Страница 21 из 33
Вопрос лишь: а не поздно ли я спохватился? Не лучше ли прямо сейчас отмести все планы по её завоеванию, не вынуждать её и дальше быть со мной рядом насильно, отпустить, решить их конфликт с Ридом и позволить им двоим быть счастливыми вместе?
Да, наверное, так поступил бы хороший, порядочный человек, однако я таким никогда не был и за один миг в такого точно не превращусь. Даже несмотря на убивающее меня изо дня в день чувство вины и желание видеть Лину счастливой, я не могу её отпустить. И на это есть аж целых три причины.
Во-первых, не в моём стиле так легко сдаваться и отступать, даже не попытавшись. Во-вторых, я, конечно, хочу стать менее эгоистичным и искренне надеюсь, что у меня это получится в будущем, однако сейчас я не готов жертвовать своими желаниями и уступать дорогу Остину. Не могу! Не хочу! И не буду! Лина должна стать счастливой со мной, а не с ним. И если нужно будет, я в прямом смысле в космос слетаю и вернусь обратно, лишь бы достигнуть желаемого.
Ну и, наконец, в-третьих, стоит мне представить дикарку с другим, как всё нутро воспламеняет неадекватная ревность, которая не поддаётся никакому контролю и с лёгкостью способна побудить меня на кровожадные действия. А я в порыве гнева убивать никого не хочу. Пусть я и урод, каких ещё поискать, но точно не убийца.
Именно поэтому об отступлении и речи быть не может, как и о чересчур быстром переходе в наступление. Перед началом каких-либо действий я хотел дать Николине время полностью успокоиться и прийти в себя, а также убедиться, что она морально здорова.
Я вызвал к ней специалиста и первые несколько дней после её возвращения старался никак не нервировать.
Как я делал это? До банальности просто: всего лишь не приходил к ней, чтобы не дай бог не спровоцировать своим присутствием ещё один срыв. И вроде бы задачка легче лёгкого, но увы, только не для меня.
Я приказал домработнице постоянно присматривать за ней, относиться с особым вниманием и выполнять любые желания по первому зову, а сам тем временем каждый вечер после работы нарочно торчал в гостиной до самой ночи, отчаянно надеясь, что Лина сама решит выйти из комнаты, и я смогу её увидеть хотя бы ненадолго.
Однако всю прошедшую неделю дикарка наглядно показывала мне, что встречаться со мной не горит желанием. Она так ни разу и не вышла, чем заставляла меня изнемогать от необходимости заглянуть к ней самому.
Но я держался. Мучился. Скучал. Переживал. Места себе не находил. Но всё-таки удерживал себя от порыва нагрянуть к ней вплоть до вчерашнего вечера, когда у меня просто не осталось выбора.
Ещё по пути на светский приём, на который пригласил меня наиважнейший для компании партнёр Кеннинг, я получил звонок от Лорен, сообщившей мне о том, что из-за неожиданного отключения электричества дверь в комнате, где она находилась, заблокировалась, заперев женщину внутри.
Я понимал, что ничего страшного, по сути, не произошло, однако мысли о том, как Лина одна сидит в полной темноте и, возможно, тоже, как и Лорен, заперта в комнате, вмиг побудили меня послать весь приём к чёрту и приказать шофёру развернуться, чтобы помчаться домой.
Я не хотел больше позволять Лине чувствовать себя в заключении, даже если тому виной был всего лишь сбой электричества. Это неважно. Кошка не должна ощущать себя в клетке ни при каких обстоятельствах. Больше никогда.
Повезло, что место приёма находилось всего в трех кварталах от дома, поэтому буквально через несколько минут я уже был в пентхаусе и без промедлений направился в спальню Лины, в которой она преспокойно спала. А точнее, только делала вид, будто спит.
Её сбивчивое дыхание и напряжение во всём теле я почувствовал в первый же миг, как прикоснулся к ней. Да… в первый же… да только это вообще не остановило меня от дальнейших прикосновений.
Я так соскучился по ней за эти дни, что, убедившись, что с кошкой всё в порядке, не смог просто развернуться и уйти. Меня опять накрыло от одного лишь любимого запаха, и отстраниться от неё сразу же оказалось выше моих сил. Так и завис, прижавшись к её щеке, мечтая, чтобы время остановилось. И уверен, я непременно остался бы в её кровати на всю ночь, если бы Линин страх передо мной с каждой секундой не стал осязаться всё явственней.
