Доминирующая раса

Плотным фронтом. По-прежнему. Без задержек. Враг не разменивался на колонии.

Оставалось пять дней пути до сердца Ареала.

До великой Древней Земли.

И двое суток — до нас.

— Существует такая вещь, как разведка, — сказал местер Ценкович, Элия Наумович, как его без лишних просьб звали уроженки Седьмой Терры. — В особенности агентурная разведка.

— И как вы ее себе представляете? — фыркнула Саша, — если расы разные?

Ассириец отпил кофе из пластиковой чашки и поставил ее на пластиковое блюдце — так плавно и любовно, словно прикасался к драгоценнейшему фарфору.

— Кто из нас ксенолог, Сашенька, вы или я? — необидно хмыкнул он. — Если вы думаете, что шишки нашего Ареала тридцать лет хлопали ушами, вы сильно ошибаетесь. Они, конечно, думали о своем благе, кто же такой дурак, что о нем не подумает? Но о благе вероятного противника они тоже думали, много и нехорошо. Все распланировано…

— Даже уничтожение земного питомника?

Я не собиралась ничего говорить. Я здесь чужая пока что, могу и не стать своей. Собиралась молчать. Кто-нибудь обязательно сказал бы вместо меня. Но это слетело с губ помимо воли.

Ценкович поднял печальные черные глаза.

— Бывают и просчеты, — согласился он. — Очень грустные, нелепые и удручающие просчеты. Без них не бывает.

Вообще-то психолог нас так успокаивал. Через несколько часов начиналась наша передислокация из комфортных жилых отсеков крейсера на суда приписки. Предбоевая.

Что-то не похоже на случайный поворот беседы. Только не беседы с психиатром-ксенологом. К чему он клонит?

— Существует такая планета, как Дикий Порт, — сказал он. — Слыхали?

У меня мурашки побежали по коже.

Почему-то все смотрели на меня. Ценкович смотрел — и все смотрели, как по приказу.

— Да, — ответила я. — Всерасовая. Пиратская. Вы хотите сказать, что там существует агентурная разведка?

— Там существует республика, — мягко проговорил шумер. — И в настоящий момент ею руководит Homo sapiens. Его представитель недавно прибыл сюда. Если второй фронт уже не открылся, прелестные местры, то скоро откроется. Можно с уверенностью сказать, что мы во Вселенной не одиноки.

Его закидали вопросами о пиратах, республике, планете и собственно миссии представителя — всех удивляло, зачем было слать гонца вместо того, чтобы спокойно поговорить по галактической. Меня как раз это не удивляло. Ррит изобрели новый тип связи — сигнала даже найти не могут, а перехватить всем знакомую человеческую галактическую передачу — дело нехитрое. Думаю, на Диком Порту в особенности.

Я пыталась осмыслить сказанное. Мастера полагали, что наблюдают реализацию планов местера Уильяма по обретению высшей власти. Элия Наумович же намекает, что расчет отнюдь не личный, а занимались этим высшие лица Ареала и едва ли не ради Ареала же.

Собственно, одно другому не мешает.

Местер Уэно на «Испел» отвлекал пассажиров историями о Магеллановом облаке. Местер Ценкович на «Гагарине» отвлекает солдат рассказами о помощи, которая обязательно придет. Мудрые, мудрые люди…

Не то чтобы я была пессимисткой. Я просто случайно знаю, что на Диком Порту помимо людей много лет обретаются и ррит, и чийенки, и все прочие. И после поражения ррит в войне именно там наши самые страшные враги копили силы. Так что у неведомого местера — владыки пиратов возникнут определенные проблемы с помощью войскам человечества.

Если он, владыка, вообще жив…

Ценкович еще договаривал, мягкими движениями рисуя в воздухе какие-то каббалистические знаки.

Ввалился Морган.

Он опять был небрит, зато выглядел совершенно здоровым и бодрым. Я за него порадовалась и удивилась, почему он все еще в штатском. Должны, вроде, были зачислить куда-нибудь…

— Местер Ценкович! — заорал Морган от дверей, по обыкновению громко и по-хамски. — Вы вот где? Ну… ну вы додумались сигнал на браслетнике отключать! И это в военное время! Вам знаете, сколько раз звонили?

— Что? — почти испуганно вскинулся Элия Наумович, но на лице у него было написано, что обо всем он прекрасно знает и сигнал отключил вполне осознанно.

— Когда я уходил, — доложил Морган, — собирались по общекорабельной вас вызывать. После того, как с распечатками ознакомятся. Вы лучше сейчас идите, там знакомиться особо не с чем.

— Вы это о чем? — сладким голосом осведомился шумер, делая вид, что добрых трех десятков навостривших уши женщин вокруг него не существует.

Мне было и смешно, и любопытно до смерти.

Ценкович — прелесть. Ну, знаете, бывают такие чудесные старые хрены, про которых думаешь — ах, если бы он был моложе хоть лет на двадцать! Беда в том, что свое обаяние они приобретают именно с возрастом. В молодости местер Ценкович наверняка был унылой чернявой жердью. Шумные здоровяки вроде Моргана к старости резко скучнеют и начинают пить…

А вот мастеров в старости я просто не представляю. Мастер Михаль казался мне всего лишь уставшим, не выспавшимся, а седина ничего не значила.

Дитрих, разменявший восьмой десяток…

— Об адмирале Захарове, — со значением произнес Морган. По-русски он говорил еще хуже меня, несмотря на продолжительную работу в компании двух уральцев в бытность свою «стратегическим». Может, просто не мог избавиться от акцента, — и прозвучало «Закхарофф».

Семитерранки засмеялись. Добрая половина — молодые и привлекательные, все как на подбор — стройные, и местер Стюарт насупился.

— Сигнал поймали? — продолжал уточнять Элия Наумович. — Или местер Терадзава?

— Местер Ценкович, — мрачно перебил Морган. — Командующему требуется ваша консультация. Как ксенолога.

— Поверю вам на слово, как корсару, — съязвил ассириец.

Я не успела удивиться тому, откуда Ценковичу известна биография Моргана. И почему такие щекотливые подробности он без стеснения сообщает публике. Ксенолог продолжил:

— Милые местры, позвольте представить вам полномочного представителя начальника альтернативной республики Дикий Порт.

Если б я уже не сидела — я бы села.

От королев красоты тоже иногда случается польза.