Страница 9 из 37
– А в дыню? – беззлобно сказал Монгол. В словах Тома звучала неприкрытая ирония.
– Сань, Лебедь тоже не с неба упал. Учился человек как мог, а не по сборам шлялся.
– Лебедь у самого Обломиста учился, в Харькове, – с завистью протянул Монгол. – А мне у кого? Я уже все кассеты пересмотрел. Но там быстро все. И качество…
– Не в этом дело. Что я про тебя ей скажу? Что ты стучишь так себе?
– А просто сказать, что у нас в группе классный ударник, нельзя?
– Я врать не люблю. Я ж панк.
– И ради друга? Черствый ты человек, Том… Мы не прошли?
– Нет. У нас Тихая, 10.
– Ладно, проехали. А что там за микшер?
– Я сам толком не понял. Оля сказала, что у нее дома «штука такая с крутилками» валяется, от прошлых жильцов. «Электроника». Тяжелая, говорит. По описанию – точно микшер, каналов на пятнадцать.
– А если сломан?
– Посмотрим. Отвезем ко мне на дачу, там покрутим. Если работает, я его оттуда в студию заберу: от меня автобус без пересадок. А если нет – разберу, поковыряюсь. Если увижу, чего отвалилось – припаяю. Или к соседу отнесу. Он за бутылку что угодно сделает.
– Кстати, о даче. У меня для тебя сюрприз есть. – Монгол загадочно хлопнул себя по боку.
– А что за сюрприз?
– Увидишь. С тебя ножовка по металлу, консервная банка и свинец. Ну, может еще напильник пригодится.
– Банку найду, инструменты тоже. Со свинцом сложнее. Олово пойдет? У меня его полно, с работы осталось.
– Пойдет, – Монгол понизил голос. – Пули лить будем.
– Ого! – обрадовался Том. – А ну колись, что задумал?!
– Вроде пришли? – вместо ответа Монгол кивнул на синие ворота с цифрой «10».
Калитка была закрыта. Том взялся за кольцо, постучал. За воротами звякнула цепь, заливисто зашлась в лае мелкая собачонка. На стук никто не открывал.
– Часы есть? – спросил Том.
– Нету.
– Наверное, раньше пришли. – Том сел на скамейку у дома.
– Пошли во-он там посидим. Не люблю палиться, к кому пришел, – Монгол ткнул пальцем в конец улицы. – Район стремный, волчарня.
Они развалились под развесистой яблоней. Здесь было чуточку прохладнее. Собака умолкла.
– Хорошо в деревне летом, – Том смахнул с бровей пот, лениво разглядывая длинную пустую улицу.
Хотелось стать земноводным, забраться по шею в речку и больше никогда из нее не вылазить.
– Ага. Селюки, – Монгол сорвал у себя над головой зеленое яблоко.
– Кстати, здесь за углом пивнуха «Ромашка».
– Бывал там?
– Как же. Бывал, с эскортом, – усмехнулся Том. – Помнишь, я тебе про меч рассказывал?
– Не-а.
– Как-то раз нашли мы стальные обрезки. Длинные такие, в форме сабель, толщина – пятерка. Выбрали поинтереснее, и на литейку пошли. Нашли там железную бочку, вышибли дно, разожгли в ней огонь, и на рельсах ковали. Целую неделю ходили. Расковывали с одной стороны, и получался двуручный палаш. Я тогда на сборы в первый раз пришел, и его хотел взять. А ты меня еще сказочником назвал.
– Не помню. Может, – сплюнул Монгол. – И что?
– Они уже почти готовые были, в последний раз можно было и не ходить. Но мы ж не знали. А там дорога между двух заборов с колючкой, сбежать некуда. Назад идем, вдруг бац! – рядом «буханка» останавливается. Вылазят менты: «Стоять, что в сумках?» Ну, и добро пожаловать в кабриолет. Мент говорит: «Вы на сборы, наверное, собрались?» А Серый ему: «Не, что вы, мы люди приличные. Мы на сборы не бегаем. Это чтобы дрова рубить и колбасу резать». Менты поржали, конечно, и повезли нас куда-то. А темно уже. Катали-катали по городу, и к «Ромашке» привезли. Сами в пивбар, нас в машине оставили. Тут водила и говорит: «У меня сын такой же дебил, как вы. Валите отсюда, а я скажу, что вы сбежали». Ну, мы и свалили.
– Мечи жалко, – вздохнул Монгол.
