Д'ХарианскаяЭпопея.

Как только наступил рассвет, подсчет убитых и оказания помощи раненым завершилось. Но на этом беды дотракийцев не закончились.

Дозорные сообщили кхалу, о том, что непонятным образом, они проморгали выход толоских воинов за стены своего города. Они выстроили в странный боевой порядок в виде клина, и были уже готовы к битве. Но не наступали.

Разъяренный кхал от злости, что его планы полетели к духам предков, отдал приказ готовиться к новой битве. У него не было и тени сомнения, что они выиграют битву.

Уже заметно уставшие дотракийцы собрались атаковать противника, что не спешил наступать.

Небольшая речь кхала и вот началась новая битва. Все свободные воины устремились огромной кучей в самый центр клина, что был весьма слабым с любой точки зрения как в оборонном плане. Всего лишь восемь шеренг легионеров стояли плечом к плечу против могучих всадников, а ведь за ними стоял, судя по соображениям юного Дрого их генерал, что был не старше его самого. В черных доспехах и фиалковом плаще позади. Черные длинные волосы, что были зализаны назад и такие же, как и плащ, фиалковые глаза смотрели с азартом и весельем на дотракийцев, хотя его лицо, казалось бы, и не выражало никаких эмоций. Но благодаря своему хорошему зрению и наличие его в первых рядах, что подошли к легионерам Толоса, он увидел это и понял.

От осознания насмешливости этого юноши по отношению к ним у него вскипела кровь, и он был готов его растерзать собственными руками. Именно это он и хотел сделать, предавшись полностью жару битвы с единой мыслю «убить мерзавца, что стоит рядом с неизвестным ему знаменем». Это знамя, что было рядом с ним, наверное, что наверное бесило его еще больше, чем этот «генерал»: черное поле с белым черепом посередине и фиалковым драконом, что был позади него и обнимал череп.

Шаг за шагом он приближался к теперь уже откровенно смеющемуся «генералу». Их отделяло всего несколько метров, он несся к нему на встречу с оголенным окровавленным акинаком и, сделав замах на удар… свалился в беспамятство, при этом на последок запомнив ужасные фиалковые глаза, что светились при их сближении.

Для Дрого наступила тягучая тьма…

Даркен Рал.

Весьма интересный исход был у этой битвы. Ни кхал, ни его лучшие военачальники не поняли, что такое построение простая уловка для того, чтобы окружить их и перебить в плотном кольце. Из нескольких тысяч дотракийских оборванцев, выжило лишь чуть больше пары сотен человек. Были еще раненные за эту ночь в их лагере, но там было только пять сотен кочевников и несколько тысяч рабов с имуществом их хозяев.

Окрис был мною назначен главным в группе, которую я послал к их лагерю, чтобы разобраться с новыми трофеями. Пленников-дотракийцев разместили в городской тюрьме и еще двух старых амбарах, под надежную охрану. Всех кроме этого Дрого, если я не ошибаюсь. Он кажется сын покойного кхала Бхарбо. Его стиль боя и усердие мне понравилось. Молод, горяч, немного не дальновидный, но как мой будущий генерал и командир дотракийской конницы вполне сойдет. Да и к тому же я и мои морд-сит поработаем как следует над его верностью и «образованием». Поэтому не стоит переживать.

Въехал я как победитель. Меня осыпали лестными выкриками, улыбками, лепестками роз. А чуть позже под вечер закатили пир в Ратуше, где были сливки общества Толоса. Уж они то знали кто я такой и что истинная власть находится в моих руках. И знали мои наставления на сегодняшний вечер.

А именно провозглашения выборной монархии в этом городе и объявления меня «Принцем Толоса». Они лично это расскажут народу завтра в обед и объявят, что этот титул пожизненный и почетный для военачальника их города.

Разумеется, я не буду долго довольствоваться этим титулом. Это только первая лесенка в моем пути. Но власть и титулы, они как вино. Если слишком резко поднять кого-то «неизвестного», то простой люд или отдельные представители аристократии, как в границах этого города, так и за его пределами, посчитает себя обиженными и обделенными. И начнутся склоки. А вот после полного разгрома дотракийцев и освобождения Мантариса, я думаю, можно будет и объявить мою власть на Орос, Тирию, Бхораш, Элирию, Толос и Мантарис как законную, наследственную монархию.

