Страница 27 из 54
— А! Так ты про утехи? — рассмеялся Вилсон, даже обернувшись назад, но быстро повернувшись обратно. — Так скажи Квентину! Он подберет для тебя подходящую гувернантку для «этих дел».
— Что, и всё? — недоумённо спросил я, даже придвинувшись еще поближе.
— Ну да, — пожал тот плечом, — обычное дело для детей мужского пола дворян и аристократии, вступающих в пубертат — нанимать так называемых "частных гувернанток".
То есть я, как последний аскет, лишаю себя всей прелести юношества? М-да уж. Но и никто не говорил про такие возможности, а оказывается, всё давно придумано до нас.
— Спасибо, Вилсон, — похлопал я по плечу обрадовавшего водителя, — если всё так, как ты говоришь, было бы неплохо.
Мужчина просто кивнул, но в зеркале заднего вида предательски светилась его белоснежная улыбка во все зубы.
Желудок уже, урча и ворча, просил кушать, но я стоически терпел, надеясь, что перекусить получится где-нибудь возле мастерской, к которой мы уже почти доезжали. И то, что я видел, мне очень нравилось и интриговало. Переднюю, еще утром пустую, стену уже успели обшить белым профилированным металлом, похожим на профнастил, которым в моем прошлом мире обшивали всё: от крыш до заборов. Но, среди зданий из кирпича белоснежная стена новой мастерской смотрелась свежо и по-новаторски, а главное — чисто. А большего для мастерской и не нужно. Интригующей же оставалось полотнище на торце крыши, точнее, то, что было прикрыто этой белой плотной тканью. По всем стандартам, там должно быть расположено название, но главный вопрос — какое? Надеюсь, не будет чего-нибудь вроде «Мастерская на Кингсхедхилл рода Виллис». Серьёзно, на неброских вывесках магазинов и ателье города я читал такие названия, и для местных жителей это, как оказалось, норма.
Выйдя из машины я первым делом отметил, что парковочные места перед новой и старой мастерскими забиты автомобилями. Но, не придав этому особого значения, направился к едва приоткрытой дверце в новую мастерскую. В этот раз Ллойд меня, похоже, решил не встречать, поэтому я сам решил его найти…
…Бенджамин, начальник мастерской, нервничал. То, что господин приедет сегодня, он предполагал, поэтому заставил наёмных рабочих работать всю ночь, чтобы успеть к утру. Но они не успели. И всё мероприятие чуть не ушло в трубу, когда юный Виллис объявился рано утром, но, слава Лорду, Бену удалось отложить проверку, правда для этого пришлось сознаться, что будет сюрприз. А ведь нужно было просто поговорить с Вилсоном — безопасником, и объяснить ему ситуацию. Но, как говориться, вторая мысль лучше*… Хорошо, что недавно Вилсон сам уже позвонил Бену, сообщая, что они скоро приедут. Вот и прячется весь персонал первой мастерской, и сотрудники других мастерских, которые сегодня оказались свободны в стенах нового ангара. Всем хотелось увидеть пере-открытие обновлённой мастерской и как на это отреагирует их работодатель. «Жалко, — думал Бенджамин, — что всё-таки не успели закончить реставрацию экстерьера старого помещения. Вот бы Мэтт удивился». Пока же, Бен нашёл арендатора, который готов открыть кафе, но за три дня он, разумеется, ничего не успел еще сделать. Поэтому Бен, при помощи супруги решил организовать фуршет прямо внутри новой мастерской. Хоть в помещении еще витали запахи еще не высохшей краски, бетона и резки металла, но это всяко лучше, чем старая развалюха. И вот они, Бен, его жена, четверо начальников других мастерских рода Виллис, и все свободные сотрудники, стоят, шепчась между собой, в полутемном помещении нового ангара с воздушными шарами и хлопушками в руках, ожидая приезда господина Мэттью Виллиса.
Вот, маленькая дверца, чуть-чуть приоткрытая для доступа небольшого луча света, чтобы не было слишком темно, и чтобы Мэтт зашёл сюда сам, начала открываться, пропуская поток лучей обеденного солнца внутрь, и, перешагнув небольшой порожек — нижнюю балку ворот, входит тот, кого все с нетерпением и ждали уже минут пятнадцать-двадцать.
Резко включается яркое освещение, хлопают хлопушки и во все стороны разлетаются разноцветные конфетти, и, одновременно с этим, все, почти хором, выкрикивают «Сюрпри-и-из!», и начинают аплодировать.
