Страница 7 из 10
Ноги подкосились, и я медленно опустился на пол, закрывая глаза. Жадный вдох заполнил легкие, и я с трудом напомнил себе, что все эти жертвы неизбежны. Я ведь не знал, что так случится… Только не думал, что обреку и себя, и эту девочку на такой ад.
И нет пути назад.
Глава 5
Я же всегда могла себя собрать…
Чего только не случалось со мной на улице! То добычу чужую вдруг уведешь, то кошелек подрежешь не у того, то в нос зарядишь кому-то, кто сильнее, и все, что пропустил в жизни – твой удар… потому что не ожидал прыти от пигалицы. Сколько поломанных костей, шрамов, затянувшихся ссадин… Но я всегда вставала. Потому что было понятно, предсказуемо, а почерк жизни я узнавала везде и выучила его рано. Законы жизни у таких, как я, несложные.
Только тут все оказалось каким-то нечитаемым… Как можно подставлять задницу этому мужчине, сходить с ума, когда он бьется в мое тело, как сумасшедший, что не видит иного выхода?! Мне же противно должно быть! Я не должна вообще ничего чувствовать, кроме желания перегрызть ему горло. А я только боюсь и позволяю ему все… Хотя раньше лучше бы сдохла, чем позволила творить с собой такое. Будто сейчас и не я это вовсе…
Зеркало тоже удивило – не ожидала, что на лице не отразится весь этот ужас, даже наоборот – глаза блестят, щеки горят, будто я и вправду занималась чем-то настолько великолепным, о чем и мечтать стыдно.
Отвернувшись, я направилась в душ. Не знаю, сколько простояла под горячей водой, когда почувствовала чужой пристальный взгляд. Даже не открыв еще глаз, я поняла – Рейн смотрит на меня. От этого понимания пробило ознобом.
– Вылезай… – приказал он глухо голосом, полным непонятных мне эмоций.
Не помню в своей жизни мужчину, которого бы вдруг так испугалась разозлить…
Я выключила воду и повиновалась. Забота с его стороны обескуражила. Я пришибленно замерла под полотенцем, которое он накинул мне на плечи, и съежилась под ним.
– …Пошли, обработаю царапины, – кивнул он.
– Я не боюсь царапин, – посмотрела в его глаза.
Сейчас почему-то смотреть в них могла. Рейн был полон каких-то противоречий, которые меня и пугали. Его невозможно предсказать… Понятно, что я его совсем не знаю… Но раньше моя жизнь зависела от того, как я разбиралась в тех, кто стоял передо мной. Этот же зашифрован. Смотрел, будто кинется… или схватит и прижмет к себе снова, чтобы согреть. Я не понимала, что произойдет в следующий момент.
Он стянул с меня полотенце и, уложив на кровать, замер.
– Мне холодно, – поежилась я. Было дико неуютно от того, что не видела Рейна. – Можно быстрее?
Дыхание сперло от прикосновения его горячих пальцев к позвоночнику.
– Откуда это все у тебя? – тихо потребовал он.
– Что именно? – передернула я плечами.
Моя кожа хранила много всего из того, что давно вылетело из памяти.
– Моя жизнь не всегда складывалась так сказочно, как сейчас, – усмехнулась я и тут же зашипела от антисептика, подпалившего россыпь царапин.
– И как она складывалась?
– Что ты хочешь знать?
– Откуда столько шрамов?
– Я не собираюсь быть с тобой так долго, чтобы рассказать о каждом…
– Вот этот, вдоль позвонка… глубокий…
– Я не хочу вообще с тобой разговаривать, Рейн.
– Тогда я буду тебя трахать, – и он резко вдавил меня в матрас, запуская пальцы под полотенце, между ягодиц и ниже…
Его грубость имела какой-то обратный эффект. Во рту пересохло, и я с трудом сглотнула, напряженно вздыхая.
– Нож, – дернулась я, прокашлявшись, и получила в награду новую жгучую порцию антисептика. – Немного не достал до позвоночника. Не повезло оказаться между охотником и целью…
– В смысле? – не отставал он.
Руку из-под полотенца убрал и принялся водить пальцем вдоль позвоночника. Простое движение, но он… он будто искал кнопки управления мной. И находил.
