Страница 19 из 33
Остин выжидающе смотрит на меня, с легкостью считывая по моему лицу, что его предположение совершенно верно.
Конечно, я не читала скрупулезно каждый пункт контракта, а только те, которые мы обговаривали с Адамом в день подписания. Тогда я была изнурена, сонлива и зациклена исключительно на спасении мамы. Об остальном я и думать не думала. Хотя… Какая разница-то? С договором или без, я всё равно должна работать на Харта, пока ему не надоест.
– Существование контракта ничего не меняет, Остин. И насколько я понимаю, ты сам теперь знаешь почему.
– Знаю. Но я хочу напомнить тебе, что деньги и власть ходят рука об руку. Если мы оставим его без его миллионов и компании, он и шантажировать тебя больше ничем не сможет. Без своих денег Адам никто. Он же всё решает только с их помощью.
– И что ты собираешься сделать? Обокрасть его, что ли? – нервозно выдаю абсолютную нелепость, но по последующему утвердительному кивку Остина понимаю, что попала прямо в яблочко. – Что? Ты же шутишь, правда?
– Нисколько.
– Нет, ты этого не сделаешь, – с надеждой в голосе блею я.
– Ещё как сделаю!
– Нет, Остин!
– Да!
– Ты точно с ума сошёл?! Как ты планируешь это провернуть?
– Я тебе всё расскажу, если ты успокоишься и скажешь, что полностью мне доверяешь, – он берёт моё лицо в свои ладони, поглаживает большим пальцем скулу, на сей раз будто смазывая пантенолом то место, что ещё недавно обжигали губы Адама.
– Конечно, я доверяю тебе, – накрываю его ладони своими. – Но я не могу позволить тебе творить нечто подобное. Это же незаконно.
– А то, что делает Харт, по-твоему, законно? – его усмешка касается моих губ.
– Нет, разумеется, нет, но заточение какой-то шлюхи без имени и рода в своём пентхаусе не идёт ни в какое с равнение с тем, о чём говоришь мне ты, Остин. Тебя же могут посадить в тюрьму. Причём с адвокатами Адама на пожизненный срок.
Мой жалкий бубнёж заставляет его злобно захрипеть и сдавить мои щёки сильнее.
– Во-первых, чтобы я больше не слышал, как ты называешь себя шлюхой, Николина! Ты не шлюха! Тебе ясно?
В ожидании ответа родной взгляд сверкает яростью, и я положительно киваю, хотя на деле именно шлюхой себя и считаю. Даже несмотря на то, что стала такой не по своему желанию.
– Хорошо. А во-вторых, я ещё даже не начал ничего делать, а ты уже заведомо пророчишь мне печальный финал. И после этого говоришь, что доверяешь? Опять ложь, Николина! По ходу, тебе вообще кажется, будто я ни на что в этой жизни не способен.
Вновь слышу разочарование в его голосе, что режет слух, как звон разорвавшихся пут.
– Это не так, Остин. Совсем не так! Просто уж лучше я пораздвигаю ноги перед Хартом до тех пор, пока ему не наскучит, чем ты попадешь в проблемы, которые не сможешь решить! – на эмоциях выпаливаю я, тут же понимая, что ляпнула совсем неподходящие слова.
Гневный взгляд Остина вмиг рассекает темноту, вонзаясь острием мне в грудную клетку. Я вся тушуюсь, обхватываю руками саму себя, в уме предполагая, что, если бы Рид владел «очарованием», от его ударной волны злости, прибивающей меня сейчас к матрасу, я бы уже несколько раз улетела в космос.
– Ещё хоть раз ты сморозишь мне нечто подобное, Николина, и я тебя не только придушу, но перед этим ещё и язык с корнями вырву! И я нихрена не шучу! – Остин не говорит, а словно пощёчинами хлещет по моему лицу каждым произнесенным словом. – Когда же ты, наконец, научишься быть слабой и позволять другим тебе помочь? Ты не мужик, Ники, а девушка вообще-то! Тебе не нужно справляться со всем в одиночку, как ты всегда это делала! У тебя есть я. Сколько можно повторять тебе это? А я ни за что не допущу, чтобы ты продолжала раздвигать ноги перед властным мудаком и дальше! Не разрешу тебе вновь идти на какие-то жертвы якобы ради моего благополучия! Когда же до тебя дойдет наконец-то?! – категорично и звучно бросает он, в то время как мне после его гневной тирады удается лишь тихо промямлить:
– Ты всё верно говоришь… как всегда… но просто я…
– Ты просто боишься за меня, – с недовольством перебивает Рид и отстраняется от меня, вставая на ноги. – Да, это я тоже уже слышал. Да только тебе не обо мне нужно переживать, а о себе и других девушках, которых Харт выберет для контракта после тебя.
