Страница 11 из 12
Яркая вспышка перед глазами. И вот я уже стою в окружении двух ангелов, рядом со своим бездыханным телом. Я вижу, как из леса на той стороне шоссе выбегает моя мама. Обливаясь слезами, она бежит ко мне. Она упала на колени, схватила мою голову и закричала. Я хотел подойти к ней, успокоить, сказать, что все будет хорошо, но ангелы не пускали меня, держа за руки.
– Не волнуйся, она справится! – сказал один из них. – А нам пора.
В ту же секунду на нас снизошел серебристый луч света, от которого внутри стало тепло и спокойно. Мы оторвались от земли. Свет обнимал нас и ласкал, мы как будто растворялись в нем, и мою душу наполнило вселенское счастье.
Мы поднимались все выше и выше, и вскоре луч погас, а мы оказались в бесконечно длинном коридоре.
– Сюда, – произнесли ангелы, пропуская меня вперед. И мы тронулись в путь коридору. С каждым шагом на стенах вспыхивали факелы, освещая дорогу. Этот коридор был полной противоположностью туннелю из моего сна. Там было душно и неуютно, если так можно сказать, когда попадаешь в ад. А здесь душа парила от счастья, в предвкушении какого-то чуда.
В конце коридора показалась дверь.
– Дальше ты сам, – произнесли ангелы и исчезли.
– Спасибо, – сказал я в никуда и открыл ее.
Я оказался посреди парка. Вокруг была зеленая трава и деревья. Таких я еще никогда не видел. Они были высокие, с пушистой сочно-зеленой кроной. Яркое солнце ласкало своими золотистыми лучами землю, если, конечно, можно применить это понятие к месту, куда я попал.
Вдруг до меня донесся детский смех. Я пошел на его звуки и около первой попавшейся скамейки остановился.
Из-за холмика вдалеке показались две фигуры. Девушки и девочки. Они подкидывали вверх мяч, прыгали и смеялись.
Мое сердце сжалось от долгожданной встречи. По коже побежали мурашки.
Вот они, веселые и счастливые.
И мне так сильно захотелось остаться здесь, рядом с ними. Любить их, заботиться!
И вот я уже вижу, как они заметили меня, взялись за руки и идут ко мне.
Ком подкатил к горлу, от волнения я не мог дышать.
Боже мой, сколько я ждал этого мгновения, как я надеялся увидеть своих двух любимых девочек.
– Любонька, – произнесла Надя, когда они подошли. – Вот и наш папа.
Девочка бросилась мне на шею.
– Папочка, любименький, я так тебя ждала, – произнесла она, крепко меня обнимая.
Слезы рекой полились из моих глаз. Это были слезы счастья. Я прижал ее к себе, чтобы почувствовать ее маленькое тельце, чтобы, наконец, увериться в том, что это не сон.
А потом мы гуляли по парку. Играли с мячом, шутили, и ни разу, ни я, ни Надя не упомянули о прошлом, как будто его и не было. И как прежде, Надя смотрела на меня счастливыми, влюбленными глазами, и я отвечал ей взаимностью, потому что любил, любил до потери сознания.
Спустя несколько часов мы вернулись на нашу скамейку. К нам подошла женщина в белом балахоне и произнесла:
– Любонька, нам пора.
Девочка слезла с моих колен, подошла к Наде и поцеловала ее.
– До завтра, мамочка.
– До завтра, солнышко.
Потом она подошла ко мне, крепко обняла и спросила:
– Папуль, а мы еще увидимся?
– Конечно, увидимся, радость моя. Обязательно увидимся.
– А куда ее повели? – спросил я у Нади, когда мы остались одни.
– В этом месте, Пашенька, дети находятся отдельно от взрослых. – И после недолгого молчания добавила: – Пойдем к реке.
Уже на берегу я сказал ей:
– Наденька, прости меня.
– Я уже давно простила, Пашенька… Когда умирала, тогда и простила.
– Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя.
Я обнял ее и почувствовал, как она прижалась ко мне.
– Но ничего, теперь мы будем вместе. Ты, я и Любонька.
