Страница 3 из 8
— Не надо про гараж! — взмолилась я. — Ближе к делу, пожалуйста.
— Хорошо, — сказал Алексей, но снова стал говорить не о том.
Голос Демидова обладал снотворно-расслабляющим эффектом, и все эти малоинтересные подробности, которые я слышала из уст клиента, вызывали у меня зевоту. Мне с трудом приходилось ее сдерживать.
— …Кажется, я сбился с мысли… Так вот, я собирался поставить машину в гараж, но тут меня окликнул Кирилл. Он живет в этом же доме, но в третьем подъезде. Мы с ним приятели — по работе связаны, на рыбалку иногда вместе ездим, — Алексей, вероятно, заметил недовольство на моем лице и стал оправдываться: — Татьяна Александровна, поверьте мне — это важно. Мы поговорили с Кириллом о том, о сем, минут десять говорили, самое большее пятнадцать, а потом он сказал, что ему нужны прайсы на ламинат… Знаете, я совсем недавно занялся бизнесом. У меня магазин строительных материалов, но в тот момент с собой никаких документов не оказалось, потому что пришлось неожиданно сорваться с работы…
«Нет, это уже переходит все границы! Он когда-нибудь дойдет до сути или нет? Битый час морочит мне голову. Сейчас еще начнет про ламинат рассказывать, — я снова хотела поторопить Демидова, но подумала, что он может опять потерять нить своих размышлений, поэтому промолчала. — Потерпи, Таня, наверное, кульминация уже скоро».
— Я сказал Кириллу, что могу вынуть прайс-лист со своего домашнего компьютера, и мы пошли ко мне. На скамейке сидела Наташа Шевцова из десятой квартиры с коляской, мы поздоровались с ней, зашли в подъезд… Я нажал на кнопку лифта, он сразу же открылся, — Демидова вдруг начало трясти, как в лихорадке. Прежде чем он продолжил рассказ, прошло еще минуты две, за которые я бог весть что передумала. — В лифте была Ксения с ножом в сердце. Сначала меня точно парализовало, глаза отказывались верить, что это моя Ксюша. Кирилл что-то сказал мне, и меня точно пронзило электрическим током. Я закричал, рванулся к ней, но Кирилл силой меня остановил. Он убеждал меня, что Ксения точно мертва, ей уже ничем не поможешь, а в лифте могут быть отпечатки пальцев убийцы и его следы. Татьяна Александровна, вы не представляете, как это ужасно! У нее были открыты глаза, в них застыл ужас. Вся кофточка в крови… Кажется, я кричал, звал на помощь… Около нас собрались люди, вызвали милицию. Она приехала быстро. Подъезд был блокирован…
Наконец-то мне стало ясно, почему мое появление заставило старушек замолчать, а девушку испугаться и не входить в лифт с незнакомкой, то есть со мной. Из-за убийства в лифте они стали бдительными.
— Вы говорили, что кого-то задержали, а потом выпустили…
— Да, на втором этаже живет Санек Полежаев, наркоман. У него как раз дружки дома были, вот всю их компанию и задержали, а потом выпустили. У одного из них отец в администрации Трубного района работает, наверное, он и посодействовал освобождению. Вы как думаете, Татьяна Александровна?
— Я думаю, если бы против кого-нибудь были прямые улики, то вряд ли бы его выпустили. Скажите, у Ксении что-нибудь похитили?
— Да, с ее шеи сорвали золотую цепочку с кулоном.
— Что за кулон?
— Золотое сердечко. Так, ничего особенного. На ней были и другие драгоценности: серьги, обручальное кольцо и перстень, но их не тронули. Деньги тоже оказались на месте, в сумочке. Конечно, там не так много было, рублей двести с мелочью, но ведь бывает, что и за меньшее убивают.
— А были ли следы насилия и борьбы — порванная одежда, ссадины?
— Только красный след на шее от цепочки и смертельная рана в самое сердце. Я уверен, что Ксения не могла войти в лифт с незнакомым человеком. Значит, ее убил кто-то свой, но за что? — Алексей снова закрыл лицо руками и несколько минут так и сидел, отгородившись от меня.
Периодически он всхлипывал, что-то бубнил себе под нос, словно забыл о моем присутствии. Мне снова показалось это каким-то театральным. Впрочем, каждый по-своему переживает смерть близкого человека. Мне доводилось видеть и не такое.
