Страница 24 из 33
Лина вновь напрягается всем телом, но я не могу от неё отойти, пока не узнаю.
– Только не говори, что ты опять стала Анной.
– Нет, – сдавленно отвечает она и словно задерживает дыхание.
– Тогда в чём дело? Только она была невосприимчива, а не ты.
– Так было раньше.
– И что это значит? Теперь ты тоже, что ли, фригидной стала?
Только этого мне ещё не хватало!
– Хотела бы я, чтобы это было так, но нет. Бесчувственной, фригидной Анной мне полностью не стать, но зато я наконец научилась пользоваться своей защитой как полагается и способна не чувствовать твою силу, когда того захочу. Но ты не волнуйся, Адам. Я её включила, чтобы зря не мучиться от ненормального возбуждения. Когда придется с тобой трахаться, обещаю, я отключу её, чтобы облегчить себе задачу мило улыбаться и выполнять всё, что ты прикажешь, – монотонно и тихо проговаривает Лина.
Но её слова оглушают до болезненного звона в ушах, даже несмотря на то, что, в принципе, другого от неё сейчас ждать и не стоит.
Нужно просто сцепить зубы, чтобы не нагрубить ей в ответ, набраться терпения и ни на секунду не забывать – после всего, что я натворил, легко не будет.
Я неохотно отцепляю пальцы от её лица и отступаю на полшага назад, слыша тихий облегчённый выдох, словно Лина всё это время никак дождаться не могла, когда я уберу от неё свои руки.
Пиз*ец я докатился!
Всю жизнь женщины умоляли о моём внимании, а она прямо-таки мечтает о том, чтобы я наконец забыл о ней навсегда.
Но прости, милая, нужно будет ещё потерпеть. Я не собираюсь от тебя отказываться. Ни за что на свете!
Беру наши чемоданы и кивком указываю Лине в сторону выхода.
Мы молча двигаемся по коридору к лифту, входим в него и, встав по разные стороны зеркальной кабинки, встречаемся взглядами. Всего на секунду, после которой Лина потупляет взор в пол, но её хватает, чтобы у меня возникло чувство, будто тросы лифта обрываются, и мы летим на всей скорости вниз, отчего все органы подпрыгивают к горлу и замирают от трепета.
Как долго я мечтал увидеть её глаза – живые, проникновенные, бездонные. Пусть они и потухшие сейчас, но не пустые. В них есть душа. Целое море негативных эмоций. И дикий нрав моей кошки, ушедший глубоко под воду. Мне всего лишь нужно его вытащить наружу. А точнее, зажечь в ней желание сделать это самой.
И мне очень хочется добиться этого как можно быстрее. И даже сильнее, чем освободить кошку от этой бесформенной тряпки, в которую она нарочно себя укутала, лишь бы не дразнить меня своей аппетитной фигуркой.
Да только вот же чёрт! Она добилась этим в точности противоположного. Невозможность увидеть сейчас наизусть выученные изгибы, сексуальные формы, родинки, грубые рубцы от шрамов и ощутить мягкость её кожи напрягает мой и так каменный интерес к ней до максимальной отметки.
– Ты опять это делаешь, – бурчит Лина, осмелившись оторвать взгляд от пола.
– Что?
– Ты опять раздеваешь меня.
– Да вроде нет. – Приподнимаю руки в миролюбивом жесте.
– Глазами, – бросает она и, когда вот так, как сейчас, сдвигает брови к переносице, поджимая от недовольства губки, мне до нестерпимости хочется подразнить её ещё больше.
Прям очень-очень хочется, но я не буду. Сейчас совсем неподходящий момент для подтруниваний.
– Извини. С тобой я не всегда могу контролировать свои взгляды, но я постараюсь тебя ими больше не раздевать, – пока внутри клокочет буря, с напускным спокойствием проговариваю я, вынуждая Лину нахмуриться ещё больше. Но на сей раз не от недовольства, а скорее от удивления.
Она ничего не говорит в ответ и ничего не спрашивает. По крайней мере, до тех пор, пока мы не выходим на улицу, где по нам тут же нещадно бьёт холодный осенний ветер. Лина натягивает ворот выше на шею, обхватывая себя руками.
– А почему ты такой голый? Сейчас не май месяц, вообще-то.
