Страница 7 из 81
Собравшись с духом, я вежливо спросил:
— Скажите, пожалуйста, как к вам можно обращаться?
Вампирша засмеялась, и только сейчас до меня дошло, что она совсем не толстая, а это у нее такие огромные мышцы, а зубы сейчас у нее выглядели, как обычно.
— Обращайся ко мне лэри Орха, малыш, — сказала она.
— Лэри Орха, мы вас не обсуждали, — продолжил я, — просто я никогда не видел вампиров, поэтому и спросил у Сиэль, почему вы так выглядите.
Но тут нас бесцеремонно прервала Василина.
— Ой, Олха, помнишь, ты мне обещала дать поплобовать клови от овечки! Может, сходим в овчалню после ужина?
Сиэль осуждающе посмотрела на сестру.
— Фи, Василина, что ты говоришь, совсем отбилась от рук. Погоди, дед узнает, будет тебе худо, — сказала она сестренке.
Я посмотрел на Орху, та стояла с таким сконфуженным видом, что у меня почти прошли все страхи.
— Лэри, — сказала она, обращаясь к мелкой девчонке, — когда это я тебе обещала?
— Ну, как же ты не помнишь, совсем недавно, когда ты пошла в овчалню, а мне сказала, как только с неба камень упадет, так ты мне дашь поплобовать овечью кловь.
— Орха с интересом спросила:
— Ну, и что, разве камень упал?
— Нет, камень не упал, а упал Саша, так, что должна выполнить свое обещание, — объяснила Василина.
Не знаю, как у них решился этот вопрос, потому, что Сиэль встала и позвала меня за собой.
Мы вышли на улицу.
Солнце, неотличимое от нашего, уже зашло, и в небе поднимались три больших диска Сестер. В их свете все было видно почти, как днем.
— Сиэль, а у вас бывают темные ночи? — поинтересовался я.
Конечно, — сказала та, — бывают дни, когда Сестры становятся узенькими месяцами, а это происходит через каждые сорок дней, шесть ночей стоит страшная темень, а потом Сестры начинают расти, и все повторяется. И так случается в году пятьдесят два раза.
Тут я вспомнил по странный вопрос одного из магов и уточнил у девочки.
— Скажи, пожалуйста, сколько тебе лет?
Она заулыбалась.
— Саша, ты разве не знаешь, что такой вопрос женщинам не задают?
Я хмыкнул.
— Так вроде ты еще девочка?
— Мне четыре с половиной года, — ответила Сиэль, — а через двадцать семь полных Сестер будет пять.
Я быстро посчитал в уме. Если мы с ней примерно одного возраста, значит, год здесь составляет почти три земных, вот это да!
Пока я раздумывал над этим обстоятельством мы прошли к двери, очень похожей на дверь в погреб. Сиэль что-то произнесла и та бесшумно открылась. Вопреки моим ожиданиям из черного проема не пахло сыростью, а наоборот, воздух был сухой и теплый, пахло ароматным запахом сена.
Мы зашли во внутрь, и дверь сразу закрылась, как будто невидимый охранник следил за нами. На миг мы оказались в полной темноте, но тут вспыхнул неяркий светильник и я увидел, что мы стоим в небольшом помещении метра два на два. Кроме входной двери в нем ничего не было, только на сплошной каменной стене, на которую я смотрел, была выдавлена человеческая ладонь.
— И что дальше? — спросил я свою спутницу. Вместо ответа она прошла вперед и приложила правую ладонь к вдавленной ладони на стене. Свет моргнул, и мы оказались в начале большого сводчатого коридора на потолке, которого через равные промежутки, уходя вдаль, горели желтые фонари.
— Ух, ты, вот это у вас бомбоубежище! — я не мог сдержать восторг при виде такого роскошного подземелья, — в нашем доме пожалуй оно намного меньше.
Но Сиэль не слушая, быстро двинулась вперед. Я поторопился следовать за ней. Мы прошли по коридору метров сто, и тут я подумал, что зря назвал это место бомбоубежищем, пожалуй, ему больше подходило название — метрополитен.
