Страница 63 из 122
– Англичане были нашими союзниками в войне с Наполеоном, – сказал император, – а в остальном вы правы, хоть действительно сильно упрощаете.
– Здесь всё то же самое, – продолжил я, – только европейские державы почему-то не передрались, а договорились решить свои проблемы за счёт нас. Но ведь и здесь никто не желает усиления Германии! Отдать ей часть империи, чтобы немцы смогли обеспечить себя продовольствием, дешёвой рабочей силой и сырьём, и что потом? Долго просуществует независимая Франция, не говоря уже об остальных? Поэтому я думаю, что в грядущей войне постараются переложить всю её тяжесть на немцев, а потом сунуть им что-нибудь, что не сильно жалко. Мы даже в нынешнем состоянии не так уж слабы, поэтому одним немцам хорошо пустим кровь, а англичане с французами сохранят силы и возьмут их за горло. Наверное, у немцев есть какие-то козыри, но, скорее всего, они просто неверно оценивают расклад сил. Есть за ними такой грех.
– И вы хотите раскрыть им глаза? – насмешливо спросил император.
– Я хочу их напугать, а потом, не посвящая в детали, рассказать о грядущих событиях и предложить английские колонии, а если они нам помогут, то и французские. Конечно, всё захватить не смогут, но наедятся вдосталь. Да и мы сможем что-нибудь прибрать. Колонии нам не нужны, но военно-морские базы не помешают. Американцы тоже постараются что-то урвать, но наследство большое, его хватит на всех.
– Как вы это представляете? – спросил он, удивлённо на меня посмотрев. – У англичан неплохая армия и громадный флот. Даже наш удар по городам не разрушит их могущества, только на время ослабит.
– Англичане, да и французы, приведут к нашей границе большие армии, – сказал я. – Даже если они планируют толкнуть немцев в огонь, чтобы те таскали для них каштаны, всё равно придётся поучаствовать, а когда придёт время делёжки, её лучше делать с дубинкой в руке. И вряд ли они перемешают свои армии с немцами, постоят где-нибудь в стороне. И если немцы нам подробно расскажут, где и что стоит... Не так уж сложно наделать вакуумных бомб, а в ночное время и наша немного устаревшая авиация сработает нормально. Выбрать хорошую погоду...
– И они будут стоять и ждать? – с сомнением сказал император. – Если объявят войну...
– А зачем ждать нам? – в свою очередь спросил я. – Выберем время и сами объявим войну! Вручить ноту послам, а через час ударить. Они именно так и действовали. А чтобы подорвать их силы окончательно, направить к берегам Англии субмарины. Пусть скрытно подойдут к базам их флота в Портсмуте и Девонпорте. На Кипр можно послать. Я не знаю, где стоит флот французов, но это должны знать адмиралы. А если ещё поучаствуют немцы... Это во время войны базы серьёзно охраняются, а в мирное время это делается постольку-поскольку. Чего бояться «Владычице морей» у своих собственных берегов? И удар нанести одновременно и по их передовым частям, и по городам, и по морским базам! А немцы пусть немного затянут начало войны, чтобы дать нам больше времени на подготовку.
– Сумасшедший план! – восхитился император. – Но если получится... А как вы хотите пугать немцев?
– Я приготовил бы десятка два вакуумных зарядов и взорвал их одновременно, пригласив на это зрелище немецкого посла. Уверяю вас, что он будет потрясён. Немцы не идиоты и должны понимать, что их хотят использовать. Наверное, их согласие объясняется нашей слабостью, а если убедить, что никакой слабости нет...
– Посмотрим, – сказал император. – Всё нужно хорошо взвесить и обговорить с самыми разными людьми. Я мало знаю о состоянии нашей военной авиации, а о подводном флоте не знаю совсем. Пока не было времени этим заниматься. Давайте вернёмся к тому, почему два почти одинаковых мира так сильно разошлись в развитии.
