Страница 7 из 16
– Дэви, что же с тобой произошло? – она волновалась за меня, и волнение её заключалось в том, что она не знала причины моей подавленности, которая была так хорошо видна на моём лице.
– Всё хорошо – пробубнил я, чуть слышно.
– Нет, Дэви, всё плохо, я же вижу. Прошу, скажи, в чём причина? Это связанно с Лией Бенсон?
– Нет, Маргарет Джозеф, дело совсем не в ней.
– Тогда в чём? – спрашивала она, перекладывая тетради учеников с рабочего стола.
– Мои родители разводятся – вспыхнул я, отвернувшись, чтобы скрыть эмоции, что нахлынули на меня.
– Просто прими это как факт – сказала она, а я посмотрел на неё, совсем не ожидая холодного отношения ко мне от этого человека.
– Принять? – недовольно отозвался я.
– Люди расходятся, и это совершенно нормально.
– Но не тогда, когда они прожили столько лет вместе, любя и уважая друг друга! – я захотел уйти, но Маргарет меня остановила.
Я не смог противиться, и посмотрел прямо ей в глаза. Её взгляд был такой пронзающий насквозь, что я, вглядываясь в её глаза, будто бы смотрел на какую-то планету, прямиком из космоса.
– И даже тогда, Дэви. Жизненные пути могут разойтись в любой момент.
Как могла такая добрая и чувственная женщина говорить такие вещи, будто ей совершенно безразлична судьба моих родителей? Я ожидал от неё другого ответа…
– Так не должно быть – нехотя отрицал я, присев на парту. – Почему вы бесчувственно относитесь к таким серьёзным вещам?
– За свои двадцать семь лет я потеряла достаточное количество людей, чтобы быть такого мнения – она взглянула на меня, и этот взгляд был многоговорящим. Он сказал мне больше, чем могут сказать слова, и я опустил глаза.
– Я не хочу терять… – чуть слышно произнёс я, вспоминая все свои потери.
Занятая своим делом, Маргарет подошла к полке полной книг, чтобы поставить ещё одну, а затем села рядом со мной. В её поведении было что-то детское, раскрепощенное, словно её не смущала наша разница в возрасте.
– Никто не спрашивает, хотим мы этого или нет.
– Я понимаю, вы хотите сказать, что нужно смириться? – я посмотрел на неё сверху вниз, внимательно следя за движением глаз.
– И смириться с таким нельзя – глаза Маргарет забегали по комнате. – Люди беспомощны.
В какой-то момент я понял, что Маргарет Джозеф вовсе не безразлично относится ко всему – она разбита. В данную секунду нас сроднило именно это, и я почувствовал, как она прикоснулась к моим плечам. Преодолев личное пространство друг друга, мы обнялись, словно ища поддержки и утешения в крепких объятиях ученика и учителя. Я не чувствовал ничего постыдного, и мне просто хотелось ощутить тепло внутри себя. Маргарет помогла мне, и я был благодарен ей от чистого сердца.
В потёмках класса из-за пасмурной погоды за окном, она отстранилась от меня, а я продолжал стоять, опустив голову. Руки скользнули по её спине, и я заметил, как исчезали прикосновения. Маргарет подняла мою голову за подбородок, и улыбнулась, поправляя не так упавшие локоны моих волос.
– В какой-то момент тебе станет легче – проронила она, возвращаясь к неотложным делам работы.
Что-то внутри всё ещё продолжало терзать меня. Я поспешил вернуться домой, пока погода совсем не испортилась. Когда я был уже возле родного порога, началась метель, и в мною открытую дверь начал врываться снег, который как незваный гость, создал мне неудобства. Залетавший в дом снег быстро таял от тепла камина, и мне пришлось принести тряпку, чтобы протереть пол.
Я защёлкнул замок в двери, и прошёлся по дому в поисках нужной мне тряпки, после чего убрав с порога растаявший снег, я понял, что находился в доме один. Мама в последнее время каждый день после работы направлялась к моей бабушке, и больше не оставляла мне записок утром. Я уже начинал привыкать к такому, и мне становилось с каждым днём всё комфортнее принимать данный образ жизни, которым начинали жить я, и мои родственники. Но как бы я не привыкал ко всему происходящему со мной, мне всё так же было плохо от одной мысли об отце.