Мантарис прислал сообщения вороном. Произошла первая попытка штурма города. Пока что неудачная, но это еще не конец. Оказалось, что под стенами Мантариса стоит свыше двадцати тысяч человек (дотракийцев). И они под властью одного кхала. Поэтому сценарий с «предательством», что я разыграл здесь под покровом ночи с помощью небольшой доли магии и словоблудие в виде одного неизвестного дотракийца, не сработает. Да и не нужно. Полет моей души уже знает, как наказать и эту орду…

Приказав Мириам и Дарстейну собрать всех легионеров, что есть в городе и в окрестности и вместе с «Младшими Сынами» выдвинуться к Мантарису, при этом прихватив туда как можно больше лекарей, что я обучал. Я же отправился в виде птицы в одиночку.

Если честно, то мне было все равно, сколько погибнет людей из Мантариса, мне нужно было посеять семя страха во всех жителях этого города, которые там жили, для того, чтобы те помнили, кто их спас и что они будут живы, и процветать, пока их верность не будет уступать крепкости стали. А дотракийцы запомнят, что не следует лезть на мои земли без моего на то согласия.

Когда я прибыл к Мантарису, то дотракийцы уже готовились к новой попытке взять город. Тут я и начал свою игру. Перед очередной попыткой штурма города, по средине поля появился словно ни откуда старик с черных одеяниях, и не спешно пешком пошел к дотракийцам. «Храбрые воины», не стали нападать на старца, им стало интересно, кто это.

И стоило старцу дойти до центра передового отряда кхласара, как перед ним выехал на вороном коне целый кхал.

— Что тебе нужно старик? Ты посланец Мантариса? Вы готовы сдать город? — усмехнулся сквозь усы он.

— Кхал, ты совершил ошибку. Я не посланец Мантариса, меня послали ваши предки и Великий Жеребец. Они предостерегают вас, чтобы вы уходили как можно дальше от этих мест. Они принадлежат могучему волшебнику Даркену Ралу, что несет в себе священную кровь повелителей древности. Древние Боги его предков разгневались на вас за вашу дерзость и три кхала, что отбыли к Толосу, уже поплатились за свою самоуверенность. Теперь ваш черед. Но Великий Жеребец выпросил для вас прощение на один день. У вас есть один день, чтобы покинуть эти земли, иначе от ужасной участи вас ничто не спасет, — и тут же старик превратился в ворона и улетел прочь.

Кхал был, конечно, немного впечатлен, но не захотел уводить войско прочь. На это и был мой расчет.

Ночью мои «пташки» в виде маленьких зверьков и птиц проникли в лагерь, некоторых дотракийцев они кусали, некоторых царапали. Некоторым в еду, что грелась на кострах «выблевали», маленькие шарики с сюрпризом.

Никто ничего не заметил. Никому не было дела до этих «зверушек».

А на утро в лагере дотракийцев была паника. Каждый пятый воин был усеян посеревшей кожей в разных участках тела. Они узнали, что это такое — «серая хворь». Эти слова стали роковыми для той пятой части воинов. Их, чтобы никто больше не заразился убили, а тела сожгли. После этого орда быстро покинула Мантарис и ушла в страхе на свои земли.

Правда, они не знали, что для них это не конец. У небольшой группы дотракийцев я оставил «серую хворь», но немного медленную. Она проявится, как только они прибудут в свое стойбище. А при тесном контакте со своими женами и наложницами, они передадут эту заразу им, а те в свою очередь своим любовникам, если таковые имеются и грудным детям…

Мантарис ликовал и благодарил меня. Всего что произошло, они не знали, я лишь выдал им отредактированную версию моих угроз армией и карами богов Валирии, ведь в моих жилах течет их кровь. Эти слова для кого-то прошли сквозь уши, некоторые задумались, а некоторые поверили.