– Нет, Паша, не будем. Ты должен вернуться.
– Но я не хочу. Мне тут, с вами, хорошо. Я не хочу снова вас терять.
– Надо, Пашенька. Ты должен продолжать жить. Всевышний хочет понять, готов ли ты и заслуживаешь ли этой награды.
– Но как мне снова жить без вас?
– Теперь ты знаешь, что я простила тебя. На тебе нет никакой вины. Ты вернешься на землю чистым, как ангел. А дальше ты должен сам выбирать. Сможешь прожить отмеренное время достойно, вернешься к нам, а если нет…
– Я смогу, я обещаю, я все смогу.
Я выпустил ее из объятий, и в моем сердце поселилась пустота.
А потом я оказался в лодке, которая уносила меня прочь от моей любимой.
– Я буду ждать тебя, любимый, – на прощанье сказала она мне.
Я открыл глаза и понял, что нахожусь в морге. Спустя несколько минут я вышел на улицу. Халат, который я украл в морге, не спасал от зимнего холода, но сейчас для меня было главное – найти маму.
Я шел по дороге к больнице, озираясь по сторонам, и на одной из скамеек заметил сиротливую фигуру женщины. Это была она.
Она подняла на меня заплаканные глаза и еле слышно произнесла:
– Сынок, это ты?
Я обнял ее что было сил и прошептал:
– Я мамочка, я.
Она начала целовать меня, причитая:
– Господи, чудо-то какое. Как бы я без тебя, сыночек. Родненький ты мой, кровиночка моя.
Она схватила меня в охапку и прижала к себе.
– Боже мой, да ты ведь совсем голый, пойдем скорее отсюда.
– Мама, она простила меня, – со счастливой улыбкой произнес я.
И мы пошли, пошли навстречу новой жизни. Которую я знаю, как прожить, ведь есть три женщины, которые Верят, Надеются и Любят меня!
КОНЕЦ
Январь 2008 года
Самый жестокий палач для человека — он сам.
Пуговки
Вытрезвитель
Пять железных кроватей. На первой, свернувшись калачиком, в мохеровом халате, шерстяных носках и с пуховым платком на голове, лежала Елена, девушка тридцати пяти лет. На второй, на животе, поверх одеяла, в черном длинном пальто и в сапогах на высоченных каблуках – Светлана, ровесница Елены. На третьей, под одеялом, раскинув конечности в разные стороны, тридцатилетняя Лера. На четвертой, под одеялом, на правом боку мирно посапывала тридцативосьмилетняя Ирина. На пятой… К сожалению, не было возможности распознать, кто скрывался под одеялом.
Ирина резко вскочила на кровати и села. Нахмурившись, осмотрела помещение. Ежась, встала, прошла по помещению, останавливаясь около каждой кровати и заглядывая в лица спящих. На третьей кровати ее внимание привлекли голубые волосы, торчащие из-под одеяла. Ирина взяла одеяло за кончик и уже собиралась осторожно его убрать с лица девушки, как вдруг голубой парик подал голос:
– Руки убрала!
Лера резким движением скинула одеяло, спустила ноги на пол и села на кровати.
При виде Леры Ирина рассмеялась.
Девушка была одета в коротенькое кружевное платье и голубого цвета взлохмаченный парик с большим белым бантом.
Лера подняла хмурый взгляд на смеющуюся Ирину.
– Че ты щеришься? У самой мочалка на башке.
– Не кипятись. Меня Иринка зовут.
Лера, бросив брезгливый взгляд на Иру, произнесла:
– А мне-то какое дело?!
– Похмелиться нет? – спросила Ирина и, вывернув карманы спортивных штанов, добавила: – Все прошманали. Даже фанфурика не оставили.
– Не. Любительница, что ли? – хмуро спросила Лера.
– Это ты про что?
– Ну, за ворот закладываешь?
– Чего?
– Алкашка, говорю, что ли?
– Аааа, да не.
Ирина засмеялась и села рядом с Лерой. Девушка на всякий случай отодвинулась от незнакомки подальше.