– Ага. И молотки, гады, забрали. Но это не все. Через месяц в «Слобожанской правде» статья была про городские молодежные группировки. Сама статья – бред идиота: слухи, сплетни, цитаты с заборов. Вверху статьи – фото каких-то западных панков с полуметровыми ирокезами. А посередине – мент с моим мечом, и подпись: «Вот с этим молодежь ходит на так называемые сборы».
– Во дебилы! – захохотал Монгол.
– Слушай, нет ее. – Том еще раз достал записку, посмотрел адрес. – Может, раньше пришли?
– Может, не услышала?
Том сходил еще раз, постучал, для верности кинул в окошко камушком. Ответа не было. Он вернулся назад.
– Нет никого.
– Ну, нет – так нет. Посидим еще. Мы же не спешим?
– Не спешим.
Минут через пять по дороге проехал мопед, на котором важно восседали два пацана. Том и Монгол проводили их взглядом.
– «Верховина», – важно проговорил Монгол, сделал пальцы «козой» и прыснул.
– Ага. Местные рокеры.
Метрах в десяти мопед закашлялся и заглох. Тот, что сидел спереди, смуглый крепкий пацан, отчаянно подгазовывая, дергал намотанный на руку трос сцепления, но двигатель не заводился. Второй, поменьше, немного постояв рядом, вдруг резко повернулся и пошел к ним. Одетый в дырявые кеды и большой грязный пиджак, шкет был явно цыганской крови. Остановившись за несколько метров от скамейки, он деловито цыкнул сквозь зубы.
– Вы до кого?
– Ждем, – меланхолично ответил Монгол, не поворачивая головы.
– Кого ждете?
– Не тебя.
– Это моя скамейка.
– На ней не написано, что твоя.
– Я сейчас брата позову.
– Зови, – все так же безучастно сказал Монгол.
Пацан развернулся и быстро зашагал к мопеду.
– Самое место для разборок, – тихо сказал Том.
– Ты молчи, я разрулю.
Через минуту цыганенок вернулся с братом.
– Ты откуда такой борзый? – сходу сказал тот Монголу, вытирая тряпкой крепкие руки.
– Мы из Конотопа, – сказал Монгол, не спеша доставая из кармана сигареты. – Нам тут звенели, что у вас на районе бойцы сильные. Нам нужно человек десять.
– Зачем?
– Одним лохам конотопским пистон вставить. Курить будешь? – Монгол протянул цыгану сигарету.
– На тырды![1] – сказал брату меньший, но тот дернул плечом, подошел, взял. Шкет остался сзади, все так же недоверчиво разглядывая чужаков.
– Цена?
– Ящик водки.
– Сколько их?
– Пятеро.
– Ехать далеко? – цыган был делано скучен, но в воздухе уже повисли первые нотки той объединяющей атмосферы, когда союзники планируют общий удар по врагу.
– Сто кэмэ. Своим ходом. У вас же тут автовокзал рядом.
– Я с пацанами поговорю. А ждете кого?
– Та чувачка одного ждем, да что-то не видно его, – Монгол встал, похрустывая суставами пальцев, вышел на середину дороги, присел, посмотрел вдаль. – Кинул нас, наверно. Лана, пацаны. Пойдем мы в «Ромашку», посидим. Так что, с пацанами поможете?
– Когда нужно?
– На неделе. Я телефон тебе оставлю. Бумага есть?
– А вон, на земле напиши.
Монгол взял палку, написал в черной мягкой земле у яблони несколько цифр.
– Кешу спроси. Лана, бувайте, пацаны.
И они, не поворачиваясь, пошли к «Ромашке».
В «Ромашке»
– И зачем это шапито? – спросил Том, когда они зашли за угол.
– Мы на чужой территории, – Монгол говорил тихо, сквозь зубы. – Если и дальше тупо светить таблом по окрестностям, то через полчаса к нам подкатили бы не двое, а человек пять-семь. Стали бы выяснять, кто мы и откуда. Сам понимаешь, с пятью базар совсем другой. И по ушам ездить труднее, и в лицо кто-то может узнать, что пятерские. А теперь эти двое вроде бы как с нами заодно. И про нас кому попало болтать не станут, чтобы водярой не делиться, и мы им ничего не должны. Кругом хорошо.
– А что за номер написал?
– Так, общаги одной. Пусть звонят.
– А кто такой Кеша?
– А я знаю? – захохотал Монгол.
– Ну, ты мастер баки забивать. Я как твою телегу на Стекляшке вспоминаю, до сих пор смешно, – засмеялся Том.
– Про Машу?.. Ладно, харош болтать. Ты хайры-то свои прибери. «Ромашка» – самое оно, для музыкантов. Роялю не хватает.
1
Не кури! (цыган.).