Страница 44 из 46
Я считала секунды, пока не добралась до трех тысяч шестисот. Тогда я отошла от стекла. На витрине остался влажный силуэт. Казалось, призрачная Лола Роза прошла сквозь стекло и плавает теперь внутри вместе с акулами.
— Ты, похоже, действительно увлекаешься акулами, — сказал служитель в ярко-желтой майке.
Я слабо улыбнулась в ответ, потирая лоб.
— Приходи как-нибудь во время кормления.
Я представила, как эти челюсти сжимаются, жуют, глотают.
— А как вы их кормите? Неужели вы заходите к ним в воду?
— Нет. Угрей мы кормим в воде, а акул нет.
— В конце концов они вас самих съедят, — сказала я.
— Нет, эти лапушки уж точно нет. Мы иногда с ними плаваем, но только не при публике.
— Не может быть! — Я не могла понять, смеется он надо мной или говорит правду.
— Правда плаваем. — Служитель сунул руку в карман и вытащил что-то белое и острое. — Это акулий зуб. — Он протянул его мне: — Держи, я тебе его дарю, раз ты так любишь акул.
— Серьезно? — Я поспешно схватила зуб, пока он не передумал.
— Говорят, они приносят удачу.
— Спасибо большое, — прошептала я, крепко сжимая зуб в ладони.
Служитель кивнул, помахал мне рукой и отправился восвояси.
— Что он тебе дал? — спросил Кендэл.
— Мятную жвачку. — Я быстро поднесла руку ко рту и притворилась, что жую. — Ты ведь не любишь мятную жвачку, правда?
— Я люблю мятное печенье «Кендэл», — сказал Кендэл.
— Я тоже, — сказала я. — Пойдем купим тебе мороженое за то, что ты был таким молодцом.
Всю дорогу домой я сжимала в руке акулий зуб. Совесть моя была неспокойна, потому что я знала, в какой восторг этот зуб привел бы Кендэла. Но тогда он захотел бы взять его себе. Мне нужно было сохранить зуб в целости, чтобы отдать его маме.
Я нисколько не сомневалась, что это волшебный талисман, способный вылечить маму. Не зря же я выдержала часовую пытку перед акульей витриной. Зуб был знаком, что я справилась с задачей. Я выполнила то, чего требовал голос Рока.
Теперь мама поправится.
Глава двадцать третья
Госпожа Удача
Когда мы вернулись, тети Барбары не было. Она, конечно, поехала в больницу. Лучше бы мы подольше остались в городе. День тянулся бесконечно. Наконец вернулась тетя Барбара. Я слышала, как она торопливо подымается по лестнице. Войдя в квартиру, она сперва не могла говорить — так она запыхалась. Волосы у нее растрепались, голубая рубашка была в мокрых пятнах.
— Где вы были? — задыхаясь, спросила она. — Я пришла за вами в школу, а вас нет. Миссис Бэлсэм сказала, что вы вообще сегодня в школу не пришли. Как ты могла так со мной поступить, Лола Роза, особенно сейчас?
— Простите. Мне… мне нужно было в аквариум. Я не хотела, чтобы вы волновались. Я оставила записку.
— Чтобы этого больше не было! — сказала тетя Барбара. — В аквариум? Да боже ты мой, неужели Кендэл все еще туда не находился?
— Мы ходили не из-за Кендэла, а из-за меня. Чтобы мама поправилась. Ей ведь лучше — правда, тетя Барбара?
Я так сжала акулий зуб, что он воткнулся мне в ладонь. Тетя Барбара посмотрела на меня, борясь с волнением. По ее раскрасневшемуся лицу потекли слезы.
— Нет, ей хуже, — сказала она. — Врачи не могут сбить температуру. Антибиотики не действуют. Поэтому я и пошла за вами. Зайти к маме вам не позволят, но вы могли бы поговорить с ней из коридора.
— Она умирает, да? — спросил Кендэл.
— Нет, — сказала я.
— Может быть, и умирает, Лола Роза. — Тетя Барбара обхватила меня рукой за плечи.
— Этого не может быть! Я сделала так, что она поправится! Я стояла рядом с акулами. Они подплывали прямо ко мне, но я не убегала. У меня есть волшебный зуб! Не может быть, чтобы она умерла, — всхлипывала я. — Что я не так сделала? Может быть, мало постояла? Что?
— Прекрати, Лола Роза. Все так. Но не ты наслала на маму болезнь, и не в твоих силах вернуть ей здоровье, что бы ты ни делала.
