Страница 11 из 26
– Когда я только попал в ваш город, я вел себя очень неосторожно. Боюсь, во мне было просто разгадать чужака, – голос его был тихим, но не настолько, чтобы приходилось прислушиваться, и убаюкивал, словно колыбельная. – Скорее всего, я плохо изучил ваши законы. Однажды вечером я шел по улице и услышал крики. Кричала женщина. Я побежал туда... На нее напали в арке, двое. Тогда я был уверен, что поступаю правильно, и, честно говоря, тем двоим еще мало досталось. Женщина убежала сразу, кажется, она меня испугалась. А потом меня догнала на улице полицейская машина. В ней сидел один из тех, кто был под аркой. Меня обвинили в том, что я напал на них с товарищем, – в голосе прозвучала обида. – В полиции я рассказал все, как было, но мне не поверили. И еще мне сказали, что нашли ту женщину, и она тоже говорит, будто это я напал... Ошиблись, наверное.
Ромашка не сдержала грустной улыбки. Вероятнее всего, один из тех двоих был сыном серьезного человека. А женщина... да ее припугнули! Не станет же она рисковать жизнью из-за незнакомца, которого и видела-то всего раз, пусть даже он и заступился за нее.
– Потом и вовсе что-то странное происходило... – Ромашка услышала тихий вздох. – У меня все отобрали, поэтому я слегка зарос, нечем было побриться. В камере я просидел больше месяца, они все выясняли, кто я да откуда. Как-то сразу поняли, что нездешний. Я притворился, что ничего не помню, и мне поверили. Перед тем как спрашивать, они колют какую-то жидкость... Наверное, ваши люди под ее воздействием не могут обманывать, а у меня получилось. Потом мне удалось сбежать. Меня приняла община бездомных, которые живут возле метро. Я не знаю, что случилось, но на вторую ночь один из тех, кто разделял со мной пищу и кров, решил меня убить. Я не ожидал, вот и... Остальное ты знаешь.
Он замолчал. Открыв глаза, Ромашка увидела задумчивое лицо незнакомца – он, похоже, до сих пор пытался понять, что же сделал не так и почему оказался раненный и беспомощный на ступеньках больницы.
Почувствовав взгляд Ромашки, он обернулся.
– Кстати, после того случая, как только пришел в себя, я решил проверить остальные больницы в вашем городе. И знаешь, что?
Кажется, он собирался ее удивить. Ромашка вздохнула:
– Знаю.
Человек растерянно моргнул, нахмурился и отвернулся. Девушка разглядела, что волосы у незнакомца длинные, почти до лопаток, и стянуты ремешком на затылке.
– Ты, наверное, и впрямь издалека приехал, – прошептала она.
– Да, издалека.
Он обернулся и, не поднимая взгляда, протянул ей кружку с жидкостью, от которой шел пар, а Ромашке вдруг стало неловко: ее собеседник, видно, понял, что его считают наивным, едва ли не сумасшедшим. Еще бы! Мало того, что его удивляют обычные, в принципе, вещи, так и теперь он спокойно рассказывает о себе почти незнакомой девушке. Да и стал бы нормальный человек лезть выручать ее после того, как уже обжегся однажды и просидел два месяца, в общем-то, ни за что?
Девушка глотнула из кружки и скривилась – фу, кислятина! Но пить хотелось, а другого ей не предложили.
– А зачем ты к нам приехал?
– Я должен прожить здесь год. Так надо. Только не спрашивай, зачем. Я не хочу врать, а рассказать все, как есть, пока не могу.
– Хорошо, – согласилась Ромашка.
И снова услышала далекий гул. "Метро, это точно", – решила она. Вручив собеседнику пустую кружку, девушка расслабилась, веки снова отяжелели и опустились. Боль почти прошла, и теперь Ромашке хотелось одного – спать.
– А зовут тебя как? – сонно спросила она.
– Мирослав.
– Мирослав? Какое странное имя...
Проснувшись, Ромашка поначалу не сообразила, где она, но, собравшись с мыслями, успокоилась. Голова не болела, и девушка попыталась подняться. Мирослав сидел на корточках, глядя на пар, что поднимался из носика закипающего чайника. От двери, сооруженной из картона и досок, тянулся по полу провод, к самодельной розетке была подключена маленькая, в одну конфорку, плита.
Мирослав снял чайник с конфорки и наклонил над кружкой. Вода полилась с шипеньем и бульканьем. Запахло чаем, но как-то необычно – залитый кипятком чайный пакетик пахнет иначе.
– Тебе лучше? – спросил Мирослав, передавая кружку.
– Да.
Ромашка пила чай медленно, наслаждаясь вкусом, растягивая удовольствие. Выспавшись, она чувствовала себя отдохнувшей. По телу разливалось приятное тепло.
– Идти сможешь?
Девушка кивнула. Неизвестно, как долго она была здесь: вдруг кто-нибудь хватится? Да и не стоит стеснять человека, которому и так обязана жизнью.
– Не сердись на меня, Ромашка, что не предлагаю тебе отдохнуть подольше, – сказал Мирослав. – Дома тебе будет удобнее, да и, мало ли, вдруг полицейские нагрянут? На этот раз я, кажется, неплохо спрятался, но лучше тебе тут не задерживаться.