— Так, Алексей, теперь кое-что прояснилось, — я решила прервать затянувшуюся паузу, развернулась на скрипящем кресле к столу и вновь взяла распечатки. — Если не ошибаюсь, то это список жильцов вашего подъезда с указанием того, кто из них на момент убийства был дома. Вы действительно трудились не зря. Но давайте пока поговорим без этих бумаг. Скажите, преступник не мог уйти через чердак?
— Исключено. Выход на чердак в нашем подъезде намертво заварен, — сказал Демидов, открывая лицо.
— Понятно, но это еще не убеждает, что преступник остался в доме, — я стала размышлять вслух, но клиент меня прервал:
— То есть как это? Куда же он тогда делся?
— С первого и со второго этажей можно легко выпрыгнуть в окно или с балкона, лоджии.
— Милиция этим вопросом тоже задавалась. На окнах первого этажа — решетки, а со второго, — Демидов призадумался, — теоретически возможно, но практически никто не покидал дома таким способом. Татьяна, можно я буду называть вас без отчества?
— Конечно.
— За те десять-пятнадцать минут, что я разговаривал с Кириллом, никто этого не делал.
— Но вы ведь не могли видеть окна со всех сторон дома!
— Да, мы с Кириллом стояли с торца здания. Наташа Шевцова, как я вам уже говорил, сидела около подъезда. Она утверждает, что после Ксении туда зашла только Лидия Степановна из первой квартиры, но никто дома не покидал ни через подъезд, ни иным способом. Остается та сторона, что выходит на трамвайные пути, — Демидов махнул рукой в сторону окна, — но там Семен Федотович из второго подъезда ремонтировал машину, и если бы кто-нибудь прыгнул со второго или третьего этажа, он бы это заметил. А на первом все окна в металлических решетках, — повторил Демидов. — Значит, убийца остался в доме.
— Алексей, я не обратила внимания на то, как располагаются в вашем доме лоджии, они ведь только с одной стороны дома, да?
— Да, во двор выходят балконы, а на улицу — лоджии.
— Знаете, мне доводилось бывать в панельных девятиэтажках, где длинные смежные лоджии проходят вдоль четырех квартир двух подъездов. Они разделяются лишь легкими фанерными перегородками…
— Нет, у нас не такая планировка, здесь через лоджию не попадешь к соседям из другого подъезда. Вы возьмите план, посмотрите!
— Зачем же мне план? — Я повернулась к окну и привстала.
— А хотите, выйдите на лоджию! — Алексей вскочил с дивана и распахнул дверь. — Простите, что предложил вам план, когда можно выйти на лоджию. Смешно, правда?
Я улыбнулась и поднялась с кресла.
Лоджия была застеклена, но одна рама оказалась открытой настежь, поэтому я наклонилась и выглянула наружу. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — перелезть отсюда можно куда угодно, но вряд ли среди белого дня это осталось бы незамеченным, потому что в момент убийства кто-то ремонтировал под окнами машину. К тому же прямо напротив дома была трамвайная остановка, на которой постоянно толпится народ, и «альпинист» не мог не привлечь к себе внимания. «Если преступник решил таким образом „делать ноги“, то он очень рисковал обратить на себя любопытные взоры, — подумала я, закурив. — Пожалуй, Демидов прав — убийца остался в подъезде, и, чтобы его вычислить, нужно понять мотив, который им двигал. Если это чистый грабеж, то почему, кроме цепочки, он не взял другие драгоценности и деньги? Что-то спугнуло? Вполне возможно. Еще в лифтах насилуют, но, как правило, насильники действуют не в своих домах».
— Ну что, убедились в том, что вылезти отсюда невозможно? — Алексей прервал мои размышления. — Видите, насколько вперед выступает боковая стенка лоджии по сравнению с основной стеной дома? Потом отливы на наших окнах такие маленькие. Вот сейчас дома строят, там совсем другие отливы…
— Да, Алексей, вы меня, пожалуй, убедили. Скорее всего, преступник остался в доме.
— Но на все сто процентов вы все-таки не уверены?
— Где-то на девяносто, — сказала я, потушив сигарету, после чего выбросила окурок на улицу. — Вероятно, преступник остался в замкнутом пространстве вашего подъезда. Но вы сказали, что на ваш крик у лифта появились какие-то люди. Может быть, преступник воспользовался моментом замешательства и незаметно вышел? Если это жилец, то на него просто могли не обратить внимания.