Страница 114 из 203
Баронесса поджала губы и молча последовала за отцом с дочерью. Мальчик не обрадовался приходу тётки, но послушно рассказал, как на них напали разбойники и уничтожили охрану, как ударили папу, и он упал, как один из них схватил маму, и как «новая мама» перестреляла их из лука.
– Она бежала за ними и стреляла в спину, пока они не закончились, – завершил он свой рассказ.
– У вас было мало людей, барон? – спросила Лара. – Зачем нужно было вмешиваться самому и тем более вмешивать дочь?
– У нас вообще не было с собой людей, – ответил отец. – Мы с дочерью были там одни. Нас, видите ли, лишили имения из-за дурости моего сына, который вопреки моей воле поддержал Мартина. Мы имели некоторые средства и решили ехать на юг. В пути не повезло нарваться на мерзавцев, которые на свою беду решили позабавиться с моей дочерью.
– Думаю, что им очень не повезло, – заметила баронесса.
– Нам – тоже, – ответил отец. – Главный мерзавец оказался сынком графа, который организовал на нас охоту. Для нас единственным выходом было обратиться к правосудию герцога, но чтобы до него добраться, пришлось уйти с тракта и изрядно полазить по лесам.
– А как убили Алисию?
– Засада, – ответил Рон. – Мы уже выехали на тракт, когда лучник убил баронессу и тяжело ранил меня. Дочь перебила разбойников и сумела в дождь доставить меня и Алекса во дворец герцога. Мне пришлось долго лечиться, да и Алекс простудился.
– Это меняет дело. Увидев вас, я подумала...
– Я понял, – прервал отец, – можете не продолжать. У вас были основания так думать. Я и сам в подобной ситуации отнёсся бы с подозрением к неизвестно откуда взявшимся людям.
– Я рада, что вы это понимаете. Мой муж богат, и я никогда не стала бы претендовать на это имение, даже если бы имела на это право. Меня только беспокоит будущее мальчика. Но вы так и не ответили, есть ли подоплёка в этом нападении и гибели брата.
– Алекс, сходи к Гале и немного побудь с ней.
– Мамочка, я хочу с вами!
– Я кому сказала!
– Ладно, ты только не сердись.
– Он вас любит, – заметила Лара.
– Я его тоже. Почему вы решили, что это не обычное нападение?
– Я ничего не утверждаю. Просто отец ненавидел Ленара, а брат отвечал ему тем же. Наверное, я плохая дочь, но я рада, что отца уже нет в живых. Он ведь и Алекса не любил. Последние годы меня здесь не было, но брат присылал письма. Так было что?
– Я связан словом и не имею права об этом говорить.
– Вы ответили. Я так и чувствовала, что это не кончится добром. Проклятый замок! Как я рада, что отсюда вырвалась!
– Не внесёте ясность в один вопрос? – спросил отец. – В чём причина такой любви баронов Ксавье к земляным работам?
– Мужчины моего рода никогда не посвящали женщин в свои дела. Знаю только, что отец этим не занимался, хотя у него были какие-то тайны, связанные с подземельем. Но я их не знаю, у нас в семье не поощрялось любопытство.
Лёд недоверия был сломан, и до обеда общение носило непринуждённый характер. Пообедав, гостья засобиралась в обратный путь.
– Раз у Алекса всё в порядке, не буду задерживаться. Может, приедем летом, а лучше приезжайте вы к нам.
Она уехала, а отец и люди Джока взяли инструменты и спустились в подвал. На этот раз им повезло с первой попытки найти место упокоения основателя и его свиты.
Глава 38
– Можешь полюбоваться, дочка. – Отец пододвинул к ней диск размером со свою ладонь, тускло блеснувший жёлтым.
– Это он?
– Да, это походный знак короля-основателя, а это его меч. – Он показал на длинный меч в простых ножнах. – Там очень сухо, и всё хорошо сохранилось. За столетия сталь потемнела, но гравировку герба хорошо видно.
Альда взяла в руки диск медальона, на котором можно было рассмотреть грубое изображение солнца. Он был тяжёлый для того, чтобы долго держать в руке, и неприятно холодил кожу.
