Страница 54 из 122
– Кто же знал, что так повернётся? – сказал Девон. – При прежнем императоре в этом не было необходимости. Я не могу возвращаться с пустыми руками. Меня сначала разорвут держатели русских ценных бумаг, потом нужно объяснить владельцам кокаиновых плантаций и фабрик, почему они не получат прибыли, а напоследок соберутся главы тройственного союза. Если с меня до этого не снимет шкуру кто-то другой, это сделают они. Отношения между нами основаны на разделе русских территорий, поэтому либо мы выполним намеченное, либо союз распадётся!
– Об этом могли бы и не говорить! – рассердился Малмсбери. – Вы можете что-нибудь предложить?
– Если они не дураки, то должны усилить контроль границы, – задумался Девон, – хотя, когда я её пересекал, этого не заметил. Но везти через границу опасные грузы сейчас слишком рискованно. У вас есть возможность достать стрелковое оружие? Хоть что-нибудь, чтобы стреляло, но его нужно много.
– Могу попробовать, но ничего не обещаю, – сказал генерал. – Расскажите, для чего оно вам, мне будет легче работать.
– Используем поляков, – объяснил Девон. – Нам нужны беспорядки на русско-германской границе. Поляки не любят русских и охотно пустят им кровь. Организуем так, чтобы на это не смогли закрыть глаза. Если хорошо подготовиться, русским придётся вводить армию в Привислинский край. Можно было бы использовать Остзейские губернии, но без большого толку. Они могут травить русских своим спиртом, но за оружие не возьмутся. Поляки драчливее, и от них будет больше пользы. Убьём одним камнем двух птиц. Новому российскому правительству придётся задействовать часть армии на разборку с поляками, что ослабит возможности по защите границ, а если поляки зальют русских кровью, те ответят им тем же, а это для нас повод вмешаться. Одно дело – прийти с оружием за деньгами, и совсем другое – для восстановления справедливости и порядка. Но полякам нужно дать оружие.
– Постараюсь. У русских есть склады, на которых хранится много годного, но уже ненужного оружия. В своё время его держали для ополчения, а для чего держат сейчас, наверное, уже не помнят сами. Здесь все чиновники продажные, поэтому главное – найти среди них достаточно смелого. Мне нужно два-три дня. Но везти придётся с неделю. Летом было бы быстрее, а сейчас быстро не получится.
– Зимой и мы не будем воевать. Они не зря выбрали для начала именно зиму. Ничего, ещё месяца три-четыре, и начнём.
– Вы не в курсе, когда вернётся посол Германии? – спросил Малмсбери. – У немцев в столице много связей и своя агентура, это может сильно помочь.
– Нам сказали, что примерно через неделю. Женит сына и приедет. Хотя теперь его могут поторопить. А зачем вам посол, не можете напрямую обратиться к тому, кто у них ведает агентурой? Они должны поделиться сведениями.
– Может, и должны делиться, но мы от них ничего ценного не получили, – сердито сказал Ламберт. – Граф Шуленбург с нами в эти игры не играл. Или в союзе что-то изменилось?
– Я разберусь, – пообещал Девон. – Сделайте для меня полный отчёт и возьмите билет на ближайший экспресс. И помните, господа, что в нашей игре слишком большие ставки. Если мы проиграем, домой вам лучше не возвращаться.
* * *
– Что у вас есть по английскому эмиссару? – спросил Иван Павлович Шувалов приехавшего к нему Апраксина. – Его биография меня не интересует.
– Жаль, потому что биография – это единственное, что мне о нём известно, – усмехнулся Пётр Николаевич. – У англичан сейчас связаны руки и практически не осталось агентуры, но и у нас в их посольстве никого нет. У них даже уборщицы свои, доставленные с туманного Альбиона. Он приехал только на один день, а на следующий уехал обратно. Команды ему мешать не было, и я посчитал, что нам сейчас не нужны скандалы, а его устранение ничего не даст. В лучшем случае выиграем несколько дней. Что бы они ни решили, всё продублируют в дипломатической почте.
