Unpurified

Сердце. Давно сгнившее. Отвратительный запах моментально ударил по ноздрям. И как раньше Кайлер его не почувствовала? Этот орган по сути был здесь единственным источником трупного смрада, который почти полностью вытесняли запахи старых камней и ржавого железа.

Кайлер с отвращением отшвырнула мерзкую находку от себя.

Возможно, какие-нибудь некрофилы всё же добрались до покойника и раскроили ему тело, повытаскивав из него всё содержимое. Значит даже в этом тяжёлом и якобы неприступном гробе Кайлер не сможет вечно прятаться.

Но есть ли у неё выбор?

Девушка продолжила сдвигать крышку. Глубоко в душе на тяжеловесный скрежет, сопутствующий её действиям, отозвались далёкие детские воспоминания, и Кайлер захотелось, чтобы внезапно в мавзолее открылась потайная дверь. А лучше, ведущая к укрытию.

Нет. Отсюда нет выхода.

Когда саркофаг был достаточно приоткрыт, чтобы пролезть внутрь, Кайлер на мгновенье замерла.

Казалось, ничто не выступало из чернеющей тьмы в нём.

Девушка погрузила руку внутрь.

Он был пуст. Кайлер вздохнула с облегчением.

Нужно спешить. Они приближаются.

Если у неё осталась хоть какая-то ничтожная связь с жизнью, то Кайлер должна была защищать её до последнего издыхания.

Есть ли хоть капля надежды на спасение? Что наступит жизнь после…всего этого?

Не успев самой себе ответить на вопрос, Кайлер с канделябром запрыгнула в каменную гробницу. Ей показалось, что откуда-то издалека уже приближались бешеные вопли.

С замирающим сердцем она поспешила задвинуть крышку, насколько это возможно было сделать изнутри с помощью её нового несгибаемого металлического друга, но не до самого конца, чтобы оставить крохотную щель для какого-то воздуха. Усилилось ощущение каменной затхлости, и вдохи молодой демонессы стали более робкими. Сложив руки на груди, Кайлер опустила голову на ледяное и неровное дно саркофага.

Шеей она почувствовала горсть чего-то песочного под собой. Но девушка не позволила себе реагировать на это. Она боялась лишнего шороха. Начинала бояться дышать.

Оставалось только ждать. В тишине. В чёрной тишине.

Крики приближались, а может и нет…Кайлер не могла понять слышит ли она что-то…Она уже ни в чём не была уверенна, дьявольски мучительный страх лишал её последних сил, изводя вконец уже слишком израненный дух.

Но теперь, пока на то есть возможность, она должна полностью осмыслить всё, что произошло и принять, впитать в себя разрывающее её горе.

Постепенно парализующий шок отпустил лицо и глаза Кайлер, позволив им наполниться слезами.

Мама…папа…они мертвы…

Она держала Кайлер за руку, когда дикая толпа жителей Деревни разрывала её на куски. Девушка ни за что не хотела её отпускать, даже если это означало быть утянутой с ней в живую мясорубку. Но матушка сама отпустила руку…Она моментально поняла, что ей не спастись…С пронзительным и задушевным криком «Бегите!» она упала прямиком в пасть зверской толпе, в то время как отец, заглушая рыдания, оттянул к себе Кайлер и бросился с ней бежать.

«Преступная тварь! Безбожница! Сатанинское отродье!»

Девушка бежала, не чувствуя какое-то время ничего кроме ног, навсегда оставив позади часть себя…Другая часть была вырвана в церкви Ивидиана, когда под рёв саквуса, толпа прихожан с не меньшим остервенением набросилась на её отца, пытавшегося закрыть Кайлер собой…

«Ах, папочка, мамочка!» — почти вслух выкрикивала плачущая девушка как священные имена. Она повторяла и повторяла их, будто совершала отчаянный призыв и рвалась хотя бы на крохотную долю секунды восстановить навечно потерянную связь с самыми тёплыми и нежными руками на свете...

И затем, Кайлер услышала самый страшный и невыносимый в своей жизни дребезг, подобно скорбному вою вырванной из тела и растерзанной в клочья душе.

Витраж…! Долорем…!