– И такое носить на шее?
– Раньше люди были крепче. Его меч весит раза в два больше моего.
– Кого ещё нашли?
– Их там двенадцать. Парни собирают находки и помечают, у кого что взято.
– Для чего это нужно, папа? Похоронить всех...
– Не могу, дочка. О судьбе останков пусть думает герцог. Может, он так и решит или позволит родственникам забрать тела их предков и упокоить в родовых склепах. Там у каждого родовое оружие, но некоторые гербы мне незнакомы. Выжили не все знатные роды того времени. Но есть и те, кто принадлежит к очень влиятельным семействам. Думаю, что в них будут благодарны тому, кто вернёт им родовые реликвии и тела предков.
– А так же потребуют наши шкуры, – невесело усмехнулась Альда.
– Смотря как всё преподнести, могут ещё отблагодарить.
– И что будем делать дальше?
– Когда закончат внизу, закроем проделанное нами отверстие, а вещи отправим во дворец герцога. Наверное, надо съездить туда самим.
– А подвалы?
– Если барон Лишней хочет, пусть присылает людей в них копаться. Лично я сыт по горло и подвалами, и тайнами баронов Ксавье. Если к этому и вернусь, то очень нескоро.
– И когда ты думаешь поехать?
– Дня через три-четыре, если не испортится погода.
– Значит, я успею съездить к баронам Кариш.
– Носишься со своим инструментом?
– Не только. Гале тоже нужно повидать отца, если она решила остаться с нами.
– Да, это нужно, – согласился отец. – Тогда завтра вместе съездим.
– Будет жаль, если Свен не успеет сделать струны.
– Сделает он тебе струны, можешь не переживать. Ему самому загорелось сделать такое, чего никто не делал. Это интереснее, чем ковать подковы.
Отец как в воду глядел. В тот же день, уже под вечер, Свен принёс ей готовые наборы струн.
– Вы, госпожа, извиняйте, – сказал он, – но тоньше тех струн, какие я приносил в прошлый раз, получилось сделать только одну. Пробовал ещё тоньше, но ничего не получается. А вот толще сделал. Обе струны одинаковые, но на одну навита проволока, о которой вы говорили.
– А как же получилось сделать такую длинную проволоку? Или ты мотал из кусков?
– Из кусков никак нельзя: всё расползётся. Я придумал вертушку, на которую цепляю один конец нити, и кручу, а сын греет заготовку, чтобы не остыла. Так можно тянуть очень длинную проволоку. Не сразу, но приноровились. Теперь я могу сделать этих струн сколько хотите. После вытяжки их надо шлифовать и полировать, но это нетрудно. Самая загвоздка в навивке. Сын за день смог сделать только две струны. Но я придумал, что ежели к одному концу нити прицепить для натяжения груз, а второй конец вращать, то проволока намотается виток к витку.
– Это хорошо. Мне самой не нужно много струн, хватит трёх наборов, но к тебе будут обращаться с заказами мастера из тех, кто делает музыкальные инструменты.
– Тут вот такое дело... Инструмент ваш будет звучать звонче, да и громче тоже, но я думаю, что струны всё-таки время от времени придётся менять, особливо если много играть. Жильные в этом будут покрепче.
– Тебе же лучше, будут заказывать про запас. Сколько ты их принёс?
– Два полных набора по шесть штук. Но я их много вытянул, сын сейчас полирует. И проволока ещё есть. У меня и дочь этим заинтересовалась. У неё есть дуара,* так уже стала просить и ей поменять струны.
(* дуара - струнный инструмент с более длинным грифом, чем у дейры. Корпус делался не из дерева, а из сушёной тыквы. В отличие от дейры, на которой играли дворяне и большинство менестрелей, дуара была инструментом простонародья.)
– Без переделки не получится, – сказала Альда. – Натяжение струн больше, поэтому корпус, и в особенности гриф, должны быть прочнее.
– Тогда закажу корпус мастеру у соседей. Он большой умелец по дереву.
– Не всякое дерево подойдёт. На корпус лучше пустить липу, а гриф сделать из дуба. Всё должно быть хорошо высушено и покрыто лаком от воды.