Страница 5 из 177
— Дети! — тут же раздался мамин окрик. — У вас всё в порядке?
— Да, миссис Холмс! — ответила Гермиона, а миссис Грейнджер сказала:
— Тогда поиграйте наверху.
В тишине как обычно идеально убранной комнаты Гермионы думать было легче, но Шерлок всё равно не мог найти ответ.
— Шерлок, — прервала его размышления Гермиона, — я клянусь, что причина есть, но… Но я не могу о ней сказать. Я обещала. Меня… У меня будут неприятности, если я расскажу.
Шерлок ненавидел загадки, которые не мог разгадать. И ему очень хотелось потребовать у Гермионы правды. Пусть расскажет! Но по решительно вздёрнутому подбородку девочки и по её сжатым губам он видел, что она не сдастся. В таком случае…
— Хорошо, — сказал он. — Я готов поверить.
— Серьёзно? — неверяще переспросила Гермиона.
— Совершенно. Ты… ты убедила меня. В конце концов, у каждого могут быть свои тайны, это не преступление, — он постарался сделать так, чтобы его голос звучал твёрдо и решительно.
— И мы снова друзья? — едва ли не взвизгнула она от восторга, и, не дожидаясь ответа, бросилась ему на шею. Какая гадость!
Он отлепил девочку от себя, отодвинул на расстояние вытянутых рук и нервно попросил:
— Прекрати меня тискать! И вообще, мы же решили, что дружбы не существует.
— Как скажешь, — совершенно не расстроившись, кивнула она. И предложила: — поиграем в шпионов?
Шерлок улыбнулся и привычно устроился на полу в углу комнаты. Он был готов пойти на всё, чтобы разгадать очередную загадку. В том числе и возобновить общение с Гермионой. Снова начав с ним общаться, она не сможет долго скрывать правду.
На протяжении рождественских каникул они виделись почти каждый день, проводя по много часов то в доме Грейнджеров, то в доме Холмсов — словно их ссоры никогда и не было. Но Шерлок ни на миг не забывал о загадке — он решил, что для начала нужно выяснить, чем школа Гермионы отличается от других школ. В этом суть, он чувствовал.
— Твоя школа не только для девочек, да? — спросил он как-то.
— Почему ты так решил? — уточнила она.
Шерлок пожал плечами и для разнообразия ответил кратко:
— Предположил. Так она смешанная?
— Да.
— И как там, — он замялся, формулируя вопрос, — есть кто-то, с кем можно общаться?
— Есть несколько таких ребят, — на удивление тепло сказала Гермиона. — Знаешь, сначала мне было просто ужасно одиноко, меня часто дразнили, как в старой школе, а ещё чаще не замечали. И снова называли…
— Мисс Всезнайка? — предположил Шерлок. Она кивнула и продолжила:
— Да, но потом двое ребят, Гарри и Рон, стали моими друзьями. То есть… хорошо, пусть будут товарищи. Подойдёт?
— Более или менее. Как так вышло? — Шерлок чуть подался вперёд. Ему было крайне интересно.
— На самом деле, страшная история! — воскликнула Гермиона. — Сначала они меня обижали, а потом спасли мне жизнь.
— Вытащили из библиотеки и не дали умереть с голоду?
— Нет, они… — Гермиона резко замолчала и добавила нетвёрдым голосом: — просто мне помогли, — а потом спросила преувеличенно бодро: — А у тебя как дела в школе?
— Там все идиоты, — отмахнулся Шерлок, но больше про спасение жизни не спрашивал. Нельзя было дать Гермионе понять, что он слишком интересуется её школой. Нельзя было давить на неё.
Со временем он выяснил из разговоров немало: узнал, что один её лучших друзей — Гарри Поттер — чем-то знаменит, а у другого — Рона Уизли — пятеро старших братьев и младшая сестра. Он услышал про вредного мальчишку Драко Малфоя, сына попечителя школы, и про жуткого учителя химии мистера Снейпа. Однако он чувствовал, что в рассказах Гермионы не хватает чего-то существенного. Правды.