Следующая неделя тянулась как целая вечность, и мне показалось, что это была самая долгая неделя в моей жизни. За эту неделю не случилось ничего грандиозного, что обычно случалось в моей жизни когда-то, и я просто сидел целыми днями дома. Не то, чтобы я не ходил в школу, но я каждый день в этой неделе проводил так, что после школы я сразу шёл домой, и больше никуда не выходил. Я постепенно стал замечать, что моя жизнь начинает терять краски, и я перестаю чувствовать её вкус, мне с каждым днём становилось всё скучнее жить, и это было для меня просто невыносимо.
Я уже было повяз в этой повседневной рутине, что окружала меня, но всё ещё хотел чувствовать себя полностью свободным, как раньше. Раньше я мог уйти хоть на край света, а после вернуться домой бодрым и весёлым, теперь же, даже если я совершу этот поступок, мне не станет весело, как раньше. Я понимал, что среди такого огромного количества пространства, что окружало меня, мне вдруг стало тесно.
Подойдя к холодильнику, я открыл его, и обнаружил, что тот совершенно пустой, и кроме банок солёных огурцов, что давала мне моя бабушка ещё в начале осени, там ничего не наблюдалось. Мне не хотелось солёного, я хотел полноценно поесть за весь этот день, что я провёл, сидя в обнимку со своей депрессией. Именно пустота в холодильнике заставила меня выйти на улицу, где уже начинало холодать, и изредка валил снег. Зима в этом году наступила рано, ещё в середине октября, и зимняя погода уже давала о себе знать. Я накинул куртку, и, закрыв дверь дома со стороны улицы на замок, я оглядел улицу, на которой проживал. Вся улица была занесена снегом, и из-за резкого похолодания, над домами стоял густой туман, который буквально будто бы проглотил макушки крыш. Я взглянул наверх, и узнал, что неба не было видно в результате тумана, который ещё и преградил мне путь в магазин, и я чуть ли не заблудился в родном городе. По дороге в магазин, ко мне подъехала большая машина, и водитель, остановив машину рядом с тротуаром, открыл окно, и спросил меня о том, как добраться до нужной ему улицы. Я пробурчал что-то невнятное, и не став больше отвечать на вопросы неизвестного мужчины, пошёл дальше. Тот недоумённо посмотрел на меня, и, вздохнув, свернул на дорогу, сигналя впереди едущей машине.
Наконец сквозь туман, я увидел неоновую вывеску магазина, и с чувством победы, зашёл внутрь него.
– Баркер, как поживаешь? – радостно произнёс продавец, с которым я был знаком.
– Привет, Стивен! – я натянул улыбку на лицо, и пошёл к полкам, где лежали продукты.
– Что-то давно тебя здесь не видел, пропадал куда? – начал расспрашивать меня Стивен, постоянно почесывая правую руку, своими коротенькими пальцами, на которой я разглядел покраснения. От того, что я увидел, мне стало отчасти противно, но я не подал виду, и продолжил искать продукты дальше, но теперь с полностью закрытой упаковкой.
– Да нет, я просто занят был – отвечал я, выбирая продукты. Мой взгляд изредка падал на Стивена Фелпса, и на его красную правую руку, и, смотря на это, моя правая рука, слегка вздрагивая, ощущала пробежавшие мурашки.
– Чем же? – усмехнулся он, явно вспоминая о том, что видел меня во всей красе проявления моей лени.
– Не поверишь – я посмотрел ему в глаза, и сделал удивлённое выражение лица – учился…
– Да ну тебя! – отмахнулся Стивен, перестав чесать правую руку, и принялся поправлять жидкие волосы.
Я пожал плечами и не стал больше смотреть на Стивена, меня больше интересовала моя жажда, которую я должен был утолить. Зайдя в магазин, я так и не описал это место, что я должен был сейчас же сделать, ведь я бывал раньше тут каждый день. Магазин, которым владел Стивен Фелпс, не выделялся ничем таким выдающимся, что отличало бы этот продуктовый магазин от других магазинов в моём городе. Но в этом магазине было что-то особенное, из-за чего я постоянно приходил сюда, а не в магазин через дорогу от моего дома. Эта особенность заключалось в самом владельце – Стивене. Мне почему-то казалось, что он человек с прекрасной душой. Как обычно бывает, обложка его была невзрачна, но содержимое в ней было прекрасное. Смотря на Стивена с этой стороны, я вспоминал других людей, чья обложка была красива, но внутренняя сторона была пуста. Думая подобным образом, я пришёл к вопросу о том, какой могла представиться Лия Бенсон. Я совсем не знал о ней ничего такого, кроме как о том, что она будто бы не позволяет о ней ничего узнать…