Страница 12 из 19
– Пока чинят паровоз, господин полковник, я осмелюсь предложить вам сыграть одну необычную шахматную партию, – шагнул вперёд рослый инок и положил клетчатую доску на откидной столик под окном, накрыв отброшенный лист письма.
– Вижу, батюшка, смирение – не ваш удел, – мотнув головой, усмехнулся офицер. – Ну, присаживайтесь, расставляйте фигуры. Какими предпочитаете играть?
– Чёрными, естественно, – заговорщицки улыбнулся ряженый инок и, заняв место напротив полковника, скосил глаз на адъютанта, навострившего уши за раскрытой дверью. – Сожалею, но древнее искусство предполагает участие лишь двух игроков.
– Покараульте за закрытой дверью, – распорядился полковник, рискнув остаться наедине с таинственным посетителем. – Молодой человек, под древним искусством вы подразумевали шпионаж?
– Контрразведку, – быстро расставляя фигурки по клеточкам, уточнил Алексей. – Надеюсь, в штабном вагоне найдётся достойный представитель этой профессии?
– К сожалению, специалистов не хватает, и все проблемы возложены на начальника эшелона, – горестно вздохнув, развёл руками полковник. – Итак, фигуры расставлены, первыми ходят белые. Поручик, прошу предъявить документы.
– И сказал Господь: не по одеждам суди́те о человеке, а по делам его, – словно фокусник, эффектно извлёк из широкого рукава монашеской рясы потёртые бумажки Алексей и положил на свободное поле шахматной доски.
Полковник вначале развернул справку с церковной печатью, усмехнулся:
– Легенда у вас, батенька, так себе. Не похожи вы на смиренного инока, а подобную бумажку любой монастырский писарь состряпать горазд – дорого не возьмёт.
Отложив липовую справку, полковник взялся листать странички потрёпанной книжицы загранпаспорта. Изучал придирчиво, даже рассматривал на свет.
– А вот этот артефакт редкий умелец создал, – восхитился произведением эпистолярного жанра штабной офицер. – Лишь первая печать русской погранслужбы чуть размытой выглядит, остальные оттиски как настоящие. И у кого это так фантазия разыгралась, что в паспорт влепили сразу печати двух дальневосточных империй и отдельного административного округа Макао? Я ведь правильно понял – это португальский герб?
– Оттиски печатей и записи подлинные, – скромно склонил голову странник. – В Японии, Китае и Макао я действительно жил продолжительное время.
– Мне тоже довелось несколько лет нести службу в Порт-Артуре, но я не встречал на документах вот эту странную печать, – показав разворот страниц паспорта, произнёс на плохоньком китайском языке полковник и выжидающе посмотрел на путешественника.
– Это отметка в таможенном пункте Тибета, – на сносном китайском языке пояснил происхождение знака Алексей.
– Вы, молодой человек, и в Тибете успели побывать? – вновь перешёл на русскую речь удивлённый похождениями гостя полковник.
– Ходил с торговым караваном, – скромно пояснил юноша.
– Подозреваю, что «поручик Ронин» – это тоже рабочая легенда, – догадался опытный офицер. Так как прикажете вас называть?
– Действительно, я не странствующий инок, не поручик в отставке и даже не Ронин, – откровенно признался гость. – Но Алексей – моё настоящее имя.
– У вас фантастический паспорт, Алексей, – с хитрым прищуром глянул в глаза парню полковник. – Однако с таким и немецкий шпион может путешествовать по русским тылам. Кто сможет за вас поручиться?
– Судите по делам моим, – смиренно склонил голову ряженый инок.
– Да уж, наслышаны, – хлопнул ладонями по коленкам боевой офицер. – Устроил ты в Александровске ночь длинных ножей. С ротой безоружных дезертиров ухитрился гарнизон местной милиции в плен взять.
– Зря поганые нехристи на доброго человека напраслину возводят, – зажал в кулаке медный крест смиренный инок. – Ведь не единой грешной души не загубил.
– А домов сколько пожёг? – двумя пальцами вытащил из-под шахматной доски примятый лист густо исписанной бумаги полковник.
– Одни лишь подпалины под окнами, – разведя руками, отверг наглый оговор добродетельный батюшка Алексей. – Ну, кое-где чуток крышу порушили для острастки супостатов.
