Страница 8 из 10
Сейчас же я наблюдала нечто, что в учебнике по биологии не описывалось вовсе.
Я коротко кивнула, и он выпустил, поднимаясь.
– Вина?
– Да.
Ужин, как и вино, оказались отменным, а аппетит пришел во время еды. Я даже вымакала всю масленку с ароматным маслом пачкой крекеров, подчеркнуто игнорируя довольный взгляды Рейна.
– Ты будешь сыр? – нагло подняла на него взгляд.
– Нет, – передал он мне тарелку со смешком.
– Еще вина можно?
– Можно. – Он не спеша налил мне и передал бокал. – Так как ты оказалась в военной академии?
– Я не становлюсь добрее на полный желудок, – лениво поболтала бокал и сунула туда нос.
Потрясающее должно быть вино! Никогда не приходилось пить подобного.
– С тобой вообще ничего не работает, – оскалился он.
– Если думаешь, что все, что нужно самке – крышесносный секс, сытный ужин и антисептик, ты ошибаешься. И, видимо, давно… раз в твоем возрасте с тобой никто не согласился связаться.
– Согласился однажды, – он сделал глоток из собственного бокала.
– И?
– И у меня есть дочь. Ей девять лет.
– А женщина?
– Развелись.
– Дай угадаю – не смогла с тобой жить.
Я не усмехнулась. Почему-то стало не до смеха.
– Не смогла, да, – кивнул.
– Ну еще бы. Раз ты до сих пор так узко мыслишь.
– В некоторых делах я полный ноль…
– Самокритично. – Я допила залпом вино и отползла по кровати к подушке: – Спокойной ночи.
– Спокойной…
Хотелось забиться под одеяло и накрыться подушкой. Близость Рейна продолжала будоражить, и мое подчеркнуто холодное поведение ничуть не остужало огонь между нами. Ему ведь ничего не стоит сдернуть с меня одеяло и взять…
Вино пробрало до жалости к самой себе, и из глаз покатились тихие злые слезы. Я ведь никого к себе не подпускала, готовая драться насмерть за право выбирать, хотя поползновений было достаточно. Только поступив в академию, я выдохнула с облегчением – трущобы с их дикими законами остались в прошлом. Началась другая жизнь – без голода, выживания и домогательств.
Только вчера мне доказали, что мое мнение ни черта не значит, и более сильный самец по мою душу – всего лишь вопрос времени. Я шмыгнула носом, сцепив зубы… голова странно закружилась… а в камере будто выключили свет.
Глава 6
Я только услышал ее всхлип… а потом Энди вдруг вскрикнула и выгнулась. Я в один рывок оказался рядом, но когда схватил ее, девочка замерла, будто парализованная… а потом начала оборачиваться! Медленно, мучительно, незнакомо… пока у меня на руках не оказалась большая черная хищница. Когда я решил, что не мешало бы позвать на помощь, она вдруг резво вывернулась и бросилась к моему горлу.
Всякое со мной бывало. Кто только ни кидался на меня с намерением порвать… Наверное, это и спасло. Я перекатился с ней по кровати, схватив за горло, и тряхнул со всей силы:
– Энди!
Зверь замер и напыжился. Но стоило встретиться с ним взглядом, меня поразило осознанием – слишком дикий, невменяемый и злой. Мы, конечно, не ладим, но ни одна самка не кинется на самца вот так в открытую… даже бракованная! Да и… у нее же нет зверя вовсе! Какого черта?!
Но разбираться было некогда. Зверь Энди прижал уши и зарычал, а я отшвырнул ее в сторону и ушел в собственный оборот, даже не сняв штанов. Эта бестия, само собой, ждать не стала, и, едва я пришел в себя, обнаружил ее зубы у себя на загривке.
Хорошенькие брачные игрища у нас выходили! Скинуть Энди с себя и повалить на спину стоило трудов. Она царапалась, клацала зубами впустую и не очень, но опыта противостояния у нее не было. Я хоть и старался ее не угробить, потрепал изрядно, пока сбил уверенность в том, что ей так можно.
Комната превратилась в поле боя – разбитые тарелки, клочки постели и вещей. Энди забилась в угол, продолжая скалиться и рычать, но в животном взгляде уже ясно читалась паника, и я отступил к дверям, чтобы не провоцировать хищницу на отчаянные действия. Так мы и разошлись по разным углам. Она еще порычала с полчаса, потом принялась вылизывать пострадавшую шкуру, поглядывая на меня и шипя на каждое мое движение. Пришлось улечься и отвернуться от нее – она мне больше ничего не сделает, но это ни черта не радовало.
