Счастливчик Ген

Конечно, они ничего не поняли.

– Это нечестно! – высказалась Лана. – Ты специально подобрал такое стихотворение!

– Точно, – согласился я. – Это ещё из самых простых. Почитать вам, что ли, Маяковского? Нет, не буду. Лучше подождите, пока подберу то, что вам будет интересно и понятно.

– Тогда пойдём в кровать, – нашла достойную замену поэзии младшая.

– Угомонись, – сказала ей Алина. – Так совсем его загоняешь. До ужина четыре свечи, а тебе уже кровать. Смотри, как он испугался, теперь будет полночи рассказывать стихи.

– Можно подумать, что ему это не надо! – обиделась Лана. – Этот зверь, если ему позволить, и третью жену приведёт!

– Надо, конечно, но ты должна знать меру. Или хочешь, чтобы муж побежал к магам за помощью, а потом стал стариком в сорок лет?

– Ген, я тебя действительно того... – испугалась Лана. – Почему же ты ничего раньше не говорил?

– Потому что мужчине стыдно такое сказать, – объяснила за меня старшая. – Он и так старается, как может, а тебе всё мало. Это не ему нужно было заводить двух жён, а тебе двух мужей!

Результатом этой отповеди стало то, что принцесса разревелась.

– Я не зналааа, – всхлипывала она. – Мне было просто скучно. Я виновата в том, что он мне никогда не отказывааал? А теперь, оказывается, что я его...

– Хватит! – я обнял Лану и прижал к себе. – Хочешь в кровать, значит, пойдём в кровать, только не плачь. На платок, вытри слёзы, а то развела здесь сырость.

– Потакаешь её капризам, – осудила Алина. – Но если вы в спальню, то я с вами. Только тогда ночью будешь отдыхать!

На следующий день Маркус прислал записку, в которой сообщил, что сегодня вечером решено нанести ряд ударов по чёрным баронам силами ордена и стражи, и необходимо моё присутствие. Прибыть нужно было сразу же после ужина, что я и сделал.

– У нас на сегодня три цели, – объяснял мне маг. – Это держащий восточный конец городского дна купец Ник Легаш по кличке Живоглот, булочник Бран Корден, который днём выпекает очень вкусные булочки, а по ночам верховодит сотней бандитов, убийц и грабителей, и помощник главы магистрата Хней Лорден. Последний вот уже лет пять, пользуясь своим положением и доступом к следственному архиву магистрата, держит за горло пять воровских группировок и потихоньку их доит и прикрывает от стражи. Люди уже распределены по группам. Посидишь у нас и прикроешь, если возникнут сложности с магистратом. Мы всё тщательно спланировали, и я не ожидаю неожиданностей, но мало ли что. Для этой операции мы отозвали две сотни братьев с базы, и ещё участвуют около ста стражников. Слухи среди обитателей дна расходятся моментально, так что цели будем потрошить одновременно. Бандитов планируем вырезать, как в прошлые разы, вместе с главарями, а вот воров можно и пощадить. На королевский флот требуются галерники, вот мы их туда и отправим, пусть приносят хоть какую-то пользу. Ценности будем сносить сюда, потом пересчитаем, поделимся со стражей и передадим налоги в казну. Мы с Лонаром будем осуществлять управление в наиболее значимых местах, а ты командуй здесь. Это не должно занять много времени. Все, кроме Живоглота, живут в центре, а к нему добираться почти до восточных городских ворот. Люди туда уже посланы, по остальным выходят сейчас. Вроде ничего не забыл.

Два часа, в течение которых проходила операция по зачистке криминала, я поскучал. Бегали курьеры, братья приносили ценности и складывали их в одной из комнат, где находились казначей ордена и его помощник, во двор особняка приводили связанными будущих галерников, а я сидел без дела почти до самого конца, когда хоть немного пришлось поучаствовать в общем деле. Уже закончили с булочником и помощником главы магистрата, когда на карете примчался сам глава.

– Принц! Немедленно прекратите произвол и остановите резню! – потребовал он. – Почему вы схватили Хнея? Да ещё без согласования со мной! Я буду жаловаться королю!

– У вас неверные сведения, – спокойно ответил я. – Хнея не схватили, а убили на месте за оказание сопротивления страже магистрата. Он являлся главарём преступной группы и наверняка был бы казнен по приговору суда, так что своим сопротивлением только упростил нам жизнь. Остальные преступники арестовываются, убиваем лишь тех, кто сопротивляется. С вами, кстати, будет разговор о том, как вы, работая столько лет с Хнеем Ларденом, не заметили его преступной деятельности. Или заметили? Разрешение на доступ в следственный отдел, которым он пользовался в преступных целях, подписано вами.

– Мало ли я подписываю подобных бумаг, – испугался глава. – И я не могу отвечать за всех подчинённых, их у меня, не считая стражи, почти сотня человек.

– Об этом будет отдельный разговор, – добил я его. – При штате в полсотни человек у вас их работает в два раза больше. Точнее, они не работают, но почему-то числятся, и пять человек – это ваши родственники. Есть что сказать?

– Ваше высочество! – он сильно побледнел, и на лбу выступил обильный пот. – Может быть, я могу как-то загладить... Скажем, щедрые пожертвования на благо ордена...

– Если щедрые, – сказал я, сделав упор на втором слове, – тогда загладите, но при условии, что численность магистрата будет сведена к штатной. Если вам её мало, то подайте прошение на имя короля, только по каждому человеку должно быть обоснование.

Напуганный глава умчался собирать пожертвование, и нам уже никто не мешал закончить начатое. К полуночи подвели итоги. Никому из крупных фигур не удалось уйти. Часть мелочи, конечно, разбежалась. Около двух сотен бандитов нашли этим вечером свой конец, и семь десятков воров поздоровее отобрали для королевского флота. Денег и ценностей было снесено примерно на три тысячи золотом.

– Думаю, что их надо поделить поровну между орденом, стражей и казначейством, – сказал Маркус, – и оповестить всех о роли ордена в сегодняшних событиях. Фактически среди преступников столицы осталась одна мелочь. Когда-нибудь всё станет по-прежнему, но какое-то время здесь будет легче дышать. А мы увеличили свои финансовые возможности.

Оставив всех заканчивать дела, я со своей охраной отправился во дворец. Когда стало ясно, что придётся задержаться, я отправил жёнам записку с гонцом, что у меня всё в порядке, опасности нет, но приеду поздно и меня не нужно ждать. Я прекрасно понимал, что, пока не вернусь, девушки не лягут спать, но хоть будут меньше волноваться.

Естественно, они меня ждали. Сидели у камина, держась за руки, и не сводили глаз с входной двери. Одного взгляда на эту картину было достаточно, чтобы я ощутил жгучий стыд за то, что заставил волноваться своих малышек, таких беззащитных и одиноких в моё отсутствие. Ведь мог приехать пораньше, не было там такой работы, которая требовала бы моего присутствия. Я подошёл к ним, опустился на колени и обнял сразу обеих. Говорить ничего не стал, что могли сказать слова? Они и так увидели и моё раскаяние, и нежность, и любовь.