– Примкнула к одной босоногой банде в двенадцать лет. Казалось, так прокормиться будет проще. Мы обворовывали небольшие магазины, иногда нападали на доставщиков продуктов. Один оказался зубастым, а мой напарник по шухеру – с ножом. А я просто растерялась, не дала ему ударить им доставщика, но сделала вид, что оступилась… – Рейн уже не обрабатывал царапины – он гладил мою спину. И это нервировало сильнее, чем если бы он меня ударил. – Потому меня хотя бы доставили в больничку. Так бы прибили… Перестань…
Я поднялась, отодвигаясь от его руки, и обернулась. Рейн сидел на коленях с антисептиком. Его взгляд снова пустил волну зябких мурашек по следами от его горячих пальцев.
– …Я оденусь, – встала с кровати.
– Тут же не холодно.
– Мне холодно. Мне везде холодно.
Я подхватила свой рюкзак у входа, любезно доставленный тюремщиками Виммера, и направилась в ванную.
Когда вышла в одежде, у дверей стоял тип с тележкой, Рейн – у стенки с руками за спиной под прицелом двух охранников. Хорошо они с героем обращаются… Хотя чего от них ждать после того, как поступили со мной?
Я не решилась шагнуть в комнату, застыв у дверей, но на меня особо и не взглянули, будто я просто деталь интерьера. Охранники дождались, пока доставщик выйдет, попятились в проход и закрыли двери.
Рейн глянул на меня, повернув голову:
– Садись на кровать.
– Может, ты перестанешь мной командовать?! – взорвалась я. – Я не видела в своем договоре строки «Выполнять все его приказы»!
– Может, и перестану, – усмехнулся он. – Только тут садиться некуда, чтобы поесть. Ты не ела весь день…
Не поспоришь.
Рейн направился к тележке:
– …Тебе есть, что праздновать сегодня?
– Что?! – возмутилась я, глядя на то, как он вытаскивает с нижней полки тележки бутылку вина. – Смешно. Мне будет, что праздновать, если ты намекнешь на срок моего пребывания с тобой.
– Дорого ты обошлась Виммеру? – сощурился он на этикетку. – И тут он тоже не поскупился.
Захотелось кинуться на него, оглушить бутылкой, а Виммеру запихать в горло контракт, что я подписала сегодня…
– Не благодари, – буркнула, отвернувшись, и полезла на кровать.
– Энди, надо поесть.
– Ты мне не папочка, Рейн.
– Отшлепать по заднице могу не хуже.
Скрип тележки резанул по натянутым нервам.
– Ты видел мою спину, – усмехнулась я. – Думаешь, можешь меня еще чем-то напугать?
– Энди, – он обошел кровать и опустился на колени передо мной, – поешь, прошу. Нельзя морить себя голодом.
– Можно, Рейн, – спустила я ноги рядом с ним, – я могу не есть семь дней и не терять скорости и силы.
Он бросился так быстро, что я даже отреагировать не успела:
– Ты больше не на улице, – притянул меня за шею к себе.
Взгляд его снова обжигал, как недавний антисептик.
– Зато я с тобой осваиваю новую профессию.
– Долго будешь еще себя жалеть? – сдвинул он брови.
– Что?
– Ты согласилась остаться со мной, – заговорил он жестко. – Никто силой тебя сюда не возвращал. И не надо строить тут обреченную невинность. Мне жаль, что так вышло вчера. Но я готов нести за это ответственность…
– Запихни ее себе!.. – дернулась я. – Если ты думаешь, что, не согласись я, меня бы отпустили по красной дорожке отсюда – хрена с два! Виммер бы запер меня в соседней камере, потому что я уже слишком много знаю! Поэтому не надо держать меня за дуру!
По мере моей тирады он сжимал зубы сильнее, обрисовывая жесткие черты лица:
– Просто поешь, – надавил интонацией, неожиданно ослабив хватку.
– Просто…
– Молча. Не доводи, Энди. Не надо. Нам это обоим не понравится… Я не прошу многого. Просто поешь.
Не знаю, зачем мне так важно было подводить его к черте, за которую мы оба боялись, что он переступит. И вот только что вернулись оттуда. Я – с новыми письменами на ребрах, он… Он тоже не особо счастливым.
Я же не знала ничего о связях между мужчинами и женщинами нашей расы. Вернее, я знала в теории, что есть истинные пары, есть выбранные друг другом по договоренности. А есть такие, как я – бракованные. Первые понимают, что перед ним истинный, довольно шустро. В таких союзах нет противоречий и проблем – природа позаботилась обо всем. Они, наверное, и в туалет вместе ходят. Вторые мне импонировали больше. Немало было таких, которые не нашли свою половину и сделали выбор без удара гормонов по голове. Гормоны догоняют в таких парах уже по факту слияния, сглаживают острые углы, закрепляют союз… идеально, как по мне. Третьи… Они просто ничего не чувствуют. Теоретики.