Счастливчик Ген

Когда я вернулся домой, жёны уже помылись после тренировки и надели свои халаты. Мне не хотелось им говорить, что завтра расстаемся, но молчать было нечестно, и я сказал. Лана, как я и ожидал, заплакала, Алина оказалась покрепче, но и она покусывала губы, чтобы не разреветься.

– Мне тоже с вами плакать? – спросил я. – Что же это вы меня заранее хороните?

– Не смей так говорить! – вскинулась Алина. – Это печаль от разлуки, а не то, о чём ты сейчас сказал! Пойдём в спальню, до обеда ещё много времени. Я хочу с тобой полежать. Просто обнять и лежать, и ничего больше.

– А я? – сквозь слёзы выкрикнула младшая.

– И ты тоже, – согласилась Алина. – Куда же мы без тебя?

Они коллективными усилиями освободили меня от одежды, сбросили свои халатики, под которыми ничего не было, и полезли обниматься. Конечно, долго я такого не выдержал, и «просто лежанием» дело не ограничилось.

– Я хочу, чтобы ты знал, – сказала Алина, когда мы успокоились. – Я не уверена, но, кажется, у нас будет ребёнок. Так что ты обязательно возвращайся. Очень плохо, если у ребёнка нет отца. Не надо меня так целовать, а то я опять заведусь, и мы опоздаем на обед. У нас впереди целый вечер, успеешь доказать свою любовь!

После обеда нас навестил Маркус.

– Вот приехал с последним визитом, – сказал он мне. – Завтра не увидимся. Ты должен быть со своим конём за две свечи до рассвета возле южных ворот. К этому времени там уже будут братья. На воротах стоят сочувствующие ордену люди, так что о караване болтать не будут. Я привёз с собой трёх телохранителей для твоей семьи. Надо дать команду, чтобы их пропустили. Поселишь где-нибудь поблизости, и будут по одному дежурить у дверей.

– Пойдём, – сказал я. – Я тебя провожу и заберу твоих людей, а заодно дам команду конюхам, когда надо оседлать Зверя. А братьев поселю в помещении для слуг. Мой слуга пока не нужен, а служанка поболтается в коридоре, и твоим парням будет не так скучно.

Я сделал все дела и послал своего слугу на кухню.

– Заберёшь ужин и мясо для Защитника и оставишь в большой гостиной. До моего приезда ты здесь не нужен.

Жёны сидели в гостиной и ждали моего возвращения.

– Сейчас слуга принесёт ужин, – сказал я им. – Поедим сами и накормим ларшу, а потом идём в спальню, и делайте со мной что хотите!

– Больше всего я хочу никуда тебя не пускать! – сказала Алина. – А всё остальное... Как там в твоей поговорке? Перед смертью не надышишься? Так и мне тебя всегда будет мало. Не будем мы тебя гонять. Тебе надо выспаться перед дорогой, а вставать рано.

Я проснулся раньше того времени, которое для себя наметил, осторожно встал с кровати, не разбудив спящих жён, и быстро собрался в дорогу. Съел остатки вчерашнего ужина, надел плащ, захватил собранную дорожную сумку и вышел в коридор, заперев дверь своим ключом.

– Отдашь принцессе с герцогиней, когда проснутся, – приказал я дежурившему брату, передавая ему ключ. – И удачи вам.

– И вам удачи, мастер! – ответил он, уважительно поклонившись. – Мы их сбережём.

До ворот я хотел добраться один, но старший наряда гвардейцев не позволил.

– Приказ короля, милорд, – сказал он мне, давая знак двум своим подчинённым следовать за мной. – Не велено отпускать вас без сопровождения.