– Гранатами, – усмехнулся полковник.
– Что Бог под руку послал, – пожал плечами невинный божий агнец. – Я в ворогов лихих даже картошкой бросался.
– Результативно? – удивлённо поднял брови офицер.
– Ни одного насмерть не зашиб, – улыбаясь, похвалился богатырь, и лишь потом, вспомнив «случайную» гибель несговорчивого главаря банды, погрустнел и перекрестился. – А что до блатного авторитета, так богохульник сам решил долготерпение Господа нашего испытать. Шумнул под сгоревшей балкой, ему по башке привет сверху и прилетел. Упокой, Господи, душу окаянную.
– Чего от меня-то хочешь, батюшка? – с прищуром глянул в глаза ряженому иноку начальник эшелона.
– Прошу взять под своё покровительство раскаявшихся грешников, – опять удивил батюшка Алексей.
– Дезертиры решили искупить вину на полях сражений? – не поверил в поднявшуюся волну патриотизма офицер.
– Да, только они пока не знают о своём горячем желании записаться в рекруты, – продолжал удивлять хитрый батюшка. – Но я обещаю сагитировать заблудшие души. Думаю, парочку пехотных рот можно будет сформировать.
– У тебя, прапорщик Ронин, что, солдаты делением умножаются? – обратил внимание на парадокс в математических действиях счетовода в рясе обескураженный полковник. – Ведь, по моим сведениям, на станции только одна рота потеряшек была.
– Так я не о застрявших на станции солдатах речь веду, а об отряде самозваной городской милиции. Оружием все владеть обучены, азы службы прошли. Чем вам плохи такие бойцы?
– Дезертируют при первом удобном случае, – презрительно скривил рот полковник.
– Времена такие, – горестно вздохнул деятельный инок. – Остальная окопная братия тоже охотнее в тыл смотрит, чем на позиции неприятеля. Однако при должном умении можно и со слабыми фигурами партию выиграть. Вчерашний день тому пример.
Опытный офицер понял, что отправкой на фронт пленённого гарнизона Ронин ловко избавляется от сил противника в городе. Даже если часть дезертиров сумеет вернуться назад разрозненными группками, у Ронина будет время основательно укрепиться в Александровске.
– Эх, Ронин, мне бы в полк побольше таких гроссмейстеров, – с улыбкой глядя на чернявого молодца, помечтал командир.
– В мирские дела смиренному иноку влезать не положено, – скромно опустил глаза баламут в рясе и виновато покаялся: – Восхотелось помочь бывшим однополчанам, вот нечаянно и нарушил устав строгой службы. Я ведь проездом в городе, у меня миссия иная.
– Так ты не останешься хозяйничать в Александровске? – Опять сумел удивить полковника странный агент секретной службы.
– О том, ваше высокоблагородие, у меня к вам будет вторая нижайшая просьба, – склонил голову священнослужитель. – Прошу назначить комендантом гарнизона толкового офицера.
– Самому нужны толковые, – недовольно надул щёки полковник. – Да и кто же сможет в одиночку с ротой бунтовщиков совладать?
– Нашёлся один доброволец, – хитро улыбнулся пройдоха в рясе. – Есаул Ефим Подкова.
– М-м-м, припоминаю, подсадили недавно такого казачка мне в эшелон, – наморщил лоб начальник. – Он всё больше с рядовыми общается, в офицерском вагоне ехать не пожелал.
– Такой и нужен, – кивнул Ронин и вконец обнаглел. – А для подмоги есаулу вы, пожалуйста, ещё десяток казаков отрядите. Формально они все в подчинении начальника эшелона.
– А пулемётов тебе, поручик, не надо ещё на станцию отгрузить?! – возмутился такой беспардонностью полковник.
– Пулемётов на складах с избытком, – потупив взор, скромно признался захватчик. – А вот численность роты изрядно поубавится, когда я всех бузотёров за собой к батьке Махно уведу. И есаулу будет сподручнее верных казаков старшинами в гарнизоне поставить. Ему теперь придётся не только станцию контролировать, но и функции разогнанной милиции выполнять. Я, конечно, помогу разрушить до конца материальную базу уголовников и посоветую привлечь бывших полицейских, однако на формирование действенной власти в городе уйдёт какое-то время.