Страница 17 из 52
— Вы должны сказать об этом директору, — другого выхода Лесли не видела, — даже если у Джона отец полицейский, что он сделает, если вы вынесете это на общественное обсуждение?
— Никогда, — вдруг так твёрдо сказал Виктор, что Лесли смолкла и растерянно посмотрела ему в лицо. — Б-больше — никогда, — добавил он тише и опустил взгляд.
От Дафны мы вышли в седьмом часу и направились вверх по улице, решив разумно обойти школу стороной. Сначала молчали. Он снова надел шапку и спрятал под неё косу, длиной ему та была ровно по лопатки. Из тёплой одежды на нём был ещё спортивный стеганый жилет, а на брюках я увидела бурый след крови — заметный только если приглядеться.
— Давно вы работаете в школе? — с интересом спросила я, сунув руки в карманы куртки. Ветер снаружи усилился: уже вечерело. Дафна осталась дома, а Виктор Крейн настоял на том, чтобы всё же проводить меня до дома: я пыталась отнекиваться, но он лишь сказал:
— А если т-там эти уроды тебя п-поджидают?
И я заткнулась. Не особенно хотелось, чтобы Палмер или один из его парней что-нибудь со мной сделали. Тут я вспомнила виноватый взгляд Стива, и стало тошно.
Мы шли по аллее, мимо то и дело проезжали по дороге машины или велосипедисты. Но пешком ходили мало… наверное, всё же повлияла новость о комендантском часе, которую объявили днём во время ланча.
— Как н-неспокойно стало в Вудсборо, — покачал головой Виктор и прищурился, глядя на небо. А затем кивнул. — Гляди, н-небо красное. Завтра б-будет ветрено.
Я улыбнулась.
— Откуда вы это знаете?
— Примета такая, — улыбнулся он в ответ. Из-за того, что глаз заплыл, казалось, что он прищуривается. — Я в-вообще уже старый, меня хоронить п-пора. А ты спрашиваешь: откуда з-знаю…
Стало смешно и неловко. Но, кажется, такие неловкости и сглаживают напряжение между двумя малознакомыми людьми. Я негромко рассмеялась, поправила на плече сумку и тоже посмотрела на небо, алое у края и персиковое возле облаков.
— Давай всё же на ты, — вдруг сказал Виктор, накинув на голову капюшон толстовки. — Я тут п-подумал… я пока не такой и старый, чтобы умирать или слушать этот официоз.
— Хорошо.
Наша дорога пролегала мимо парка, где вчера меня едва не схватили… и я вдруг задумалась. Как полиция и собственная мать спокойно отпускают меня одну и безо всякого сопровождения? Помяв пальцы, подумала, сказать или не надо, но всё же попросила:
— Прости… мы можем пройти парк быстрее?
Виктор бросил на меня неожиданно быстрый взгляд. И сказал:
— Это из-за в-вчерашнего у-убийства?.. Я п-понимаю. Конечно.
Я не стала говорить, что сама едва не стала жертвой. Могла бы сегодня лежать на столе у патологоанатома рядом с Дрю, но мне фантастически повезло… Мы ускорили шаг, двигаясь вдоль высокой кованой ограды. Я осторожно озиралась, почему-то ожидая, что сейчас вчерашний кошмар повторится… и удивилась, когда Крейн молча взял меня за руку, уводя следом за собой всё быстрее и быстрее вперёд.
Мне стало неловко. Рука у него не неприятная, и я не питаю к нему ничего плохого. Но и ничего хорошего — тоже, так что я отняла руку, выскользнув из его ладони. К тому времени мы почти дошли до конца ограды.
— Ты просто п-побледнела, — сказал он, не пытаясь меня удержать. Ему явно стало неловко. Вздохнул и добавил. — У тебя глаза б-были такие… — Виктор качнул головой. — Ты будто ожидала, что сейчас он явится с-словно из ниоткуда и ударит тебя. Этот п-психопат.
— Я не… — мне стало не по себе. Неужели мои эмоции так легко считать с лица? Или просто он удивительно восприимчивый человек?
Листва шумела под ногами. Он вдруг пнул легонько хрустящий листик носком ботинка — и сказал:
— Когда мне было с-семнадцать, меня притопили в б-бассейне одноклассники.
Я потеряла дар речи и остановилась. Ветер взвихрил листья, зашумел над нашими головами золотыми кронами.