Смерть родителей создала пробоины в душе, но смерть главного творения в жизни сломало что-то в самой сердцевине демонессы, в её самоценности…Она почти забыла ради чего ей стоит ещё жить…

В жизни девушки произошёл потрясающий толчок, когда в ней появилась Долорем. Тогда Кайлер по-новому поняла сколь значимы все её путешествия, исследования Тёмных земель и их многочисленных тайн…И, конечно, как необходимы хотя бы для самой неё витражные произведения искусства. Но Долорем словно увенчала всё это, стала для девушки изумительнейшем открытием, первой маленькой, но отчётливой дорожкой светоча, с которого началось бы постижение загадок прошлого в единой истории тёмных и светлых.

Создание витража стало своеобразным вызовом древней девы, встречи с которой Кайлер осознанно жаждала. Несмотря на некоторую борьбу разнородных её чувств. Оправданной ненависти и восхищения. Это была почти отчаянная нужда, как в напитывающем энергией солнце, которое хотелось каждый день видеть перед собой. Хотя бы какую-то его частичку.

Богиня, если бы Кайлер только задумалась к каким ужасающим последствиям это может привести! Родители знали об этом, не одобряли эти затеи, но и не осуждали её. Они всегда были слишком терпимы к Кайлер…

Ещё с детства будучи непоседливой искательницей приключений на свою голову, она постоянно набивала себе шишки и ушибы, забираясь в опасные заброшенные места с целью отыскать какие-нибудь редкости. Родители никогда не ругали Кайлер, как будто понимали с самого начала, что это было ей необходимо. Лишь просили быть осторожней. «Наша милая доченька растёт бравой кладоискательницей.» — говорили они всегда с улыбкой друзьям и соседям.

Только один раз они были в ужасе: когда девятилетняя Кайлер принесла домой голову монстра, которого смогла одолеть со своей незаурядной прытью. И тогда единственным упрёком были слова, сказанные матерью: «Кайлер, если ты будешь продолжать рисковать жизнью ради своих поисков, то можешь умереть совсем молодой.»

«Лучше умереть молодой и счастливой, чем старой и несчастной!» — Кайлер тогда сказала первое, что пришло ей в её наивную голову. Она и не подозревала, насколько глубокомысленно прозвучал этот ответ. С тех пор родители больше никогда не упрекали девочку за её вылазки.

Наверное, поэтому она всегда была такой своевольной. Иначе уже не могла назвать себя девушка после всего случившегося. Слишком слепо следовала зову души. Минута такой слепоты в их мире уже могла погубить, а Калер позволила себе быть слепой почти неделю. Что же она наделала!

Ах, почему! Почему они только с таким рвением бросились защищать её!

Лучше бы они отреклись от неё!

Даже если бы они слились с толпой….

Кайлер ни за что бы не злилась на них за это…

А теперь она не понимала до конца, чего хотела. Крови или искупления?

Во всех этих чудовищных превратностях ведь был определённый виновник. Тот деревенский саквус. Слёзы застыли в глазах Кайлер, когда страдания в ней впустили в себя тяжёлую, но необходимую для стойкости ярость.

И его мерзкие фанатичные прихожане.

Толпа. Бешенное стадо. Деревенцы. Ивидианцы. Омерзительные народы, один из которых необратимо погряз в закостенелости, суеверии и дикости, другой в злонравии, самодурстве, злословии и ханжестве! Сатанинские отродья, постоянно грызущие друг другу глотки! Что сделала им только Кайлер?! Чем оскорбили их её тайные увлечения!? Она создавала свой витраж исключительно для себя, без единой претензии на известность! Она не собиралась призывать их поклоняться Леди Долорем, как если бы та была святой или какой-то новой богиней! Но они вторглись в жизнь Кайлер, разрушив всё сокровенное в ней!

Лишь последний лицемер и бездушный изувер назовёт такую показную ненависть ко всему, что касается светлых, благородной! Они были не иначе как стаей монстров, ищущих любой повод устроить резню и кровопролитие!

Но возможно ли осуществить отмщение за любимых родителей? Проклятого саквуса, наверное, можно было как-нибудь привести в западню, но что делать с целой толпой деревенцев? Со всей этой чёртовой Деревней! Будь она вся проклята!