Я бы счёл её вопрос заботой о моём здоровье, не прозвучал бы её голос столь небрежно и бесцветно.
– Зато там, куда мы едем, будет жарче, чем в мае, – с жалким подобием улыбки заверяю я и передаю чемоданы водителю.
– И, насколько понимаю, там не будет заготовленной комнаты для твоих шлюх, не так ли?
Я непонимающе хмурюсь.
– Ты говорил, что у тебя везде есть недвижимость и комнаты для твоих контрактных девушек со всем необходимым для них. Но судя по тому, что Лорен в поездку половину моего гардероба в чемодан запихала, там, куда мы едем, их нет, – поясняет дикарка и в очередной раз ёжится от ледяного порыва ветра.
– Всё верно. Их там нет. – Я незамедлительно открываю ей дверь в машину, и мы прячемся от осенней непогоды в салоне. – А всё потому, что мы летим не в один из городов, где находится штаб «Heart Corp».
– А куда тогда мы летим? – спрашивает она без намёка на искренний интерес, даже не глядя в мою сторону.
И я понимаю, что в данный момент нет никакого смысла убеждать кошку в том, что мы летим туда, где я ни с одной из своих счастливиц никогда не был.
Туда, где бывал давным-давно и, как ни странно, лишь однажды.
Туда, откуда родом моя мать.
Туда, где я надеюсь всё исправить и впервые в жизни отдохнуть сполна.
Но всё это я обязательно скажу ей там, когда она действительно захочет меня видеть, слушать, разговаривать и узнавать. А пока…
– Мы летим в Мексику, дикарка. И я уверен, тебе там очень понравится.
Глава 12
Адам
В отличие от прошлого полёта с Анной, этот проходит в абсолютном молчании. Лина полностью игнорирует моё присутствие, не просит у стюарда ничего, кроме бутылки минеральной воды, и не пытается завязать беседу хотя бы с ним. Она просто вставляет в уши AirPods и, спрятавшись от всего окружающего мира за музыкой, весь путь проводит с закрытыми глазами.
Я тем временем, не зная, чем себя занять без решения рабочих дел, неотрывно смотрю на неё.
Спустя четыре часа мы приземляемся в международном аэропорту Канкуна. Пилот сообщает, что крупный курортный город, расположенный на побережье полуострова Юкатан, встречает нас тридцатиградусной жарой и повышенной влажностью. Местное солнце находится в зените, а в небе не наблюдается ни одного облака, намекающего на возможные осадки.
Стюард спускает трап, и мы выбираемся из джета на улицу, где вместо порывистого нью-йоркского ветра кожу обжигает палящий зной.
– Я же говорил, что будет жарко, – произношу я, видя, как Лина жмурится от солнца и тяжело дышит. – Думаю, сейчас ты и сама можешь раздеться.
Но она отрицательно мотает головой, продолжая париться в своей вязаной кофте, словно чувствует себя в ней защищённой, как в скафандре.
– Лин…
Я останавливаю кошку, перегородив ей дорогу собой. И если бы у неё действительно была пушистая шёрстка, уверен, она сейчас встала бы дыбом от ощущения опасности.
– Ничего страшного не случится, если ты сбросишь с себя этот тёплый балахон. Наоборот, плохо будет, если ты этого не сделаешь. Зарабатывать перегрев в самом начале отпуска так себе перспектива, тебе не кажется? – максимально мягким тоном спрашиваю я.
Понятное дело, никого перегрева за несколько минут пути до машины она не получит. Мне просто жуть как хочется дать понять ей уже сейчас, что не нужно от меня прятаться, сжиматься и смотреть, словно на страшного гиганта, который вот-вот наступит на неё и раздавит.
– Сколько раз мне ещё нужно повторить, что я ничего не сделаю с тобой, пока ты сама не захочешь? – Приподнимаю бровь в ожидании, надеясь услышать пылкое: «Я никогда этого не захочу!» и увидеть дикий злостный взгляд, но и тут меня ждёт разочарование.
– Тогда зачем ты взял меня собой в эту поездку? – Она поднимает взгляд к моему лицу и буквально сразу же его отводит, будто даже смотреть на меня ей больно. – Проконтролировать, чтобы я не сбежала во время твоего отсутствия? Так об этом мог не переживать. Я уяснила, что от тебя бежать бессмысленно. Да и, собственно, некуда.