Это было так внезапно и ужасно, что не верилось до конца. Глядя ошеломлённо на мужчину, я не могла сообразить, почему он улыбнулся:
— П-поводом была чёртова коса. Ну, не нравились им п-парни с длинными волосами. Я тогда был к-квотербеком в школьной команде… — Виктор подошёл ко мне ближе, всматриваясь в лицо с прищуром. Под глаза ему залегли тени, делая кайму чёрных ресниц ещё ярче. — В общем, мы остались на п-плавании впятером, и п-парни поставили мне ультиматум. Срезаю лохмы н-нахер или качусь из команды. Я не только этим им насолил, т-ты не думай, это была последняя к-капля: п-просто я отказывался ходить где они ходят, делать что делают, п-повторять за ними. В общем, не хотел б-быть Джонни Палмером.
Он помолчал. Подул холодный ветер, мы двинулись дальше. Он спокойно, я — в шоке, слушая и не веря, что подобное происходит, и происходит наяву. Осознать и принять столько жестокости было трудно.
— Каждый раз п-после того б-бассейна я на воду смотрел года п-полтора как на собственную могилу, — глухо закончил Виктор. — Страшно было у-утонуть. После того случая я и н-начал заикаться. В воде задыхался и п-паниковал, а ведь п-плавал очень хорошо. Не мог спать п-по ночам. А потом прошло. В армии, когда через н-не могу заставили п-проплыть… Выбора просто не было. И знаешь, п-помогло.
Я вспомнила вдруг отца. Когда мы узнали с мамой, что он болен раком, я боялась идти в больницу к нему. Стадия терминальная, среди букета его заболеваний и мы, и врачи опухоль пропустили, разрослась она слишком быстро… и видеть отца таким было невыносимо. Бледный, измученный, безжизненный в каждом слабом жесте.
Он, конечно, уже мысленно чувствовал себя обречённым. Судорожные припадки были не редкостью: он мог говорить с нами при посещении, а потом вдруг резко начать что-то бормотать.
Становилось страшно, словно мозг у него становился настолько расконцентрированным, что даже язык переставал его слушаться, и отец твердил не просто какую-то чушь — а просто набор повторяющихся звуков…
Пару раз он забывал, кто я. Маму он помнил всегда. И там, в больнице, произошло то, что я не простила себе сейчас и не прощу уже никогда…
— Вот мой дом, — сглотнув, сказала я, остановившись у забора. Виктор сунул руки в карманы, задумчиво окинул дом взглядом.
— Уютный, — сказал он. — Но д-дорожки совсем не убраны. Жалко. Они красивые…
— Да как-то некогда, — промямлила я. Мне стало очень неловко почему-то за несметённые дорожки. — Спасибо, что проводил, Виктор.
Он кивнул и улыбнулся неожиданно светло:
— Если хочешь, зови п-просто, Вик. Я не такой уж с-старый, уверяю т-тебя, — добавил он вдруг пугливо.
Мне стало смешно. Может, это нервное напряжение за столько дней скопилось? Да ещё и голос у него был таким растерянным, что я прямо залилась нервным смехом, отчего он изумлённо вытаращил на меня голубые глаза.
— Хорошо, — я еле выдавила и открыла калитку. — Спасибо ещё раз, Вик. И всё же… подумай, может, стоит съездить в участок?
— Я лучше п-подорожник п-приложу! — засмеялся он и махнул мне рукой. — Я и так п-потратил слишком много своего времени на этих идиотов.
Покачав головой, я пробежалась по дорожке и вверх по ступенькам к двери. Открыла её ключом и только тогда обернулась ещё разок. Мужчина так и стоял у забора, махнув мне напоследок ещё разок, а потом быстро пошёл вдоль дороги ещё дальше. Я задумалась.
Интересно, где он живёт… мой дом и так почти на окраине Вудсборо.
Но всё словно отсекло, когда я оказалась на пороге дома. Переодеться и в душ… Смыть с себя этот гадкий день. Громко хлопнув дверью, я крикнула:
— Мам! Хелен! Я дома!
Кинула ключи на полочку, взглянула на овальное зеркало в коридоре… и в горле застыл ком.
На гладкой поверхности алыми буквами было написано печатными буквами:
Ты следующая, тварь.
====== Беспокойное утро ======
Комментарий к Беспокойное утро Church / Fall Out Boy
А вот и Вик глазами чудесной MoDen: https://vk.com/wall-170410898_1245
Скоро будет готов и милаха Стив ????✨