— В моих! Я так старалась! Смотрите, я получила счастливый акулий зуб!
— Покажи! Откуда ты его взяла? Дай мне! — закричал Кендэл, пытаясь выхватить зуб.
— Это маме! — Я подняла его высоко над головой.
— Тогда поехали, отвезем его ей, — сказала тетя Барбара. — Но ты должна понимать, Лола Роза: это просто подарок. Это не волшебство. Этот зуб не может вылечить маму.
— Может!
— Ну что ж… Попробуем, — сказала тетя Барбара. — Я только быстренько сполоснусь и переоденусь, ладно, дети? Через пять минут выходим.
Я тоже решила переодеться. Я надела свою лучшую черную блузку и малиновую бархатную юбку. Погода была слишком теплая для курточки на меху, но все же я надела и ее. Кендэла я одела в черную кожаную куртку, несмотря на его протесты. Он все пытался выхватить у меня акулий зуб.
— Я же сказала тебе, Кендэл, это маме. Когда мы пойдем в следующий раз в аквариум, я попрошу еще один для тебя.
— Только, пожалуйста, не тогда, когда вы должны быть в школе.
Тетя Барбара вышла из ванной, вся розовая после душа. На ней был лиловый шелковый тайский костюм, отороченный серебряной тесьмой, и серебряные шлепанцы.
— Какая вы красивая, тетя Барбара!
— Спасибо, Лола Роза! Ты тоже. И ты, Кендэл. Ну что, акулий зуб взяли? Тогда вперед, хорошие мои. В путь.
На лестнице мы встретили Энди и Стива.
— Вы нарядились, как на торжество, — сказал Стив.
Голос Рока разнесся по лестничному пролету:
"Торжество прощания".
Я так крепко сжимала акулий зуб всю дорогу до больницы, что на ладони у меня остался глубокий красный след.
— Он тебя укусил, — сказал Кендэл.
Мы шли по бесконечным, сияющим белизной коридорам. Сандалии Кендэла скрипели, мои каблуки стучали, а шлепанцы тети Барбары хлопали при каждом шаге. Когда мы добрались до нужного отделения, тетя Барбара оставила нас в коридоре, а сама пошла в бокс, где лежала мама.
Ждать пришлось долго. Я взяла Кендэла за руку.
— Акулий зуб у тебя не в этой руке? Не хочу, чтоб он меня тоже укусил!
— Нет, он в другой. Все хорошо.
— Ничего не хорошо, правда, Лола Роза? — Кендэл переплел свои пальцы с моими. — Что они сделали с мамой? Почему нас не пускают на нее посмотреть?
— Потому что на нас слишком много микробов. Но тетя Барбара говорила, что мы можем поговорить с ней из коридора. Давай попробуем?
— А что мы ей скажем?
— Что угодно. Например: "Мама, мы тебя любим. Поправляйся скорее".
— Мне кажется, это глупо выглядит — так кричать. Вся палата напротив будет на нас таращиться.
— А мы подойдем к самой двери. Пошли.
Мы подошли к двери маминого бокса.
Она была приоткрыта. Я боязливо заглянула внутрь. Мама лежала на кровати, но лицо ее скрывала маска, и со всех сторон к ней подходили резиновые трубки. Догадаться, что это мама, можно было только по светлым волосам, рассыпанным по подушке. Медсестра мерила ей температуру и препиралась с тетей Барбарой.
— Вы же знаете, пускать сюда детей строго-настрого запрещено, — говорила она.
— Какая теперь разница? — сказала тетя Барбара. — Подумайте о детях. Им нужно увидеть мать. А потом, это может ей помочь. Она их так любит.
— Я думаю, ей уже ничем не поможешь, — сказала медсестра.
Я заплакала. Медсестра подняла глаза, увидела меня и кивнула:
— Ладно. Быстро. Даю вам две минуты поглядеть на маму. А я на это время смоюсь.
Мы с Кендэлом на цыпочках подошли к кровати. Тетя Барбара осторожно просунула руку сквозь все мамины трубки и погладила ее сжатый кулак.
— Никки, родная, дети пришли. Джейни и Кенни. Лола Роза и Кендэл. Хотят с тобой поздороваться.
Глаза у мамы по-прежнему были закрыты, кулак не разжался.
— Мама! — сказала я. — Ты меня слышишь, мама? Мама, я тебе кое-что принесла.
Я дотянулась до ее кулака, осторожно разжала пальцы и вложила туда акулий зуб.