Страница 30 из 32
– Кто хозяин, как дела?– нежным голосом, вымученным битвой с Дукси, обратился он.
– Хозяин Унберту Лома, а я его говорящая копия.– разздался из шкафа громкий голос Хозяина.
– А как мне к вам обращаться.– удивился Оксан, прикидывая в уме размеры щели.
– А как зайдешь, так и обратись.– заинтриговал Унберту.
Продираясь сквозь здоровенную расщелину в неминуемо-габаритном предмете, Оксан тихо вспоминал всю свою осознаваемую практику жизни, что ему уже пришлось преодолеть. Расстояние за расстоянием просовывал он себя внутрь себя, принимая естественные для неестественной среды форму. Появилась рука, затем обе, голова просунулась свисая на уже добытое преимущество, словно ноги стали руками, становясь на опору из прикрытых свободными по крою штанами, взмок не по-своему желанию Директор и не теряя драгоценный урок, обратился к мокрому от дела выгребания излишков Взломщику Унберту,– “Беда Взломщик, Дукси скучает”,– как тайную надпись и личный вызов принял Лома удар Оксана, откладывая в сторону любимое дело выгребания, во все силы пустился к неуступчивой натуре.
– Дукси!– словно к давней знакомой обратился Лома к преграде, и повинуясь первому чувству она приняла его вызов.
– Дукси.– спокойно ответила она, подкидывая на ходу очередную порцию отростков-дуксианцев.
– Так не поплывет.– соизмеряя прикинул Унберту.
– А ты попробуй.– заманивая Взломщика подмигнула она.
Смелый Унберту, не теряя свой Хват, любимый столярный инструмент, который ему оставил мастер Столяр, со всей любовью сокрушился на теряющую свою голову Красотку.
– Ты меня сделал.– только и смогла произнести она, поддаваясь мастерству Взломщика.
– Я тебя и не трогал.– подтверждая свой статус Взломщика ответил Унберту Лома.– Сама согласилась,– добавил он и спокойно направился к дожидающемуся его Оксану.
– Дукси отдыхает, можете отправляться по короткому пути.– сказал он Директору, прикидывая размер нового гардероба.
Довольный Оксан направился в любимый им, как фундук в шоколад, Шиоши, по пути рассказывая про мастерство Столяра Унберту, делая ему хорошую прикидку по новому Заказчику, которым как раз явился Малик Бара, прибывший в Нижний по делам зодука за Стругалом для Очков еще не зная, что в будущем у него будет мальчик.
– Как дела в столярном мастерстве.– обратился к другу Малик.
– Взломщик-Столяр.– радуясь новому призванию ответил тот, догадываясь о причине появления Малика.– Стругало,– решил сделать первый ход Унберту.
– Бери выше.– повинуясь правилам игры согласился тот.
– Выше может не войти.– играя с размером ответил Лома.
– А если с мальчиком.– изъявляя свою судьбу решил попробовать старший Бара.
– А с мальчиком … – задумался Унберту, раскидывая инструмент для осмотра.
Найдя подходящий прибор и делая предварительный заказ, Малик понимал, что дальше история гардероба будет складываться по сценарию, написанному Взломщиком-Столяром Унберту, воскрешающего в своей памяти уроки мастера, который подготовил его к данному ремеслу.
Евжо был заурядным по меркам мастерства других категорий искусства созидания, но свое умение, присвоенное ему поколениями отцов, страстно любил, восхищая его своими успехами. Глыбы складывались, давая ему пищу для фантазий и творения, что не подобрали Камнетесы, а вручили как Символ уважения. Но как придать своему мастерству признак отточенности не уподобляющийся другим профессиям, как сделать окружающий его мир лучше без признака участия в нем, этими вопросами он не задумывался, он просто строгал. Понимая, что материала достаточно и что Сартдаф принимает его творения, он решил узаконить свое отношение в нем, признав в себе Столяра, по количеству пройденных Евжо шагов вниз по течению. Развивалось его дело, развивалась провинция и наступил момент, когда без умелых рук помощника было просто не обойтись. Но как привлечь его, как сделать выбор в пользу одного из многих школ, Хват был ему Советчиком, повинуясь воле Мастера, он выпал в руку отдыхающего на скамье мальчика, что сдерживая свои слезы тихо произнес имя того, вводя Евжо в иступление своей осведомленностью,– Унберту Лома.– протягивая руку подытожил новый хозяин Хвата. После этого наступили времена правления Унберту как основного Столяра, о звании которого ему постоянно напоминал не теряющий своей стойкости Хват, что при должном обращении мог дать забыть о тяготах течений.