Она прямо-таки сжалась вся и мелко задрожала, напоминая маленького испуганного котёнка, который боялся меня, как кровожадного монстра.
И это всё моих рук дело. Это я добился того, что, по ходу, не только уничтожил в ней суку Анну, но вместе с ней и мою прекрасную буйную дикарку, которая никогда не боится молча, а огрызается, царапается и нападает раньше, чем кто-либо успеет напасть на неё. А напуганная до чёртиков девушка, которую я обнимал, точно была далека от моей смелой Николины, отчего всё внутри меня сжалось ничуть не меньше, чем сжалась она.
– Не бойся меня, Лин. Я ничего тебе не сделаю, пока ты сама не захочешь, – тихо пообещал я ей на ухо, и это чистая правда.
Никакого секса по принуждению и требований меня ублажать не будет. Даже её фальшивую смиренность я видеть больше не хочу. Не это мне нужно, а её искреннее желание быть со мной. И потому теперь настала моя очередь делать всё, что заставит Лину улыбаться, радоваться, смеяться и стать прежней. Такой, какой я встретил её всего полгода назад темным холодным вечером на территории взорвавшейся фабрики «Heart Corp», лежащей на дороге в темноте.
И под словами «такой, как тогда» я имею виду не грязной, неопрятной пацанкой – хотя я и такую её обожаю, – а дерзкой, бойкой, неугомонной и рьяно желающей жить девчонкой, которая не побоялась дать отпор незнакомцу вдвое больше её, что решил насильно затащить в свою машину.
Подумать только… Да я прямо с первой же минуты нашего знакомства, сам того не осознавая, начал её к чему-то принуждать. «Шикарное» начало, которое продолжилось не менее грандиозно.
Но тем не менее, пока я вчера задумчиво вышагивал по спальне Лины, наотрез отказываясь покидать её так быстро, я детально воспроизвёл в памяти момент нашей агрессивной встречи и непроизвольно улыбнулся.
Сказал бы мне кто-нибудь в тот вечер, что этот буйный пацанёнок, коим я посчитал Лину сначала, перевернёт мою жизнь вверх дном, зародит желание изменить своим принципам и научиться жить для кого-то, а не только для себя, я бы поместил безумца, ляпнувшего такую дурость, в психушку. Но вот она – реальность. Всё именно так. И самое интересное – я больше не хочу, чтобы было иначе. Не хочу представлять свои будни без Лины. Не хочу возвращать всё на круги своя, как было до знакомства с ней. И не хочу тратить жизнь исключительно на безразличных шлюх и работу, которую с подросткового возраста меня учили ставить в приоритет всему остальному.
И над этим моментом, кстати говоря, мне тоже нужно будет ещё как следует поработать. Стоило вчера неожиданному звонку из отдела безопасности «Heart Corp» ошарашить меня новостью о запуске вируса во все наши базы данных, я тут же вылетел из спальни дикарки и поспешил в офис.
Я люблю свою компанию. Поистине люблю, ведь с самого детства отец вбивал мне в голову, что «Heart Corp» – это единственное, ради чего стоит бороться и жить.
И долгие годы я делал это, вкладывая в семейный бизнес не только все силы, но и саму душу. Однако приехав в офис и вместе с несколькими сотрудниками проторчав там до полуночи, я поймал себя на мысли, что мне чертовски всё это надоело: постоянные проблемы, неожиданности, огромная ответственность, море информации и бесконечная череда встреч с людьми, которые так же, как и я, живут одной лишь работой.
По горло сыт всем этим. Мне нужна пауза. Передышка. Глоток свежего воздуха. Возможность увидеть нечто большее, чем офисные помещения.
Я, мать его, остро нуждаюсь в отдыхе. И пусть сейчас совсем не лучшее время, когда стоит оставлять все дела компании без личного присмотра, я всё равно это сделаю.
Да! Всё именно так! В первые за годы правления «Heart Corp» я намереваюсь сбросить с себя въевшийся под кожу образ строгого бизнесмена и, как самый обычный человек, взять самый обычный отпуск!