Я не стал возражать и проехался до ворот в их компании. Там уже ждали трое братьев с заводными лошадьми. Увидев, что я не один, гвардейцы попрощались и отправились обратно. Нам пришлось подождать, пока прибудут остальные братья и грузовые лошади, после чего стражники открыли ворота, и мы выехали на тракт. Шагах в десяти от ворот брусчатка закончилась и началось то, что здесь называли дорогой. Ноги лошадей по щётки ушли в липкую холодную грязь. Они побрели по тракту, с усилием выдёргивая ноги из грязи, наверняка проклиная двуногих недоумков, обрёкших их на такую муку неизвестно за что. Так мы ехали часа три, после чего поменяли лошадей. Я тоже сменил Зверя на чёрную кобылу и взял жеребца в повод. Так мы пересаживались ещё два раза, пока не добрались до большого постоялого двора. Чистить и заводить лошадей в конюшню пришлось самим, так как хозяин на сезон дождей отпустил конюха домой в расположенную неподалёку деревню. Братья хотели избавить меня от этой работы, но Зверя я всё-таки почистил и накормил сам, оставив им заводную лошадь. Слава богу, что повар был на месте, и через два часа нас накормили горячей кашей с мясом и распределили по комнатам. Для помывки не было условий, поэтому каждый чистился как мог. За сегодняшний день мы проехали немногим больше шестидесяти лиг. До заката было немало времени, но лошади устали, и мы не успели бы дотемна добраться до следующего постоялого двора, поэтому решили двинуться в путь на рассвете и договорились с хозяином о раннем завтраке. На следующий день всё повторилось с той разницей, что мы сделали на пересадку больше и пропустили один постоялый двор, пройдя за день лиг восемьдесят.

– Завтра местность начнёт повышаться, – сказал мне Мишан. – До обеда ещё будет грязь, а потом дорога станет лучше, так что после ночёвки дня за три доберёмся до гор. А потом ещё день ехать до пещер.

– А когда будет Тарск?

– Так завтра и будет. Мы остановимся на одном из его постоялых дворов. До гор это единственный город на нашем пути, да и в горах будет не город, а посёлок горняков.

Так всё и вышло. Помучившись несколько часов, мы выехали на более сухой участок дороги. Лошади сразу пошли быстрее, и до темноты мы миновали городские ворота Тарска и остановились на одном из его постоялых дворов. Здесь уже были постояльцы, но мест хватило. Утром, после завтрака, несколько братьев сходили на местный рынок и докупили продовольствие и овёс. Загрузив купленное на лошадей, мы выехали из города и двинулись дальше. На следующий день, на ночёвке, случилось небольшое происшествие. В караване среди братьев была одна сестра. Очень красивая девушка, которая не выделяла никого из парней и поддерживала со всеми только дружеские отношения.

На свою беду, на неё положила глаз ночевавшая на одном с нами постоялом дворе подвыпившая компания возчиков, которые везли в Тарск слитки железа. Они сидели в трапезной и ели кашу с мясом, обильно запивая её брагой, когда мы в сопровождении хозяина заселялись в свои комнаты.

– Смотри, какая птичка! – указал рукой один из возчиков на идущую следом за мной Лашу и, повысив голос, окликнул девушку: – Краля, не согреешь кровать одинокого и щедрого мужчины?

– Подержи, Крон, – сказала Лаша и сунула в руки идущего за ней брата свои сумки. – Эти придурки слишком накачались брагой и по-хорошему не уймутся. Разрешите, мастер?

– Помощь нужна? – спросил я.

– Справлюсь сама, – ответила она, повернулась и пошла к возчикам, улыбаясь здоровому мужику, который с предвкушающей ухмылкой начал выбираться из-за стола.

Первый удар хрупкой девушки заставил здоровяка согнуться пополам, при этом он со всего размаха стукнулся лицом об стол и изверг содержимое желудка в тарелки приятелей. Вторым ударом его вынесло из-за стола вместе с табуретом. Несколько секунд до пьяниц доходило, что произошло, а пострадавший ворочался на полу, силясь вдохнуть воздух. Лаша была одним из лучших мастеров рукопашного боя ордена и отличалась независимым характером. Она не терпела выпивох, а если те ещё покушались на её честь...

Возчики вскочили из-за стола, при этом двое вытащили кинжалы, а третий схватил кнут.

Девушка смерила мужиков безразличным взглядом и спокойно сказала:

– Ещё один шаг, и я оторву вам яйца. Незачем плодить таких же ублюдков, как вы сами. А тем, кто хватается за оружие, вдобавок переломаю кости. – Она резким ударом руки по столешнице соседнего стола отломила кусок доски сантиметров в пять толщиной, бросила для хозяина серебряную монету на починку и пошла к вещам, провожаемая взглядами начавших трезветь возчиков.