Страница 112 из 203
Женщины дружно проигнорировали его высказывание, и они молча въехали в редкий сосновый лес. Кони осторожно ступали по поддающемуся под копытами мху, сверху на всадников капала растаявшая на солнце изморозь, а небо, видное сквозь редкие кроны, начали затягивать облака. Наконец деревья расступились, и впереди блеснула вода. Пришлось проехать ещё немного, прежде чем Гаенская топь открылась перед ними во всей красе. Чёрное зеркало воды раскинулось вширь сколько хватало глаз. В отдельных местах были видны то ли поросшие травой и мхом кочки, то ли островки растительности, а в отдалении, шагах в ста от берега, из тумана выплывала она. Довольно высокая башня конической формы, с частично обвалившейся верхушкой. Было видно, что она сложена из больших, плохо тёсанных каменных глыб, поросших мхом.
– Вряд ли вы найдёте здесь уток, – сказал Свен. – В этом месте почему-то не чувствуется жизни.
Словно для того чтобы опровергнуть его заявление, со стороны башни донёсся раздирающий душу вопль. Крик был наполнен такой первобытной жути, что не по себе стало даже Свену. Женщины побледнели, а Лаша прижала к себе заплакавшую Майю.
– Это и есть ваше привидение? – спросил Свен. – Понятно, что кричал не человек, но я не могу связать этот крик ни с одним из известных мне зверей. Вообще-то, это не топь, скорее, заболоченное озеро. На лодке можно было бы...
– И думать забудь! – вскинулась жена. – И вообще, давайте возвращаться. Я уже достаточно налюбовалась на эту башню, ещё ночью приснится. А Майя до сих пор боится.
– Я не боюсь, – запротестовала девочка, прижимаясь к матери и искоса глядя на Алекса. – Просто немного страшно.
– Да, надо возвращаться, – решительно поддержала Лашу Гала. – У меня после того крика прошло желание любоваться здешними видами. А ехать туда на лодке – это безрассудство. Недаром башню так боятся крестьяне, да и дичь здесь не водится, сами сказали. Интересно, чем оно питается. Рыбу жрёт, что ли?
– Уезжаем, – согласилась Альда. – Когда доберёмся до замка, будет время обеда.
Когда заехали в ворота замка, с потемневшего неба стали, кружась, падать крупные хлопья снега. Все слегка озябли, а тут ещё усилившийся ветер норовил забраться под одежду, поэтому поспешили в замок.
– Наших не нужно рассёдлывать, – сказал конюху Свен. – Пообедаем и поедем домой.
– Может, заночуете? – предложила Альда. – Смотрите, какой снег!
– Нет, как-нибудь в другой раз. Доберёмся быстро, только закутаем дочь потеплее. Мы не думали задерживаться, так что не всё надобное на сегодня сделано.
Они освободились от верхней одежды и прошли в жарко натопленное помещение гостиной, где и просидели до приглашения на обед, болтая о пустяках. О случившимся на болоте не сказал никто.
Барон задержался и пришёл в трапезную, когда уже заканчивали есть. Рон выглядел весёлым, но Альда поняла, что он чем-то озабочен.
Поев и поблагодарив хозяев за гостеприимство, Газлы собрались и уехали.
Альда оставила расстроенного разлукой с дамой сердца сына Гале и догнала идущего в свою комнату отца.
– Что-то случилось? – спросила она. – Почему ты такой сумрачный? Что-нибудь нашли?
– Нашли, но не то, что искали. Толковых ребят оставил Джок. Мы сегодня ничего не ломали, а обследовали то, до чего легко добраться. Нашли несколько пустых комнат и два подземных хода. Один креплён деревом и обрушен, а второй облицован камнем и прекрасно сохранился. Выходит в овраг рядом с Леей и прикрыт разросшимися кустами.
– Я думаю, что это не все ваши находки?
– Ты права, нашли ещё две камеры. Одна пуста, а вторая была закрыта на замок. В ней обнаружили высохшее женское тело с ошейником на шее. Там очень сухо, так что труп не сгнил. Это обтянутый кожей костяк, одетый в лохмотья. Арне его осмотрел и считает, что при жизни это была красивая молодая женщина, причём дворянка.
– Как он смог определить такое по останкам?