Вот только реакция Мэттью оказалась неожиданной для всех. Ослепленный неожиданным светом, он прикрывает глаза рукой, и, под громкие звуки хлопушек, резко развернувшись, в неожиданно длинном прыжке ныряет обратно в дверной проём. Аплодисменты медленной волной замолкают, и помещение погружается в недоумённую тишину, и только Дуглас, вечно молчаливый и угрюмый начальник пятой и шестой мастерских, начинает смеяться, сначала тихо, затем всё громче и громче, по мере того, что к нему присоединяются остальные, осознавая, что только что произошло. И только обескураженный Бенджамин выбегает из смеющейся толпы и неуклюже торопится к дверце, за которую так эффектно выпрыгнул юный Виллис…
…Тьфу ты!.. Встав, я начал отряхиваться. Ну и напугали меня. Конечно, я понял, что ничего мне не угрожает, еще не успев прыгнуть, когда начавшими привыкать к яркому свету глазами увидел всю обстановку с шарами и взлетающими кусочками разноцветной бумаги, с толпой улыбающихся людей… Но рефлексы уже взяли управление на себя, и я, оттолкнувшись ногами, заряженными эфиром, вылетел обратно на улицу, в полёте уже понимая комичность ситуации и выбирая место, куда бы упасть, чтобы не испачкать одежду. Но найти такое место возле только построенного ангара не получилось, и я, падая руками вперед, кувыркнулся, гася скорость, но собирая недавно пошитым костюмом всю городскую пыль на моем пути. Кстати, нужно с собой возить запасной комплект одежды, на такие вот нелепые случаи…
— Мэтт, ты в порядке? — первым прибежал Вилсон, настороженно оглядываясь и держа свой чёрный "Стоппер" в руках. — Откуда стрельба?..
— Ложная тревога, — сморщился я, разглядывая рукава пиджака, на локтях которых оставались еще серые следы. — Это — «сюрприз» от Ллойда, — кивнул я в сторону спешащего к нам взволнованного начальника мастерской.
— А выстрелы?
— Хлопушки, — вздохнул подошедший запыхавшийся Бенджамин. — Сэр Виллис, с вами всё в порядке?
— Вашими стараниями, эсквайр Ллойд, — ухмыльнулся я, бросив взгляд на потное виноватое лицо с усами. — Всё нормально.
— Простите, сэр… Мы просто хотели устроить вам необычный приём…
— Да понял я, — слегка раздражённо прервал я пожилого мужчину, снимая испачканный пиджак. — Простите, эсквайр, что-то я нервный сегодня. Наверно из-за голода. Давайте уже начнём наше мероприятие. Вилсон, предупреди Квентина, чтобы подготовил сменную одежду, позже заедем домой. Благо недалеко. Кстати, пусть подготовит два комплекта, один запасной — для таких вот случаев. И спрячь уже свои пистолет и улыбку.
— Простите, — виновато опустил голову пожилой Бенджамин и вздохнул.
Как оказалось, Бенджамин был неплохо подготовлен. Столы, благодаря Клариссе, супруге эсквайра, ломились от еды и холодных напитков у дальней стены новой мастерской. Но сразу поесть мне, само-собой, не дали. Сперва повторили, уже не так воодушевлённо, мой вход, но с более весёлыми лицами. Я и сам улыбался, представляя, как моё неожиданное передислоцирование выглядело для встречающих. Затем, Бен попросил всех выйти во двор перед ангаром.
— Друзья, коллеги, и все, кто удостоил нас сегодня визитом… Спасибо, что вы здесь, с нами в этот важный для нас, для меня лично, момент! Сегодня мастерская, которой я имею честь руководить, делает шаг навстречу к новому, навстречу к современному, навстречу будущему! — полотно под последние слова мужчины отцепилось и плавно опало на землю, раскрывая объёмную фигуру вывески в виде колеса, по диагонали которой проходит надпись "Wheelly's". Неплохо придумано, кстати…
— Это, — указал рукой Бенджамин рукой на вывеску, — новый бренд наших мастерских, и почти все наши мастерские будут работать под этим знаменем. Wheelly’s — это не просто название, это благодарность от нас, всех сотрудников, нашему сюзерену — роду Виллис и в частности — юному господину Мэттью Грей Виллису, чей свежий взгляд позволил нам взглянуть по-новому в наше с вами будущее! Спасибо, господин Виллис! — Под громкие аплодисменты, Бен подошёл ко мне и глубоко поклонился, смущая меня сверх меры. Но я быстро взял себя в руки, приблизился к пожилому иферу и взяв за плечи, помог выпрямиться, затем, выйдя перед кучей народа, решил и сам произнести речь: