну ладно, я постараюсь сделать все, чтобы меня здесь не опасались. А как вампирша маскировалась, ведь стояла полчаса у стены на виду, а я так ее не услышал и не увидел!
С этой мыслью я, наконец, уснул.
Утром меня разбудили, и сделали это ведром воды, вылитым на постель. Когда я высказал Брени свои претензии по этому поводу, он хитро улыбнулся и сказал, что все другие методы были на мне безрезультатно испытаны.
Ох, как у меня все болело! Мышцы ныли даже там, где их вовсе не должно быть.
Я со стонами и с кряхтежом сел на мокрой кровати.
— Ну, зачем ты это сделал? — вновь завел я свою шарманку, — теперь эта кровать год не высохнет.
Брени в ответ сообщил:
— Ничего страшного, попроси Сиэль, она в момент тебе высушит все белье. Да ты и сам можешь все сделать. В деревне начали поговаривать, что у тебя дар больше, чем у Алника. И откуда бабки все узнают? — удивлялся он. А потом приказал:
— Ну, все хватит разговоров, давай иди, завтракай, время не ждет надо идти заниматься.
Когда я зашел в столовую, мне навстречу вышла Сиэль. Она ехидно улыбнулась и невинно спросила:
— Саша, а чего это ты такой мокрый, решил с утра искупаться?
— Нет, — нехотя признался я, — меня Брени так будил. Он, кстати сказал, что ты можешь высушить мне постельное белье и матрац.
Сиэль звонко рассмеялось, и сказала:
— Конечно, могу, мне это не трудно, но ты должен будешь мне рассказать о вашем мире.
Я тоже засмеялся.
— Расскажу обязательно, только вот, когда? У меня ведь минуты свободной нет.