Каникулы закончились быстро, даже слишком. Пришло время расставаться, а тайна так и не была разгадана. Накануне дня отъезда в школы они засиделись дольше обычного — Шерлок надеялся хоть в последние минуты докопаться до истины, а Гермиона, похоже, не хотела расставаться. Игра давно закончилась, но Шерлок всё не уходил к себе домой, и Гермиона, забравшись с ногами на кровать, начала читать ему «Властелина колец». Шерлок по привычке устроился на полу и, прикрыв глаза, слушал мягкий голос девочки, почти не обращая внимания на смысл книги. Неожиданно Гермиона замолчала на полуслове, со стуком закрыла книгу и сказала:
— Я действительно хочу рассказать тебе правду. И надеюсь, что ты её угадаешь сам.
— Что тебе мешает? — спросил он, в общем-то не слишком удивлённый, что она догадалась о его попытках выяснить, в чём дело. Она всё-таки очень умная, пусть и не умнее него.
— Обещание. Правила. И то, что я не знаю последствий, — серьёзно сказала она.
— Узнай, — ответил он, не открывая глаз. — Иначе я всё выясню сам.
— Я узнаю. Это ужасно — скрывать от тебя что-то.
— Согласен.
Они рассмеялись, и Шерлок почувствовал, как давящий узел в его груди становится меньше. Может, это и глупые сантименты, как считает Майкрофт, но он хотел бы видеть в Гермионе товарища и собеседника, а не загадку.
Школьная жизнь Шерлока была откровенно унылой, во всяком случае, он сам так считал. Его одноклассники — будущая «надежда Великобритании» — были ограниченными, как спичечные коробки, и простыми, как зубочистка. Про каждого из них Шерлок знал всё — от цвета нижнего белья до долгов родителей. И все они были ему одинаково неинтересны. Они отвечали на его презрение взаимностью и называли не иначе как «псих» и «этот чокнутый». Обоими прозвищами Шерлок гордился — как лучшим доказательством того, что он отличается от этого стада баранов. Изредка кто-то из учителей просил его остаться после занятия и ласковым голосом говорил:
— Мистер Холмс, я очень ценю ваши способности и знания, но меня беспокоит ваша низкая социальная активность. Ваши одноклассники считают вас нелюдимым и замкнутым.
Шерлок в ответ улыбался и отвечал что-то вроде:
— Сэр, вы напрасно беспокоитесь. Со мной всё в порядке. А вам лучше поспешить домой — кажется, к вам собиралась приехать тёща, вы же специально решили сегодня освободиться пораньше и встретить её.
Учитель слегка бледнел и, в зависимости от темперамента, суетливо выставлял его за дверь или с криками требовал убираться. Как первое, так и второе приводило к одному и тому же результату — Шерлок освобождался от необходимости слушать пустые словоизлияния и избавлялся от неприятного общества.
Избегая общения, Шерлок много времени проводил в библиотеке — читал, в основном энциклопедии и подшивки научных журналов. Это было куда интересней выдуманных историй и однозначно полезней для его ума.
А ещё он ждал. Перед отъездом он написал Гермионе, как можно с ним связаться — дал адрес школы и даже написал номер телефона, по которому можно было позвонить.
Если бы кто-то сказал ему, что он скучает по её обществу, он пришел бы в ярость. Разумеется, нет. Он не скучал. Он проверял свою теорию — и с огромным неудовольствием убеждался, что прав. Он пришёл к выводу, что Гермиона учится в закрытой школе, скорее всего на севере, возможно — в Шотландии (он заметил в её шкафу много тёплой одежды). Вероятно, с очень строгими правилами — иначе почему она ни разу с ним не связалась? Возможно ли, что её переписку и звонки контролируют? Вполне. Однако он не понимал главного — причины. Зачем Грейнджеры отправили её в подобное заведение? Зачем позволили ей уехать?
Она говорила про спасение жизни — не шутила, ей действительно угрожала серьёзная опасность, но ни ему, ни даже родителям она не рассказала подробностей. Шантаж? Возможный вариант. Но кому нужно шантажировать обычных стоматологов? Кому нужны Грейнджеры?
Отчаявшись и поняв, что он ничего не может придумать, он даже рискнул позвонить Майкрофту и изложил ему свои наблюдения и сомнения.
— Дорогой братец, — сказал тот, отсмеявшись, — у тебя слишком бурная фантазия. Тебе не приходило в голову, что причина в том, что Гермиона не желает иметь с тобой дела?
Шерлок бросил трубку и больше Майкрофту не звонил.