Страница 10 из 17
Если Мценск был взят столь незначительными силами, то неизвестно, какое применение нашли прочие полки. Вероятно, они, зайдя на литовскую территорию, по терминологии того времени — «распустили войну», то есть разорили пограничные места и взяли «полон», вместе с тем захватили Любутск, а потом спалили городские укрепления.
В целом можно констатировать еще один поход в карьере князя Д. Д. Холмского, завершившийся успешно.
В 1493 году полководец оставлен в Москве, при особе великого князя. Косвенно это свидетельствует о том, что Даниилу Дмитриевичу уже не хватает здоровья на дальние походы. Иначе князь, столько раз показывавший свой блистательный тактический талант, вряд ли оказался бы вне масштабных военных действий, которые тогда велись на западе России.
Вскоре он скончался.
Князь Холмский был блистательной кадровой находкой Ивана III. Его тактический дар стал солидной гирей на чаше весов переменчивой судьбы рождающейся России. Именно этим инструментом Иван III «сломал» сначала Новгород, затем Казань, именно с его помощью он отразил нашествие Ахмата. Можно многое говорить о социально-экономических и внешнеполитических факторах, действовавших при создании единого Русского государства, но совершенно неправильно сбрасывать со счетов фактор личный. Талантливый полководец всегда в цене. Порой на его плечи ложится бремя спасителя отечества. Иногда он — разрушитель старого порядка, иногда — его восстановитель. Но, стоит повторить, он всегда в цене, поскольку его способности имеют непостижимую мистическую природу дара Божьего, а без него все осложняется.
Итак, искусный полководец всегда в цене… но особенно, если за его спиной — талантливый правитель.
Два несомненных лидера, своего рода «маршала» Ивана Великого, делящие, если применить спортивную терминологию, первое и второе места, это князья Даниил Дмитриевич Холмский и Даниил Васильевич Щеня. Оба они принесли рождающейся на их глазах и их трудами России множество побед. Оба по результативности могут сравниваться с самим А. В. Суворовым. Трудно сказать, кто из них первенствует по заслугам перед отечеством. Скорее можно говорить о другом: когда счастливая звезда первого из них закатывалась, слава второго только-только начала восходить. Фактически в начале 1490-х годов Щеня сменил Холмского в роли абсолютного лидера русской военной элиты.
Значит, пришло время поговорить о князе-Гедиминовиче Данииле Васильевиче по прозвищу Щеня.
Глава 2
КНЯЗЬ ДАНИИЛ ВАСИЛЬЕВИЧ ЩЕНЯ
Тактическая деятельность таких титанов русского военного командования, как князья Д. Д. Холмский и Д. В. Щеня, отмечена пятью-шестью крупными победами на каждого, что ставит их в один ряд с самыми знаменитыми полководцами отечественной истории от начала Руси до наших дней. В сущности, это были русские Наполеоны XV столетия. Или, точнее, Суворовы русского Средневековья. Причем сказать это можно безо всякого преувеличения и безо всяких оговорок.
Князь Даниил Васильевич Щеня происходил из знатнейшего рода Гедиминовичей — потомков великих князей литовских.
Его дядя, И. Ю. Патрикеев, — один из величайших вельмож правления Ивана III, государственный деятель высшего уровня, его сын Василий Косой (двоюродный брат Даниила Васильевича) — также один из ведущих государственных деятелей конца XV столетия. В 1499 году оба они, отец и сын, проиграв при дворе решающий раунд политической борьбы, вынуждены были принять иноческий постриг. После этого какое-либо их участие в военных делах перестало быть возможным.
Однако их близкие родственники, князья Д. В. Щеня и М. И. Булгаков, не пострадали, сохранив прежнее положение в военной элите. Да и другие Гедиминовичи[43] продолжали служить, получая высокие посты. Можно с уверенностью сказать, что в командной иерархии вооруженных сил Московского государства Гедиминовичи конца XV— начала XVI века занимали выдающееся, даже исключительное положение. Очень точно сказал о Гедиминовичах историк А. А. Зимин: «Все они, главным образом, полководцы, отчасти наместники»[44].
