Страница 8 из 10
Самым бесполезным, по общему мнению, членом банды был Рыжий. Незадолго до амнистии попал на «малолетку» за мелкую кражу. Артист с бандой его встретил в окрестностях старой тюрьмы. Мародёры пустили Рыжего к огню, накормили, а тот сполна «отплатил» им – как настала ночь, обчистил их и дал дёру. Да только далеко ему уйти не удалось – Артист предположил такой исход встречи и подкараулил мальца. Но наказывать не стал, а за смекалку и наглость взял в банду. Правда, толку от Рыжего было мало. Только ел раза в два больше, чем всякий другой мародёр Артиста.
Был в банде Артиста и свой мастер выживания – Побег. Он был известен своими десятками побегов из разных тюрем. Он прекрасно ориентировался и много чего мог рассказать о подножном корме и охоте. Без которых банде Артиста не суждено было выжить ещё в первую зиму после амнистии.
Единственный человек, про которого в банде никто практически ничего не знал, был Дед. Только Артист знал, что до амнистии Дед был паханом одной из тюрем. Что сподвигло Деда стать обычным мародёром, ещё и под рукой мошенника, Артист знал. Но не позволял себе даже об этом думать. В век высоких технологий и мысли можно было подслушать, а он обещал сохранить эту тайну.
Разные личности собрались в банде Артиста. Их было немного. Но все они верили в своего старшего. За время, пока Артист руководил своим небольшим отрядом, он не допустил ни одной ошибки и не потерял ни одного бойца. Он искусно лавировал между сходящимися в бесконечных и бессмысленных стычках мародёрами, грабил только те деревни, где ещё никто не бывал. Банда не голодала, всегда была одета-обута, в достатке были оружие и патроны – такому старшему, как Артист, просто приятно было повиноваться, идти за ним.
У Артиста была только одна единственная слабость, по мнению его товарищей. Артист был излишне сентиментален. Зачем-то – наверняка лишь по глупости и ненужной в бандитском деле совестливости – он нагрузил банду Дедом – старым, еле живым бирюком, хоть и довольно крепким. Но ладно Дед. Пожилой, но выносливый и упрямый. Хоть и молчун, но в бандитском деле это не главное, а в стычках с другими мародёрами и лостами он себя зарекомендовал опытным бойцом.
Совсем глупой затеей поначалу банда Артиста посчитала его решение взять к себе Рыжего. Малолетка. Стрелять не обучен, таскать рюкзаки не может – сил не хватает, а про воровское ремесло домушника вообще говорить глупо. Вскрыть запертую дверь, вынести всё, что нужно, да приладить дверь на место, чтобы и следов не осталось от взлома, – это было непосильной задачей для Рыжего. Только в одном он был горазд – смотря в его открытое, покрытое веснушками лицо, люди проникались к Рыжему доверием. Пускали на постой, приглашали к огню. Не раз и не два Артист пользовался этим его даром – так они захватили продовольственный склад, занятый группой лостов, а за месяц до этого – обчистили карманы и рюкзаки мародёров, заночевавших в поле неподалёку от старой тюрьмы.
Всё же с членами своей банды, которых привёл Артист только по ему ведомым причинам, всё-таки приносящими хоть какую-то пользу, мародёры Артиста мирились. Но не могли они понять его миролюбивость по отношению к мародёрам из чужих банд или к лостам. Не один раз банда спрашивала с него по-братски: то Артист лоста у другой банды мародёров отобьёт и вместо того, чтобы самому порешить, подлечит и отпустит на все четыре стороны; то подранка-мародёра подберёт после стычки; то ремайну, одному из тех, кому не нужен был виртуал и гул мегаполиса и кто живёт на своей земле, невзирая на творящееся вокруг, отсыплет половину провианта из общака…
Много было таких случаев, но всякий раз Артист убеждал своих товарищей, что всякое его дело не без умысла делается. А вскоре банда получала тому подтверждение: то мародёр, ранее спасенный, подскажет о засаде; то лост добром поделится или ремайн на ночь приютит, укроет от погони. Поэтому банда хоть и ворчала изредка по-доброму на своего старшего, но решения его принимала безоговорочно. И Артист, который знал, что всякий человек рано или поздно ошибётся, тщательно обдумывал каждый свой шаг. Ведь на нём была ответственность не только за свою жизнь, но и за каждого члена его банды.
Одним из таких странных, непонятных для банды решений было не трогать лоста, поселившегося в старой тюрьме. С тех пор, как тот там появился, Артист часто наблюдал за ним. И многое подмечал. Не каждому дано было почувствовать тишину, стать поглощённым ей. Лосту же удалось это сразу. С того момента, как он переступил порог старой тюрьмы.
