Счастливчик Ген

Пьяный угар отступил, и они поняли, что мы одна компания. Ни у кого уже не было желания заступаться за пострадавшего приятеля, и его удержали, что-то объясняя на ухо и показывая на нас руками.

Мы забрали свои вещи и пошли за хозяином, который был рад тому, что не будет драки. Братьев заселяли в комнаты по два-три человека, а у меня и Лаши они были на одного. Оставив вещи, мы спустились вниз ужинать. Возчики уже удалились в свои комнаты, и мы были в трапезной одни. Лаша, попросив разрешение, села за один стол со мной.

– Не скажешь, как удалось сломать дерево такой толщины, да ещё твоей ладошкой? – спросил я.

– Это несложно, мастер, – ответила девушка. – Край столешницы не скреплён поперечиной, а я била ребром ладони вдоль волокон. Ладонь можете посмотреть.

Она протянула мне руку. Нижнее ребро ладони представляло собой сплошную мозоль.

– Вот надо было тебе так уродовать руки? – сказал я. – Женская рука создана дарить нежность и ласку, а не ломать кости.

– Эти руки могут делать всё, о чём вы говорили, – возразила она. – Если будет желание, вы сможете в этом убедиться. Для вас я готова согреть постель.

– Не будем об этом, Лаша, – смутился я. – Я женат и люблю своих жён.

– А при чём здесь это? – не поняла она. – Я не добиваюсь вашей любви, мастер, и не посягаю на права ваших жён. Просто хотела подарить себе и вам немного радости. Воздержание вредно для мужчин, а занятия любовью снимают усталость. Но раз вы не хотите, не смею настаивать.

Слуга принёс еду, прервав этот неприятный для меня разговор. За едой я невольно время от времени бросал взгляды на девушку. Она была очень славная, и я не сомневался в том, что если бы не был женат, то без колебаний принял бы её предложение. Больше никаких происшествий не случилось, и через два дня мы прибыли в посёлок горняков. Железо добывалось не в самих горах, а в нескольких лигах севернее, поэтому и построились недалеко от месторождения, возле небольшой горной речки. В нём был только один постоялый двор, да и то небольшой, скорее, даже трактир, к которому хозяин пристроил несколько комнат. К счастью, других постояльцев не было, так что, хоть и с трудом, но все поместились. При этом мне пришлось делить одну комнату с Лашей. После позднего ужина мы разошлись по комнатам. Я пропустил девушку в комнату и сказал, что подожду в коридоре, пока она ляжет.

– Зачем, мастер? – не поняла она. – Я вам мешаю?

– Мешать буду я, – неуверенно ответил я.

– Вы боитесь, – сделала она вывод. – Заходите в комнату, поговорим.

Мы зашли в небольшую комнатушку, и я от души чертыхнулся. Как и говорил хозяин, здесь были две кровати, но сдвинутые вместе и такие узкие, что лежать на них, не соприкасаясь, было невозможно, а раздвинуть не получалось из-за отсутствия свободного места.

– Сядьте, мастер и послушайте, – сказала Лаша. – Я очень хорошо знаю мужчин. В прошлом была жрицей Лакриши. Вижу, что вы не поняли. Она не только богиня плодородия, но и любви, поэтому опытные наставники учили нас всему, что люди в ней используют. Учили и особенностям поведения мужчин. У вас две красавицы-жены, которые каждый вечер дарят вам любовь. К такому быстро привыкают, как к пыльце шохи, и с большим трудом и недолго могут без этого обходиться. Прошло несколько дней, но вам уже тяжело без женщины, а что будет дальше? Я вам предложила себя без всяких задних мыслей, просто сбросить напряжение, но вы почему-то предпочитаете мучиться.

– Я люблю своих жён и не хочу им изменять.

– А в чём измена? – не поняла она. – Измена – это когда ради одной женщины бросают другую, забывая и о своей любви, и об обещаниях. Вы боитесь, что после ночи со мной променяете своих жён на меня?

– Не в этом дело! – ответил я. – Я иначе воспитан. В моём мире близость с другой женщиной, пусть даже кратковременная, однозначно трактуется как измена.

– Но сейчас вы в другом мире, – возразила она, – и здесь другая мораль. Здесь женщина будет рада, если в длительной поездке найдётся та, которая поможет её любимому пережить разлуку, лишь бы это не отразилось на их отношениях. Но когда любят по-настоящему, такого не боятся. По слухам, вы и вторую жену не хотели брать из-за своего воспитания. Думаете, вашим жёнам будет приятно, если вы проворочаетесь рядом со мной всю ночь в попытках задавить свои желания?

Вот тут она меня уела, крыть было нечем. Но я не мог через себя переступить.

– Нет, – сказала она, – с вами надо не так.

Не говоря больше ни слова, она начала быстро раздеваться, освобождаясь от своего походного кожаного костюма. При этом девушка встала так, чтобы перекрыть мне путь к двери. Оставшись в одной нижней рубашке, она вдруг медленно и плавно закружилась на месте в странном завораживающем танце. Я не мог оторвать от неё глаз. Одна поза перетекала в другую, рождая растущее желание и смывая все мысли. Я пришёл в себя уже в постели, когда всё закончилось. Видимо, она выжала меня полностью, так как прижимающееся ко мне женское тело уже не вызывало абсолютно никаких желаний. Хотелось только спать.

– Спасибо, мастер, – шепнула девушка. – И не корите себя понапрасну: танцу Лакриши не может долго сопротивляться ни один мужчина.

Всю ночь я проспал как убитый, а проснувшись под утро, отодвинулся от заворочавшейся Лаши, встал с кровати, оделся и спустился в трапезную. Я был ей благодарен, но чувствовал себя неловко и не хотел продолжения. Признавая справедливость её доводов, в душе всё равно испытывал стыд. После завтрака, когда уже совсем рассвело, мы выехали к горам, которые заняли весь горизонт, понемногу увеличиваясь в размерах. Горы были не очень высокие, многие без снежных шапок.

– Лучшее время в горах – это лето, – сказал ехавший рядом со мной Мишан. – Когда тепло и солнце освещает вершины, сердце радуется. А сейчас они рождают только печаль и давят на душу.

Я удивился сентиментальности бывшего охотника. Понял его уже позже, когда мы пообедали на ходу и вплотную приблизились к горам. Мрачные каменные громады, казалось, нависали над головой, рождая безотчётное чувство тревоги. Мишан вёл нас из посёлка не по прямой, а забирал на восток, чтобы быстрее выйти к тому участку горной гряды, где были пещеры. До вечера удалось добраться до места и разбить лагерь у подножья горы, от которой, по словам проводника, было три свечи ходу до ближайшей пещеры. Лаша сказала мне, что было бы удобнее ночевать в одной палатке, но я отказался. Ни для кого из нашего отряда не было секретом, что мы были близки, но все воспринимали это как само собой разумеющееся. А как же ещё ночевать вдвоём с женщиной в таких комнатах? А когда я отправил девушку в отдельную палатку, на лицах многих читалось недоумение. Не будь я их главой, ещё покрутили бы пальцем у виска. Ну что за нравы!