– Что? А какое дело мне должно быть до них? – мой голос звучит чересчур резко от внезапного неприятного ощущения в груди.
– А вот такое… Вдруг Адам и после тебя кого-то также принуждать будет?
– О-о-о, об этом можешь не волноваться. Никто, кроме меня, ему никогда не отказывал и я больше чем уверена, что другой такой, как я, в будущем не появится, – проговариваю я и меня чуть ли не передёргивает от картины, как Харт резвится с другими.
– Возможно и так, но далеко не все женщины соглашались на интим потому, что по-настоящему хотели спать с ним, а всего лишь из-за невозможности противиться его силе. И кому-то повезло гораздо меньше, чем тебе, когда Харт решил стереть память.
Остин цепко смотрит на меня в ожидании реакции. А она есть. И крайне бурная. Да только клокочет исключительно внутри меня, не отражая на лице и толики горечи и ужаса, что снедают меня сейчас.
– Так значит, я далеко не первая, кому он пытался изменить воспоминания? – монотонным голосом уточняю я.
– Точное число девушек, с которыми он провернул это, я назвать не могу, но мне доподлинно известно имя одной, что лишилась не только двухлетних воспоминаний со своим любимым человеком, но и жизни, Ники, – мрачным тоном сообщает Остин, а у меня вся кровь стынет в жилах от его слов. – Десять лет назад Адам убил Элизабет Кларк. Ей едва исполнилось восемнадцать.
– Нет! Не может быть такого! – язык сам произносит эти слова. Причём так твёрдо и громко, будто я стопроцентно уверена в невиновности Харта.
– Может, Ники!
– Нет! Адам кто угодно, но только не убийца! – я вскакиваю с кровати и рявкаю с раздражением, точно собака, защищающая своего хозяина.
– Ого! Вот это реакция! – Остин изумленно покачивает головой.
– Это не то, что ты думаешь, – тут же заверяю я и отправляю все силы, чтобы унять долбаные реакции тела, которое, видимо, мне больше не принадлежит.
– А что я думаю?
– Не знаю. Но явно не то, что есть в действительности.
– А как есть в действительности? – пытливый взор жалит мне кожу лица, и я опускаюсь обратно на кровать, потупляя взгляд в пол.
– От продолжительного пребывания с Адамом я теперь не всегда могу контролировать свои реакции. Вот и всё. А ты удивил меня. К тому же очень сильно. Я просто не могу поверить, что он убил кого-то. Как мне кажется, это перебор даже для него, – выдавливаю из себя неуверенное бормотание, всей душей надеясь, что не ошибаюсь в своих суждениях. Опять.
– Он и не убивал её сам, Ники, но это не отменяет его вины в произошедшем. Эта девушка покончила жизнь самоубийством после того, как Адам изменил её память, попользовался несколько недель в целях насолить одному парню из школы, а затем бросил, сразу же переключившись на другую. Элизабет не выдержала всех побочных эффектов «очарования» после разрыва и выпрыгнула из окна.
– Боже мой! Нет… Не может быть… – я прикрываю рот руками и отрицательно мотаю головой.
– К сожалению, может. Мне незачем такое придумывать.
– Но… Но откуда ты узнал об этом? – с трудом проговариваю я, дрожа всем телом от всецелого отторжения услышанной информации.
– Об этом мне рассказал тот самый мужчина, которого Адам стёр из памяти Элизабет, за что он жаждет отомстить Харту ничуть не меньше, чем я. А ты даже не представляешь, как мне хочется наказать его за всё, что он сделал с тобой, и уберечь от повторных попыток изменить твою память. Знаю, ты у меня сильная девочка и крайне необычная, но у нас нет никаких гарантий, что тебе удастся защитить себя ещё раз, если он вздумает сделать это когда-нибудь вновь. А я не могу допустить, чтобы он стёр меня и довёл тебя до той же грани, до какой довел ту девушку, – взволнованным тоном проговаривает Остин и, видя, как меня трясет, без слов усаживается на кровать рядом, умещает меня к себе на колени и крепко обнимает, пока моё сознание точно мечом пронзает ещё один жуткий повод, за который я должна не только люто ненавидеть Адама, но и до смерти бояться его…