– Первое, что мне бросилось в глаза, – это результаты Русско-японской войны. Там был разгром, здесь – ничья. Но вряд ли это сильно повлияло на немцев, разве что лишний раз показало нашу слабость. Но договор восьмидесятого года здесь не заключали, а это было намного раньше.
– А если вы такой не один? – предположил император. – Если кому-то из тех, кто определял европейскую политику, тоже дали знания будущего, но не такого далекого, как у вас? Научных знаний у него не будет, а вот последствия войны может знать. По большому счёту в вашей войне проиграли все, разве что меньше других потеряли англичане, но во второй войне, которая явилась следствием первой, досталось и им. Есть повод переиграть? Вот что вам нужно сделать. Садитесь-ка у себя дома и в подробностях опишите всё, что помните, по этим двум войнам. Опишите и период между ними. Свои записи отдадите мне.
– Ваше величество, – обратился я к нему, отреагировав на командный тон, – это уже сделано по распоряжению графа Шувалова. Осталось немного допечатать.
– Вот как? – удивился он. – А Пётр Павлович мне об этом не говорил. Ну и ладно, это очень кстати. Заканчивайте и отдайте ему. Ещё один вопрос, и я вас отпущу. Песни из другого мира?
– Конечно, – ответил я. – Чтобы сочинить музыку и стихи для стольких песен, да ещё за какие-то полгода, надо быть гением. Я знаю их сотни две, только не всё можно петь.
– А мне споёте? – спросил император. – Не сейчас, а как-нибудь потом. Я хочу послушать о том мире. Не одни же в нём были войны! Наверное, было немало полезного, помимо науки. Но всё это, когда мы переедем в Москву. Заодно послушает жена, она без ума от ваших песен. Спасибо, князь, за то, что приехали, и за интересные мысли и прощайте! Да, скажите графу Шувалову, чтобы он зашёл.
Я попрощался и вышел, закрыв за собой дверь. Шувалов о чём-то говорил со встретившим нас господином, поэтому пришлось оторвать его от беседы и передать слова императора. После этого я хотел отойти в сторону, но не получилось.
–Задержитесь, князь, – попросил меня неизвестный. – Я вас знаю, а сам не представился. Хочу исправить эту оплошность. Я хозяин этого дома генерал-адъютант князь Алексей Дмитриевич Хилков. Как и многие, являюсь большим поклонником ваших песен. Вы пока не почувствовали своей популярности, но уверяю вас, что это ненадолго. Как только узнают о том, что вы поселились в Москве, не дадут прохода вам и вашей жене. А пока я хочу воспользоваться случаем и пригласить вас к себе. Не сейчас, а позже, когда перевезу сюда семью из Питера. Вы не станете возражать, если я вас побеспокою?
– Беспокойте, князь, – разрешил я. – У нас здесь совсем нет знакомых, если не считать мою тётю, так что с удовольствием вас навестим.
Из гостиной вышел Шувалов и быстрым шагом направился к нам.
– Вы уже поговорили? – спросил он Хилкова. – Тогда мы уезжаем. Дела, уважаемый Алексей Дмитриевич!
Уже в машине он повернулся ко мне и с укоризной спросил:
– Была необходимость говорить государю о вашей неоконченной работе?
– Завтра я закончу, – ответил я. – Я не собирался, Пётр Павлович, этим хвастать, просто император дал ту же самую работу, что и вы. Я не счёл возможным хитрить и сказал, что она уже делается по вашему распоряжению и близка к завершению. Я что-то сделал не так?
– Всё так, – вздохнув, сказал он. – Просто я хотел... впрочем, это неважно.
Остальной путь проехали молча. К себе я поднялся в сопровождении телохранителя. Уже в прихожей услышал доносившийся из гостиной громкий голос отца Веры. Когда я открыл в неё дверь, был схвачен и так сжат в объятиях, что затрещали кости.