Коррекция - Йеллоустоун

Работы сегодня было меньше обычного, а после совещания желание что-то делать исчезло напрочь, поэтому он, оставил все дела на замов, забрал жену и уехал домой на час раньше. Когда подъезжали к дому, пришёл вызов по комму.

– Кому я понадобился на этот раз? – спросил Алексей.

– Вызов от президента Аргентины, – ответил министр иностранных дел. – Как и все, он хочет говорить лично с вами.

– Неприятный разговор, – сказал жене Алексей, когда поднимались по лестнице. – Кто бы знал, как меня всё это уже достало!

– Отказывайся от таких бесед, – посоветовала она. – Пусть переговоры ведёт Морозов. Он у тебя министр или погулять вышел? Не хочешь? Тогда не ной, быстрее проведи разговор, а потом я тебя пожалею. Если хочешь, могу поговорить я.

– Поговорите, а я послушаю, – оживился Алексей. – Может, уберём Алексея Павловича и поставим на его место тебя. Только это работа ненадолго: не будет у нас скоро никаких иностранных дел.

– Подключай канал, – сказала Лида. – Не буду я чистить пёрышки, сойдёт и так.

На экране появилось изображение мужчины лет шестидесяти с приятным лицом, пышной, слегка тронутой сединой шевелюрой и чёрными как смоль усами.

«Красит он их, что ли?» – мелькнула мысль у Лиды.

Увидев на экране вместо Самохина девушку, президент растерялся.

– Извините, сеньорита...

– Сеньора, – поправила Лида. – Вижу, что меня не узнали. Вы хотели поговорить с мужем? Тогда говорите то, что хотели сказать, он делегировал мне право самой решать, что вам ответить.

– Могу сказать и вам. Я ждал, что ваш муж свяжется со мной сам! Вы оказали помощь кубинцам и бразильцам, предлагали её президенту Боливии, но нас почему-то обошли.

– Прежде всего следовало поздороваться. То, что я женщина, не даёт повода для неуважения, скорее, наоборот. Вы Фернандо Сабелья или уже кто-то новый?

– Извините за невежливость, – виновато улыбнулся президент. – Ваше появление было неожиданным. А президент у нас пока не менялся.

– Извинения приняты. Я хочу, чтобы вы, сеньор Фернандо, в нескольких словах обрисовали положение в своей стране.

– Положение, как и у всех, не блестящее, – ответил он, внимательно изучая лицо собеседницы. – Продовольствия осталось максимум на два года, да и то если питаться по минимуму. Мы успели собрать основные запасы и не дали их растащить, что позволяет сохранять контроль над большей частью государства. Боливия потеряла в войне почти всю армию, а остальные соседи нам не соперники, поэтому боевых действий не ожидается. До катастрофы американцы построили у нас два реактора, да и газа для тепловых электростанций хватит лет на двадцать, поэтому дефицита электроэнергии нет.

– Кислотные дожди вас не затронули, а температура вряд ли опускалась ниже пяти тепла, – дополнила его рассказ Лида. – Я права? Значит, у вас всё упирается в недостаток продовольствия?

– В общем, да, – подтвердил президент. – Мы не обойдёмся без посторонней помощи. Прогноз учёных по холодам на восемь лет.

– И вы ждали, что мы бросимся оказывать вам помощь, – сказала Лида, – а не дождавшись, обиделись и вызвали мужа разбираться. До того как меня увидели, у вас было такое решительное выражение лица... Почему-то многие считают, что те, у кого всего в достатке, непременно должны делиться. Вы тоже из таких? Да, мы помогли кубинцам, с которыми нас связывают общие идеалы и долгая дружба. Потом к нам обратился президент Бразилии. Была возможность помочь, мы и помогли. А вот когда муж решил сам предложить помощь Боливии, ничего хорошего из этого не вышло. Детей нам не отдали, подозревали чёрт-те в чём и стали торговаться, требуя продовольствия. Не знаю, сколько тех детей осталось в живых, но думаю, что немного, а моему мужу был хороший урок.

– Не все такие идиоты, как Луис Морено, – возразил президент. – Мы не отказались бы и не забыли потом, кто нам помог!

– Ладно, перейдём к делу, – сказала Лида. – Нам почему-то все звонят в конце дня, а в это время уже устаёшь даже с вечной молодостью. Давайте посмотрим, что мы можем вам предложить. Продовольствием мы ни с кем не делимся, у нас много своих едоков и с каждым днём становится всё больше. Но наладить производство собственного, поможем. Как у вас с нефтью?

– Нефти много, – ответил президент. – Предлагаете развернуть производство БВК? Мы думали об этом, но никогда раньше не занимались.

– Через два дня к вам пришлют «Ковчег», – пообещала Лида. – Подберите две сотни специалистов, которые на месяц отправятся к нам. Научим всему, что знаем сами, и поможем с оборудованием. Если сохранили часть скота, сможете его прокормить. Кроме того, будете в больших объёмах получать курятину, кроликов, грибы и хлореллу. При нехватке энергии, поможем построить реактор. Если хотите, можем принять малышей. У вас они могут не выжить даже с нашей помощью. Берём только в возрасте от пяти до десяти лет и не больше пяти миллионов.

– А девушки? – спросил президент.

– Хотите пристроить и их? – улыбнулась Лида. – У нас уже нет проблем с испанским, но пусть будут и девушки, одна на пятьдесят детей. Все подробности обговорите с нашим министром иностранных дел. И вот ещё что, сеньор Фернандо... Об этом всем должны сообщить по официальным каналам, но вам я скажу сейчас. Китай, Индия, Пакистан и вся Юго-Восточная Азия находятся под запретом. С этим регионом не должно быть никакого сообщения. Я понимаю, что вам пока не до них, но вы должны знать. Китай применил бактериологическое оружие, и сейчас там нет живых. Мы отгородились от них и разбираемся, соблюдая все меры предосторожности.

– Спасибо за предупреждение и за помощь, – поклонился президент. – Нам сейчас действительно не до них. Я могу быть уверен...

– Алексей, – обратилась она к мужу. – Хватит сачковать. Подойди к комму и успокой сеньора Фернандо, ему недостаточно моего слова.