Гедиминовичей ценили великие князья московские. И дело здесь не только в том, что они были хороши в службах своих. Есть и иная, думается, более серьезная причина.
Великое княжество Литовское в XIV и XV веках, вплоть до двух больших войн, которые выиграл у него Иван III, являлось державой намного более сильной, нежели Московское государство. И территориально больше, и демографически благополучнее, и в экономическом плане богаче. Это заставляло Москву с почтением смотреть на великих князей литовских и весь их род. Если же кто-то из этого разветвленного семейства оказывался на московской службе, то это обстоятельство давало московским правителям право на законную гордость, во-первых, потому, что Гедиминович становился своего рода живым экспонатом на «выставке достижений народного хозяйства»: вот-де, какие люди у нас под рукой ходят; во-вторых, Гедиминович теоретически мог быть использован как «свой претендент» в случае смуты в Великом княжестве Литовском и борьбы престолонаследников. Московские Рюриковичи почитали за честь породниться с Гедиминовичами. Даниил Васильевич Щеня приходился внучатым братом великому князю московскому Василию III Ивановичу: сестра великого Василия Васильевича Темного (деда Василия III), Анна Васильевна, была замужем за князем Юрием Патрикеевым, родным дедом князя Даниила Васильевича.
Однако при Иване III местническая система (то есть система назначений на высшие государственные и военные посты по знатности) еще не действовала. Она только-только формировалась. Поэтому для блестящей карьеры в те времена «превосходства крови» еще не хватало. Многое зависело от личных способностей, энергии, воли, отваги, ума.
Князь Даниил Васильевич Щеня занял в русской истории место одного из величайших полководцев, проявив все перечисленные качества в изрядной мере.
Неизвестно, когда он родился. Впервые князь упоминается в грамоте по земельным делам от 1457 года. Очевидно, участвовать в сделках с земельной собственностью мог лишь совершеннолетний человек, а совершеннолетие в ту пору наступало около пятнадцатилетнего возраста. И, следовательно, Даниил Васильевич родился не позднее 1442 года. Видимо, и ненамного раньше — учитывая срок его службы (последнее назначение в полки относится к 1515 году).
Притом о каких-либо должностях в военной сфере, занимаемых Щеней, на протяжении более тридцати лет с момента первого его упоминания в письменном источнике ничего не сообщается ни в летописях, ни в документах. Он участвовал в дипломатических переговорах, сопровождал Ивана III в мирном походе на Новгород 1475 года как один из бояр (то есть успел удостоиться высшего служебного чина в России), но нигде в воеводах не бывал. Или как минимум до нас не дошло никаких данных о воеводских его назначениях.
Князь Даниил Васильевич Щеня, настоящая военная звезда XV столетия, впервые получил воеводское назначение лишь в 1489 году, когда московским полкам отдали приказ идти на Вятку. Под командой князя оказались четыре полка, он лично возглавил Большой полк, а главным его помощником стал Григорий Васильевич Морозов прозвищем Поплева — первый воевода Передового полка: «А грамоты писали от государя и великого князя к воеводам князю Данилу Васильевичю Щенята да Григорью Васильевичю Морозову»[45]. Помимо сухопутных сил Даниилу Васильевичу придали в поддержку еще и судовую рать во главе с воеводой Иваном Ивановичем Салтыком Травиным. По земле шли конные полки москвичей, владимирцев, тверичей, а также 700 бойцов от полувассальной теперь Казани. На судах двигались «…устюжане и двиняне, и важане, и каргопольцы, и белозерцы, и вологженя, и вычегженя, и вымичи, и сысоличи»[46].
43
В первую очередь князь Ф. И. Бельский, а также князь А. И. Курака-Булгаков.
44
Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV — первой трети XVI в. М., 1988. С. 35.
45
Разрядная книга 1475–1605 гг. М., 1977. Т. I. Ч. I. С. 29; Разрядная книга 1475–1598 гг. М., 1966. С. 21.
46
Устюжская летопись // Полное собрание русских летописей. Л., 1982. Т. 37. С. 50.