– То, что молодая и стройная, видно по костям, с возрастом они меняются. Да и волосы у неё были роскошные. А принадлежность к благородному сословию определил по ногтям. У крестьянок не бывает таких длинных и ухоженных ногтей. Её заперли там умирать от голода. Может, ещё приходили полюбоваться на мучения. На ошейнике с внутренней стороны сделаны шипы. Предки были людьми суровыми, и за ними числится много такого, о чём не принято вспоминать, но эти бароны явно чокнутые.
– Алекс не такой! – возразила Альда.
– Алекс мал, но у него уже сейчас гонору больше, чем хотелось бы видеть. Ты этого не замечаешь, потому что ему ровня. Вспомни себя маленькой. Ты дружила со всеми детьми своего возраста, а то и старше, не делая различий, есть в них благородная кровь или нет. А он весь день мается от скуки и отсутствия друзей, хотя у конюха есть сынок девяти лет. Славный мальчишка, вы у него брали лук. Гленом его зовут. Но воспитание не позволяет Алексу близко общаться с теми, кто ниже его по положению. Да и ты подаёшь пример.
– Это когда такое было?
– Да постоянно. Дома ты знала слуг поимённо, всё, чем они жили, а здесь? Многих ты знаешь?
– Кузнеца, лесничего, мою служанку.
– С лесничим познакомилась, потому что неохота одной идти в лес, – с сарказмом сказал барон. – К кузнецу даже сама поехала, хотя могла послать слугу. Очень уж захотелось сделать новый инструмент. Ну, а служанка постоянно тебя развлекает.
– У меня от её болтовни уже мигрень.
– Не надо, ты прекрасно поняла, что я хотел сказать. Баронство – это не только преимущества и привилегии, это ещё и обязанности. Господин должен знать своих слуг, а ты только раздаёшь указания и не интересуешься теми, кто тебя обслуживает. В больших имениях, где под сотню слуг, их трудно запомнить, но у нас не наберётся и двух десятков!
– И ты всех знаешь?
– А как же. Тебе по приезде представляли нашего капитана, а ты мне его не назвала. Получается, забыла. А у него есть жена Атлика и дочь Мара одиннадцати лет. Очень приятная семья. Или десятник Мел Гарт, толстый такой дядька с усами. Большой любитель рассказывать смешные истории. Нашего конюха зовут Савр Дире, в прошлом году у него умерла жена. Повара ты, конечно, знаешь, просто забыла упомянуть. Тебе всех перечислить?
– Не надо, – ответила Альда, у которой щёки горели от стыда.
– Учись, доченька, – отец обнял её и прижал к себе. – Кто знает, сколько мне осталось? Вряд ли кто-то станет тебя учить, кроме жизни, а она суровый учитель. Я всё время и силы вкладывал не в тебя, а в твоего непутёвого брата, поэтому ты многого не знаешь и будешь делать ошибки. Не очень из-за этого расстраивайся, потому что ошибаются все. Ладно, довольно об этом. Лучше расскажи, что вы видели на болоте.
– Видели только башню, а вот слышали не пойми кого. Заорал кто-то оттуда таким жутким голосом, что аж мурашки по телу. Свен сказал, что не может припомнить зверя, который так кричит.
– Ещё одна загадка. В другое время я, может, и заинтересовался бы, а сейчас уже безразлично. Пусть себе кричит. Само оно оттуда не лезет, а люди сторонятся болот. Получается, что от него нет никакого вреда.
В дверь робко постучали, и вошедший слуга передал, что к госпоже баронессе пожаловал кузнец.
– Иди, раз пожаловал сам тёзка нашего Газла, да ещё по твоему делу, – отпустил отец. – Смотри, что творится на улице! Настоящий снегопад. Наверное, вы с Газлом наколдовали для оленьей охоты. Вот нужно было Свену тащиться в замок по такой погоде. Ты хоть напои его горячим чаем, окажи уважение человеку.
Альда спустилась в прихожую и сама встретила гостя.
– Здравствуйте, Свен! Что же вы пошли в такую погоду? Снимайте куртку и отдайте девушкам. Пока будем разговаривать, она успеет высохнуть. Пусть нам подадут чай в гостиную, и попросите Стина, чтобы был погорячее.
Слуга побежал на кухню выполнять приказ, а девушка повела немного робеющего от непривычной обстановки кузнеца в гостиную.
– Сейчас принесут чай, и вы немного отогреетесь. Как вас не занесло снегом по дороге? То не выпадет ни снежинки, а то как прорвало небеса.