Страница 11 из 19
– Узко мыслишь, интеллигент, – оттолкнул несознательного соратника вожак революционного отряда. – А как потом боевым товарищам в глаза смотреть будешь, если одних в трудное время бросишь?
– Товарищи со мной к Махно подадутся, а чужеродные служаки пусть кровь за буржуев на фронте проливают.
– А если под трибунал угодят, за мятеж? – совестил Алексей.
– Так пусть разбегаются, коли с нами идти не желают, – упирался Андрюха.
– Анархия – свобода выбора, каждый должен жить по своему разумению, – озвучил азы учения адепт.
– Вот и я о том же, – надул губы молодой анархист, в душе понимая, что атаман всюду прав – нельзя боевых соратников предавать. Ведь выходит, это они с Алексеем всю кашу заварили. Хотели чуток голодающим однополчанам помочь, а сотворили настоящий военный переворот в городе. Андрюха тяжело вздохнул и с надеждой взглянул в глаза атаману. – И как теперь выкручиваться будем?
– Раздобудь-ка мне шахматную доску с фигурами, – отдал неожиданный приказ командир.
– Какими фигурами играть будешь? – выпучил глаза завхоз, имея в виду белые или чёрные.
– В основном конём ходить, – рассмеялся затейник. Вертелась у него в голове интересная идея. Посмотрев на собеседника, он добавил: – Самая непредсказуемая фигура.
За окном послышался гудок паровоза, на стрелке показался воинский эшелон, шедший в сторону фронта.
– А вот и партнёра Бог послал, – шутливо перекрестился инок. – Андрюха, дуй за шахматами.
– Сей момент, батюшка Алексей, – метнулся к двери пройдоха. – Я у телеграфиста доску видел.
Алексей подождал, пока завхоз принесёт клетчатую деревянную коробку с шахматами и, зажав доску под мышкой, вышел на перрон. На минутку задержался у пыхтящего паровоза. Удовлетворённо улыбнулся, когда в чреве железного гиганта звонко оборвались какие-то тросики, лопнула медная трубка и струйка пара просочилась в кабину локомотива. Провожаемый раздавшимися позади громкими богохульными репликами машиниста, инок неспешно двинулся вдоль вагонов эшелона.
Двери теплушек были сдвинуты в сторону, солдаты спрыгнули на перрон перекурить и размять ноги. Алексей обратил внимание на маленькую группку казаков в полевой форме. Особенно его заинтересовал есаул с двумя солдатскими Георгиевскими крестами на офицерском кителе. То, что он ехал не в офицерском вагоне, а вместе с рядовыми однополчанами, сразу понравилось Алексею. Видно, казак выбился в есаулы из низов и предпочитал общество простых бойцов. Такой офицер стал бы идеальной кандидатурой на должность коменданта местного гарнизона.
Придирчивый взгляд странного священника заставил есаула в ответ присмотреться к высокой широкоплечей фигуре в чёрной рясе. Его начищенный, как пряжка солдатского ремня, медный крест контрастировал с потёртой шахматной доской под мышкой. Медленно шествующий по перрону статный инок производил впечатление кадрового офицера, осматривающего солдатский строй. Есаул отбросил недокуренную папиросу и подошёл к странному попу.
– Разрешите представиться, есаул Ефим Подкова, – приложил ладонь к козырьку офицерской фуражки казак. – Батюшка, чем могу помочь? Разыскиваете кого?
– Видимо, уже нашёл, – улыбнулся Алексей и протянул руку для дружеского приветствия. – Рад знакомству. Алексей Ронин – странствующий инок.
– Да, на обычного батюшку вы мало похожи, – почувствовав богатырское рукопожатие, рассмеялся казак.
– Помогите, Ефим, пройти в штабной вагон, – попросил об услуге инок.
– Идите прямо, не собьётесь, – махнул рукой есаул. – В середине состава пассажирский вагон со стеклянными окнами.
– Мне ещё внутрь попасть надо, а у входа часовой, – проявил знание воинских порядков священник. – Да и с вами обсудить ещё кое-что надо до встречи с начальником эшелона.
– Вы меня заинтриговали, господин инок, – пригласил жестом пройтись есаул.
– Много ли станичников сможете по эшелону собрать? – следуя в ногу с есаулом, задал неожиданный вопрос Алексей.
– Десяток наберу. Тут лишь те, кто из госпиталя на фронт возвращается.