Для Самри наблюдающего молоко в стакане и вне его, погода диктовала условие подчинения моде воздержания, которая как нельзя кстати была в первой половине дня, потому что в следующей его ожидал поход в Театр, а мода театрального платья, по словам актрисы Милы, не подразумевает смены декораций.
Глава 13
Вторая половина или Через шаг.
Туман рассеялся, оставив на дороге небольшое упоминание о себе в виде залежавшейся росы, которая щекотала ноги пробирающимся на представление Зрителям. Конкуренцию ей составлял только Милицинер Зарк, грозной тростью Постового, выданной ему специально в день премьеры, регулирующий такт прохождения участка досмотра для выявления незванных гостей, что своим треножием могли обрушить удовольствие от многозадачности сцены, которую специально для постановки “Через шаг” доставили из неизвестного простому обывателю межпространственного измерения.
Ее Архитектором являлся многозадачный Стол Дакт, который успев вовремя сдать здание Пожарной части, сразу же принялся за новый проект, сцену Театра. Величественные канделябры возвышались, подсвечивая нетыльную сторону сцены мягким свечением исходящего от них тепла; ковры, привезенные из Грода и изготовленные по индивидуальному проекту Тупаном, легко расстилались на небольшом участке огороженного под кровать участка, и, конечно, она, главный атрибут Театральной Сцены, огромного размера, изготовленная из цельного участка породы, кровать Отели, названная так в честь обладателя породы и имени главного персонажа постановки. Стол не разбирался в тонкостях театрального искусства и ему, как неискушенному зрителю, не было практически никакого дела до того, к чему приведет развитие сюжета, но сцена, обставленная и изготовленная по его плану, давала понять, что в порядке профессии, он мог бы составить конкуренцию своему учителю, небезызвестному Грому Визнеру.
Режиссер последний раз дал напутственное слово своему Ассистенту и удобно распластавшись на еще не подмятой героине сюжета, кем в первом акте являлась Актриса Ноэ, исполняющая роль служанки жены Отели, Горничной Пети, начал тактично готовить ту к вступлению.
Зрители неспешно проходили в зал и рассаживались согласно купленным загодя билетам, что были любезно предоставлены Типографией Литейной Части, которая в их провинции занималась изготовлением и распространением печатной продукции, востребованной по мере одухотворения общества. Этими вопросами в ТЛЧ, как сокращенно называли свое предприятие Печатники, занимался Топа Мис, неизвестно откуда прибывший, но как нельзя кстати, впечатленный размером Типографии. Ассистент режиссера сразу предоставил ему макет возможного события, который он, Топа, своей рукой перенес на небольшого размера клочок бумаги, что впоследствии была размножена и передана в соответствующие инстанции красок, сфокусировавшие все свое внимание на деталях.
Самри: Но где же Кима?.
Рики: Задерживается.
Самри: Одна или несколько?
Рики: Несколько чего?
Самри: Заги.
Рики: Не знаю.
Самри: Вижу.
Кима с Заги минуя толпу зевак, что хотели незаметно от взгляда Зарика проскочить в Фойе Театра, быстрым шагом подскочили к скучающим театралам.
– Билеты есть.– перепроверилась Кима, засовывая руки в карманы штанин.
– Самри, а билеты есть.– вытягивая глаза в струнку, поинтересовалась Заги.
– На Балкон билет не надо.– зная реакцию Самри на такого рода подколки, ответил за товарища Рики.
– Тем более что Малик уже здесь.– ответил за сына подошедший вплотную к ребятам старший Бара. Пройдя и минуя жезл Постового, через открывающийся с улицы вид на главный Зал, толпа театралов с участвующим в постановке “Через шаг” Маликом, в роли Приемного Сына Отели по имени Дуардо, оказалась перед выбором который подвластен только былинным Богатырям из народных сказок данного приемства. Ветви лестницы спускались вниз, привлекая своей легкостью, манящей в чрево похоти, также она уходила вверх по назначенному пути желания овладеть балконом и открывающимся через него дверям в осязаемость. Дополняла действительность дорожка вдоль ступеней, направленная перпендикулярно желанию пришедшего и дающая возможность понять красоту открывающегося вида.