– А что могли решить?
– Трудно сказать, – ответил Апраксин. – Мы уже над этим думали. На земский собор они могут повлиять только через польских выборщиков, но сколько там тех поляков по сравнению со всеми остальными! Пошумят, но к их выходкам уже привыкли. Я не жду каких-то неожиданностей от собора. Они могут серьёзно навредить только в промышленности и финансах, но сейчас на это не пойдут. Если что, Совет сразу же всё национализирует. Мы через одного «продажного» чиновника подбросили Мальмсбери черновик одного из ваших заседаний, поэтому он знает, что на это пойдут. Единственное, что приходит на ум, – это беспорядки на наших западных окраинах, скорее всего, у поляков. Тех хлебом не корми, дай только пошуметь, и желательно с оружием в руках. Если оружия будет много, то и шум может выйти приличный. Придётся вводить несколько дивизий и лить кровь, причём не только поляков, но и наших солдат. Это оттянет часть наших сил и даст прекрасный повод для вторжения. Мы усилили охрану границы и контроль грузов, но при желании найдут лазейку для доставки оружия.
– Как только мы начнём, им станет не до поляков, – сказал Шувалов. – Но нужно попробовать избежать кровопролития. Ладно, об этом будем говорить с военным министром. Пётр Николаевич, принято решение включить вас в Совет. Надеюсь, вы не станете возражать?
– Спасибо, – ответил Апраксин. – Это большая честь, а собираетесь вы не очень часто, так что избрание не должно сказаться на моей основной работе.
– И вот вам, как члену Совета, первое поручение, – Шувалов достал из ящика стола папку и положил перед Апраксиным. – У нас есть кое-какие секреты, с которыми незнакомы те, кто не входит в Совет или не сталкивался с ними по работе. Это один из них. Вас ознакомят со всеми, а пока прочитайте это заключение и выскажите мнение.
Пётр Николаевич развязал папку, достал из неё лист бумаги и погрузился в чтение. Закончив, ещё раз бегло просмотрел отпечатанный текст, вернул бумагу в папку и положил на стол.
– Кто проводил исследование? – спросил он. – И как это было выполнено?
– Брали выборки в самых разных местах, – ответил Шувалов. – Психологи проверили все сословия и отразили средние результаты. Потом с помощью химии и гипноза опрашиваемым помогли забыть. Да и не придал никто из них большого значения нашим вопросам, хотя отвечали правдиво.
– Плохо, если так, – расстроенно сказал Апраксин. – Если округлить, то за удар ядами по городам Европы нас осудят девять соотечественников из десяти.
– Всё верно, – подтвердил Шувалов. – А если предварительно провести разъяснительную компанию, не раскрывая наших замыслов, то и тогда от нас отвернутся семь или восемь человек из десяти. Вот если на нас нападут ведущие страны Европы, тогда одобрит большинство. Вывод?
– Первыми бить нельзя, – вздохнул Апраксин. – Придётся изо всех сил укреплять армию и нести потери, но это лучше, чем восстановить против себя свой народ.
* * *
Я шагнул вперёд, нанося прямой удар. Вера его не блокировала, она просто уклонилась и ударила меня ногой. Попытка поймать не увенчалась успехом. Жена была слишком быстрой, и моё превосходство в силе не давало большого перевеса. Навыков у меня было больше, но она быстро училась, наконец-то, почувствовав тягу к занятиям.
– Хватит! – сказал я, поднимая руки. – Идём мыться, а то мне к пяти относить папку, а нужно ещё высохнуть.
– Пойдём вместе, – решила она. – Я прогуляюсь с тобой, а то сегодня никуда не выходила. Мне дольше сохнуть, поэтому пойду мыться первой.
Мы приняли душ и ушли в свою комнату. Воспользовавшись тем, что освободилась гостиная, в неё пришёл отец, который слушал новости, передаваемые правительственной станцией.