– Как вы, господин есаул, отнесётесь к предложению усилить казаками комендантскую роту Александровска? – испытующе глянул в глаза странный инок.
– Не казак выбирает службу, а служба казака, – не отверг заманчивое предложение ветеран. Кровопролитная бессмысленная война народу надоела и ура-патриотизмом уже мало кто страдал. Добровольцы закончились, только присяга и чувство долга удерживали армию от полного разложения. Есаул с подозрением покосился на высокорослого спутника. – Осмелюсь вас спросить, батюшка, а вы кто будете такой?
– Временный хозяин города, – тяжело вздохнув, покаялся попутчику инок.
У лесенки в тамбур штабного вагона стоял часовой с винтовкой на плече, рядом ужом вился шустрый гражданин в клетчатом костюме и шляпе-котелке. Завидев приближающегося высоченного инока в монашеской рясе, нервный субъект опрометью бросился прочь, стремясь затеряться в толпе солдат.
– Не вас ли, уважаемый, так испугался юркий тип? – заметил паническую ретираду казак.
– Напраслину возводят на святого человека, – опять показно-смиренно вздохнул грозный инок. – А я ведь ни одну живую душу в городе не загубил.
– Так вам вроде по статусу и не положено, – почувствовал недосказанность есаул.
– Потому и править городом не смогу. В военное время строгость требуется.
– У казаков не забалуют, – дал неформальное согласие на службу в городе Ефим Подкова и обратился к часовому: – Что за штатский хлыщ тут вертелся?
– Представитель городской управы, ваше благородие, – отрапортовал рядовой. – Передал пакет адъютанту его высокоблагородия.
– Зови адъютанта, скажи, хозяин города в гости пожаловал.
– Будет исполнено, ваше благородие, – поторопился выполнить приказание часовой.
– Командир у вас хоть боевой, или из штабных? – прощупал заранее Алексей.
– Полковник Ковальчук ещё в Японской компании первые ордена получил, – уважительно отозвался о ветеране есаул. – Справный вояка.
Вскоре появился адъютант штаба. Молодой, но толковый, он сразу обратил внимание на зажатую под мышкой священника коробку.
– Часом, батюшка, не бомбу в вагон пытаетесь пронести?
– Желаю сыграть партию с господином полковником, – раскрыл коробку с шахматами Алексей. – По ходу игры обсудив важные мирские дела.
– Некогда господину полковнику городские дрязги разбирать, – уже зная содержание жалобы от влиятельных горожан, скривился адъютант. – Обращайтесь в Екатеринослав, эшелон спешит на фронт.
– Пока паровоз не починят, у меня будет время развеять скуку вашего начальника, – удивил новостью наглый инок.
– Дневальный, узнать, что там с паровозом, и доложить! – крикнул в открытую дверь вагона адъютант. Потом придирчиво осмотрел статную фигуру инока, не решаясь предложить полный досмотр. Однако никаких подозрительно выпирающих из-под рясы предметов визуально не обнаружил и дозволил пройти в вагон. – У вас полчаса, батюшка.
– Ну, это как игра сложится, – не согласился с жёстким регламентом наглый посетитель.
Недовольный адъютант провёл строптивого батюшку по проходу вдоль купейных отсеков. Постучал костяшками пальцев по раздвижной дверце купе в середине пассажирского вагона, используемого под штаб. После получения разрешения войти, сдвинул створку двери и жестом ладони предложил гостю пройти, сам при этом занял пост у окна напротив входа. Руку демонстративно положил на клапан расстёгнутой револьверной кобуры.
– Здравия желаю, господин полковник! – строевым шагом ворвался в купе Алексей и вытянулся по стойке смирно. Шахматная доска выскользнула у священнослужителя из-под мышки и, будто привязанная, упала точно в ловко подставленную ладонь. – Разрешите представиться – поручик Алексей Ронин.
Полковник слегка опешил от такого напора. Отложил на столик развёрнутое письмо, скрестил на груди руки и, наклонив голову, оценивающе глянул на двухметрового молодца в монашеской рясе.
– Мне доложили, что аудиенцию просит хозяин города, – саркастически скривил губы пожилой мужчина с сединой на коротко стриженых висках. – А явился шут. Как изволите понимать сей цирк? Я же велел передать через адъютанта, что у меня нет ни времени, ни полномочий влезать в местные дрязги.