Артист знал, что заброшенная тюрьма не каждого примет. Ни один мародёр не мог там оставаться больше двух-трёх дней. Властвовавшая в тюрьме тишина угнетала посмевшего нарушить границы человека, она поедала его, порождая галлюцинации. То же случилось и с лостом. Он не мог спать, тени сновали вокруг него, вынуждая и требуя его покинуть их обитель. Лосту было невдомёк, что все эти дни вместе с тенями кружил вокруг него и Артист. Только он, в отличие от порождений тишины, всячески подбадривал его. Единственное, что было жаль Артисту в те странные дни – он не мог сказать лосту, какой тот молодец, в лицо. Только мысленно. Только на расстоянии. Старая заброшенная тюрьма не желала пускать в свои покои своего бывшего постояльца, а ведь именно в ней некогда Артист отбывал срок своего наказания.
Лост поселился в камере Артиста – там, где он исступленно покрывал краской стены, раз за разом оставляя на стенах камеры лишь одно слово: «Тишина». Он тогда не знал, что это станет своего рода заклинанием призыва и тишина будет властвовать над просторами на сотни километров вокруг.
Артист наблюдал. Он видел, как лост растёт над собой. Как он ломает себя. Становится творцом нового мира. И Артист почему чувствовал себя в некой степени причастным к происходящему с лостом. У лоста была сила. Имя ей была Тишина. Пока он этого не знал, ещё было слишком рано, но Артист надеялся, что именно он, мародёр Артист, укажет на эту силу этому лосту.
Артист наблюдал. Пока что Тишина вела лоста по имени Марк по своему пути медленно, приставными шагами. Но спешка была сейчас не нужна. Мир мегаполисов погряз в шуме и смраде. Чтобы не повторить ошибки, совершённые теми, кто остался в мегаполисах, необходимо было нащупать дорогу. И только потом идти по ней уверенным шагом. Почему-то Артист полагал, что именно Марку это удастся. Может быть, потому, что его не сломила Тишина. Потому что не она приняла его, а он. Может быть…
Артист наблюдал. Он знал практически каждый шаг Марка. Когда тот начал выбираться в вылазки – сопровождал его, идя чуть поодаль и стараясь ни в коем случае не попадаться ему на глаза. В эти вылазки с Артистом ходила и вся банда.
Они прекрасно знали деревню, на которую набрёл Марк в поисках инструментов и провианта. Она была ещё одним довольно странным, по мнению банды, решением Артиста.
Артист запретил грабить эту деревню ещё до того, как он встретил Марка. И был категорически против того, чтобы «потрогать за живот» единственного ремайна, пожилого мужчину, проживавшего там. И впервые не объяснил этих своих решений братве.
Но банда приняла это. Мародёры знали, что Артист ничего не делает просто так, без какого-то умысла. И дважды вместе с ним спасали и ремайна, и деревню от погромов других банд мародёров. Не спрашивая. Просто понимая, что чем-то этот ремайн и маленькая деревушка дороги Артисту.
А Марку Артист позволил трижды навестить эту деревню. И даже навёл его на старика, поставив Моби и Дика в магазине.
Только вот позавчера он немного не успел. Они заметили Марка, еще идя по лесу, но были слишком пьяны, чтобы нормально рассуждать и попытаться спрятаться. И в этот момент Трухлявый сорвался. Его всегда бесила эта странная опека Артиста над лостом. Одним из тех, кого Трухлявый искренне ненавидел. За этот год он дважды уходил из банды, и хоть всегда возвращался, так как знал, что ему будут здесь рады, но слухи ходили о нём странные. Кто-то говорил, что оба эти раза Трухлявый провёл в мегаполисе. Но как знал Артист, это было в принципе невозможно. Хотя, может быть, и не так. Артист не мог знать всего. Мог быть и у Трухлявого секрет. Путь в мегаполис, которым он не пожелал делиться даже с товарищами. Тем более, что из всех мародёров, которых Артист знал, а он знал их достаточно, Трухлявый был одним из самых умных. Если не считать, конечно, Деда. Но о Деде и его знаниях Артисту даже думать было страшно. А вот Трухлявый. С каждым его уходом и возвращением ненависть Трухлявого к лостам только возрастала. Что питало её, почему именно к лостам, не к ремайнам или к метропам, жителям мегаполисов, – никто не знал. Да и собственно никто и не хотел. Кроме, разве что, Артиста.