Сиэль неожиданно свернула в боковой проход, который привел нас в хорошо освещенную комнату, в ней было множество шкафов, полок, на них стояли всякие колбы, и другие банки, почти, как в нашем кабинете химии, в который мы заглядывали из любопытства.
Алник, одетый в старый, синий халат с множеством прожженных дырок, сидел за столом и что-то усердно тер в ступке. Увидев нас, он недовольно сказал:
— Ну, наконец, соизволили явиться, еле вас дождался. С этими словами он сунул мне в руки ступку, и сказал:
— Давай приступай и пока не разотрешь все кристаллы в порошок, не останавливайся.
— Дедушка! — воскликнула Сиэль, у тебя, что сломался голем?
— Ничего не сломалось, — ворчливо ответил маг и пояснил, — с этим материалом должны работать человеческие руки.
Я тем временем оглядывал лабораторию Алника, потолок в ней был почти не виден, и в него уходила большая труба серебристого цвета.
— Ваше магичество, — не преминул я спросить, — а вы не боитесь, что дом может провалиться в эти подвалы?
Сиэль и Алник переглянулись, а потом маг спросил:
— А почему ты так подумал?
Я пустился в объяснения.
— Смотрите в этой комнате очень высокий потолок, а так, как мы опустились на лифте быстро, значит между ним и домом очень тонкая прослойка земли.
Алник задумчиво хмыкнул.
— Ну, что же парень ты наблюдательный, и сообразительный — это неплохо. Но не учел одно обстоятельство. Ни на каком лифте вы не опускались. Сюда вас перенес портал.
И сейчас мы находимся за много лиг от нашего дома в Гномьих горах.
— У вас живут всамделишные гномы? — удивился я, — я думал они бывают только в сказках.
— Ну, у нас они теперь тоже только в сказках, — тяжело вздохнул Алник, — последний раз я видел гнома лет сто назад. Проклятый Орден, чтобы они все сдохли! — выругался он с ожесточением.
Я, усердно работая пестиком, тут же спросил:
— Что же это за орден?
— Растираешь порошок и растирай, — рявкнул Алник, — не до Ордена сейчас, чтобы ему пусто было.
Он схватил Сиэль за руку и утащил в другой конец комнаты, вскоре оттуда раздался треск и засверкали вспышка, как от электросварки.
Я сидел, растирал кристаллы, которые оказались очень твердыми, и думал, чем же там занимается Сиэль, как вдруг меня кто-то укусил за ногу, я нагнулся и увидел, что по полу скребется оторванная по локоть черная рука, заканчивающаяся шестипалой кистью с острыми ногтями, которыми она меня и ухватила. Я дико заорал и выронил ступку. Та упала на пол и разбилась, порошок легким облаком разлетелся по полу, и больше всего его попало на эту жуткую руку. По ней побежали красно-синие огоньки, она вспыхнула, синим пламенем, и разжала свои пальцы. Освободившись, я бросился в магу, как к последней надежде на спасение.
Я подбежал к нему и сразу закричал:
— Там, там, рука горит, она живая! Чуть мне ногу не оторвала!
Алник ринулся туда, за ним побежала Сиэль. Я же разглядывал прожженные брюки и уже наливающийся багровым цветом кровоподтек на щиколотке там, где меня ухватила эта страшная штука.
Когда я прихромал к месту событий, рука уже была потушена и засунута в металлический ящик. Алник отчитывал Сиэль, за то, что та забыла вчера закрыть замок на этом ящике.
Я думал, что он также начнет ругать и меня за разбитую ступку, но этого не случилось, наоборот маг был очень доволен.
— Везет тебе Саша, — объяснил он мне, — я, сколько всего перепробовал на этом артефакте, и ничего не получалось, про кристаллы арцизия даже мыслей не было, его изредка применяют для сонных настоек. А оказалось, что он катализатор воспламенения некротической плоти. Подумать только, ничего не соображающий мальчишка, нашел новое оружие против мертвяков!
Я слушал его и никак не мог успокоиться, сердце бешено бухало в груди, ноги тряслись.
— Скажите Ваше Магичество, — осторожно спросил я, — у вас еще много жутких штук?
— Жутких? — удивленно протянул Алник. — где ты увидел жуть?