Мысли взрывались от вопросов – уж слишком все не так. Ее длительный ломаный оборот говорил, что с этой самкой по-прежнему что-то не так, а невменяемый взгляд зверя пугал настолько, что мне самому на животном уровне хотелось убраться. Только я не мог. Когда позади все стихло, я бесшумно развернулся…
Она спала, все так же в звериной ипостаси. Светлые стены рядом измазаны кровью, и это обеспокоило – вдруг я сильно навредил? Нужно было срочно вызывать помощь, чего бы это ни стоило.
На мое движение Энди предсказуемо снова зарычала – пришлось повысить голос и пройтись вдоль стенки к шкафу. К счастью, ее нервы не сдали – не кинулась. А я смог спокойно обернуться и вытащить из-под кровати рюкзак с мобильником.
Харт взял трубку не сразу.
– Прости за беспокойство, но с Энди все плохо. – Теперь, когда слышал свой собственный голос, понимал, что он дрожит от страха… за нее. – Нужен кто-то проверенный… Она обернулась.
– Черт, – вздохнул он. – Понятно все.
Я повернулся, вжимаясь спиной в стенку. Энди не спускала с меня взгляда, но огня в нем заметно поубавилось. Теперь зверь выглядел несчастно и взъерошено.
– У нее, возможно, кровотечение.
– Почему?
– Мы подрались – она кидалась на меня.
Харт напряженно засопел в трубку:
– Сейчас все решим. Я перезвоню.
Я попробовал приблизиться к ней, но на мою попытку она снова вздыбила шерсть и зарычала.
– Энди, – позвал я, опускаясь на колени. – Ты ранена, позволь осмотреть…
Бесполезно – кошка снова вскинулась и заметалась вдоль противоположной стены, оставляя кровавые следы. Я выругался, беспомощно наблюдая за ее паникой. В настоящем виде я ее не уложу, а в зверином – ничего не сделаю.
Но помощь пришла довольно быстро. Я не позволил ворваться бригаде из медцентра, встретив их в коридоре. После недолгих раздумий решено было усыпить Энди стандартным транквилизатором. Когда ее вытащили на носилках, у меня внутри все перевернулось. Я оборвал любые уговоры остаться в камере – стало плевать на все!
– Я тут по своей воле, – зарычал врачу в лицо. – И я не могу оставить свою женщину истекать кровью непонятно где!
Мозги отказали напрочь! Я поставил под угрозу все, к чему шел эти месяцы. Смысл жизни сейчас лежал на операционном столе, окруженный врачами. Я смотрел на происходящее через стекло, прикованный наручниками к трубе – все, что могли сделать для сохранения имитации моего заключения. Энди обернулась почти сразу, как только ее усыпили, и стали понятны источники кровотечения – я порвал ей кожу между лопаток, когда пытался усмирить…
– Рейн… – Харт вошел в комнату, когда Энди зашили. – Как она?
– Сказали, ничего страшного, – глухо отозвался я. – Зашили рваную рану между лопаток.
– Понятно…
– С ней что-то не то, – процедил.
– С моей то же самое, – огорошил он меня. – Мы особо не распространяемся…
– Что? – обернулся к нему.
– Они оборачиваются в ответ на гормональный всплеск и душевный надлом, – устало начал объяснять он. А я даже не поблагодарил, что Харт примчался ко мне ночью. – Когда я присвоил Донну, она начала оборачиваться. Ужас в том, что она не помнит ничего. Сознание в такие моменты спит.
Я слушал, не веря ушам:
– И как вы теперь?
– Гуляем по утрам, – пожал он плечами. – Потихоньку адаптируется… Самое страшное было, когда меня забрали, и она осталась одна. Зверь в таком состоянии мог натворить что угодно, потому что Донна уже хотела остаться, несмотря на мои обещания. Но она справилась. – Харт помолчал, давая мне время усвоить. – Это тяжело для нее, Брайт. Ей понадобится поддержка. Твоя.
Я еле протолкнул ком в горле, замирая внутри и снаружи. Осознание собственной самонадеянности парализовало. И как Виммеру удается пользовать всех безнаказанно? То, что происходило между мной и Энди, не укладывалось в голове даже у меня, хотя я был уверен, что готов нести ответственность за случайные жертвы. Как так выходило, что, находясь рядом, я только увеличивал количество шрамов на ее теле вместо того, чтобы оградить ее от опасности?