Страница 27 из 33
Ну точно кошка, дорвавшаяся до свободы и яркого солнца, которому подставляет своё блаженное улыбающееся лицо.
И эта её первая за весь сегодняшний день улыбка вместе с поведением озорного ребёнка не только заставляют меня улыбаться, как придурка, но и немного смягчают едкий осадок в груди после нашего неприятного разговора.
Я хочу всегда видеть её именно такой – лёгкой, непринуждённой, не думающей о плохом и радующейся таким мелочам, как прибрежный песок. И если первое время придётся подглядывать только издалека, то я готов пойти на это. Не знаю, правда, где найду столько терпения и выдержки, но мне нужно это как-то осилить. Нельзя напирать на неё как бульдозер и уж тем более опять к чему-то принуждать.
Полежав в песке минут десять и извалявшись в нём как тесто в муке, Лина наконец вспоминает о самом главном – море.
Ловко вскакивает, неуклюже бежит по песку, пару раз чуть не падая, и со всего разбега влетает в воду, тут же встречаясь с пенистой волной. А затем с ещё одной, ещё и ещё. И продолжает прыгать как зайчик следующие полчаса, не зная ни меры, ни усталости.
А я всё это время неотрывно любуюсь ею, словно завороженный. Точно так же, как Николина смотрела на море – с восхищением, благоговеньем и искренней радостью. И уверен, я бы так смотрел на неё до самого заката, пока не пришлось бы идти вытаскивать её из воды, обламывая весь кайф, если бы рабочий звонок из Нью-Йорка не отвлёк меня.
Ничего серьёзного. Обычный вопрос одного из руководителей, которого почему-то не осведомили о моём отъезде. Но этих пяти роковых минут оказалось достаточно, чтобы, вернув всё внимание к морю, не увидеть больше плескающуюся в нём кошку.
Её нет. Ни в воде, в которую я будто за секунду телепортируюсь с террасы. Ни на пляже. Ни вдоль всей береговой линии, что по обе стороны упирается в скалы.
Куда она делась?!
Сбежала? Вернулась в дом?
Но ни того ни другого она совершить не могла, не миновав меня на террасе, а она этого точно не делала. Да и куда ей бежать в чужой стране? Некуда! Она не могла убежать! Не могла!
Однако именно об этом я заклинаю Вселенную, наотрез отказываясь принимать другой вариант, который я даже вслух произносить не собираюсь, пока зову Лину, истошно крича и борясь с налетающими на меня волнами, а она всё не отзывается и не отзывается. Ныряю под воду и нигде её не нахожу. Весь мексиканский береговой патруль на уши поднимаю, приказывая им хоть всё дно Карибского моря обыскать, а спустя час, два, три… никаких хороших новостей от них так и не получаю.
Глава 13
Николина
– Стив, ну где ты?! Поторопись! Ники уже готова! – кричит мама, справляясь с застёжкой на моём шлеме.
– Уже бегу!
– Ты уже десять минут бежишь! Мы сейчас без тебя начнём пробовать!
– А вот и нет! Я уже здесь! – Папа с сияющей улыбкой на губах выбегает к нам из дома, держа в руках фотоаппарат. – И если бы ты не перекладывала вечно мои вещи, я бы гораздо раньше нашёл его.
Мама закатывает глаза и улыбается в ответ.
– Если бы ты не разбрасывал их, где ни попадя, ничего перекладывать не пришлось бы.
– О чём ты, Юна? Я всегда всё кладу на свои места.
– Ну да, конечно. Тогда в следующий раз я твою камеру так и оставлю валяться в куче грязного белья. А лучше – постираю со всей одеждой. Вот тогда ты точно её найдешь в целости и сохранности.
– Ой, всё! Хватит бурчать! – добродушно отрезает папа, целуя маму в висок.
– И теперь ещё я та, кто бурчит?
– Мне можно. – Он щёлкает маму по носу и опускается на корточки передо мной. – Ну что, звёздочка моя, ты готова к первой поездке на двухколёсном велосипеде?
Я отрицательно покачиваю головой, даже несмотря на то что уже давно мечтаю стать взрослой. А со старым велосипедом с дополнительными колёсами я такой точно не стану. Мне нужно избавиться от него и наконец пересесть на новый.
Да только я смотрю сейчас на папин подарок и на дорогу, по которой мне нужно будет пробовать ехать, и мне так страшно становится, что аж плакать хочется.
– А почему нет, милая? – спрашивает мама, обняв меня сзади.
В её руках тепло и безопасно, но страх всё равно не покидает меня.
– Мне страшно.
– А чего ты боишься?
– Я боюсь, что упаду.
Тёплая мужская ладонь тут же касается моей щеки. Я на миг прикрываю глаза и вдыхаю сладкий запах, исходящий от папиных пальцев. Они пахнут шоколадными печеньками, которые мы недавно вместе ели. Вкусные были. Надеюсь, мама ещё раз их испечёт.
– Ты не упадёшь. Это просто невозможно! Мы же с мамой будем рядом и не допустим этого, – не прекращая улыбаться, заверяет папа.
– А я всё равно боюсь. – С досадой скрещиваю руки на груди.
– Ники, послушай меня, нельзя поддаваться страху и останавливаться перед желаемым. Так Джеймсы не поступают.
– Но если я упаду, мне будет больно.
– Возможно, и будет. А, может, и нет. Ты никогда не узнаешь, если не рискнёшь и не попробуешь. А ты же так хотела это сделать! Неужели ты спасуешь перед самым стартом? Не верю! Ты всё та же моя смелая дочь или тебя подменили, пока я был на работе? – Папа недоверчиво хмурит брови.
– Ты что? Конечно, я твоя! Никто меня не подменял!
– Ну не знаю, не знаю, – слышу мамин протяжный выдох возле своей щеки. – Наша храбрая Николина ничего не боится. Куда ты её спрятала? Мы сейчас с папой пойдём искать, а когда найдём, посмотрим, как круто наша девочка будет кататься! – Она порывается встать, но я хватаю её за руку, останавливая.
– Нет! Я ваша девочка! И я ничего не боюсь!
– Разве? Ты же только что…
– Нет! Я не боюсь! Всё прошло! – быстро приободряюсь, наполняясь желанием доказать родителям, что я не трусиха.
– Точно? Уверена? Мы можем просто загнать велосипед в гараж и вернуться домой, – предлагает папа и берётся за руль моего нового транспорта.
– Не трогай, папа! Если я сказала, что поеду, значит поеду! – Шустро запрыгиваю на сидение и всем своим видом показываю, что настроена серьёзно.
Они с мамой улыбаясь переглядываются и нашёптывают друг другу что-то о том, что я вся пошла в папу.
Не понимаю, что мама имеет под этим в виду, да и неважно. Я переключаю всё своё внимание на дорогу. Крепко сжимаю руль руками, проверяю рычаг тормоза и, вспоминая все наставления папы, толкаюсь с места и надавливаю на педали.
Мне по-прежнему страшно, сердце бьётся так сильно, как билось в первый день в садике, но подбадривающие голоса родителей, бегущих по обе стороны от меня, придают уверенности.
Я начинаю крутить педали быстрее, пытаясь удержать равновесие, и когда чувствую, что велосипед едет стабильно, кричу им, чтобы отпустили меня.
– Точно готова? – переспрашивает папа, всё ещё удерживая руку под моим сидением.
– Да! Я смогу сама! У меня получится!
– Конечно, получится! Я в тебе даже не сомневался! Ничего не бойся! Если что – я рядом! – кричит мне в спину папа, придавая своим обещанием ещё больше сил и смелости.
Я разгоняюсь и наперегонки с ветром совершаю несколько десятков кругов по дорожке в нашем большом саду за домом, наслаждаясь скоростью, пением птиц и непрекращающимися возгласами мамы и папы.
А всё оказалось не так страшно и трудно, каким казалось на первый взгляд! Главное было сесть и начать! А сейчас меня уже не остановить! Правда, спустя ещё десяток кругов родители зовут меня к себе, и я на всех парах несусь к ним обратно.
– Вы это видели?! Видели?! Я сама всё это время ездила! Сама! Я сделала это! – верещу, приближаясь к ним.
– Видели, Ники! Ты самый крутой ездок из всех нам известных, но только притормозить не забудь! – напоминает мама, когда мне до них остаётся всего несколько метров.