Страница 50 из 76
А что это значит? Приезжим надо где-то ночевать – это раз! Людям надо что-то есть – это два. Раз уж приехал в такую даль, надо какие-то гостинцы семье купить – это три. И дальше будут четыре, пять, восемь и четырнадцать.
Нас, монахов, конечно, в Светящуюся Башню больше не пускали, хорошо еще – из библиотеки не выгнали, мы тогда до слез из глаз читали – больно уж хорошо торговля шла, все абилки разлетались, как пирожки. Благодетелем эта Башня стала для города. Потом, конечно, ажиотаж схлынул, допуск к Башне больше пару недель ждать не надо было, как в первые дни… Но все равно - приток туристов был стабильным и немаленьким. Кому-то баф обновить надо, кто-то детей бафнуть привез, чтобы здоровей были и не болели, а кому-то и Башня пока вроде не нужна, но он уже связи здесь деловые завязал, здешний товар покупать едет, свой товар продавать везет…
В общем, несколько десятилетий все тюменцы как сыр в масле катались.
- А потом? - спросил Четвертый.
- А потом настал тот черный день. Вернее, черная ночь.
Была страшная гроза, сверху водопадом падал ливень, ветер людей с ног сбивал, молнии били так часто, что гром просто не затихал. Потом вообще кровавый дождь пошел. И сразу же свет от Башни исчез – мы это первыми увидели, она от нас в двух шагах.
Наш тогдашний игумен заволновался, отправил двух иноков на разведку – посмотреть, что там с Башней. Самых здоровых выбрал – одного Пересвет звали, другого Ослябя.
Полчаса их нет, час нет… Мы волноваться начали, решили все вместе пойти, посмотреть, что случилось. Благо, уже и светать начало, и буря потихоньку стихать начала.
Вышли мы, - я, помню, трусил ужасно – и пошли к Башне. Только не нашли мы там ничего. Ни иноков наших, ни охраны из стражников – ни-ко-го! Пустая башня стоит, внутри – ни одной книжечки, даже полочка – и та исчезла. А башня снаружи черная стала, как закопченная.
Мы, конечно, сразу в мэрию побежали, да только зря. Не в мэрию, а из города бежать надо было. Глядишь, кто-нибудь да спасся бы.
Настоятель горестно махнул рукой.
- Нас же во всем и обвинили. Сказали – так это вы, сволочи эрудированные, книги и сперли, а Башню поломали. Надо же было виноватого найти, а кто еще виноват? Не городской голова же, и не начальник стражи. Мы кричим: «Да где же эти книги, обыщите все у нас, зачем нам их воровать?», а голова прищурился и так ехидно говорит – конечно, мол, не вы украли. Эти двое пропавших иноков ваших, говорит, сперли книги, да в бега ушли. А вы, говорит, их покрываете, врете мне здесь бесстыдно, за что сейчас кару лютую и примите!
Настоятель разволновался – вот-вот заплачет.
- Я не спорю, бывало такое, что библиотекари в бега уходили. Все мы люди, все человеки, все святыми быть не могут. Мы же первые умения из книг-то получаем, вот и случается – найдет инок артефакт на какую-нибудь редкую, нужную людям абилку и понимает, что сможет он теперь с этим умением всю жизнь жить - сыт, пьян, нос в табаке и баба под бочком. Ну и зачем ему эта библиотека сдалась? Вот он ночью по тапкам и вдарит. В побег, значится, уйдет. А что? В соседнюю локацию перебеги – никто тебе и слова плохого не скажет, с редким умением везде примут, да если дело и откроется – в Тюмень не выдадут, спецы самим нужны.
Только здесь не было такого. Ни Пересвет, ни Ослябя книги из Башни воровать бы не стали, я их обоих как облупленных знал. Говорю же – виноватые нужны были, вот нас виноватыми и назначили. Ходим теперь целыми днями в колодках и на цепи, побираемся, да бьют нас через день. Народ злой сейчас, по сравнению с тогдашней нынешняя жизнь совсем поганая стала. Вот и маемся без вины…
- Понятно, - сказал Псих и встал. – Босс, собирайся, пошли.
- Куда? – не понял Четвертый
- Как куда? – удивился обезьян. - В Башню пойдем. Кровавый дождь – это некромантские дела, они Святости как огня боятся. Ну и каждый этаж Башни заодно освятишь, лишним не будет.
- Да ничего там не осталось! – запротестовал игумен. – Одни стены закопченные, да дерьмо на полу, как во всех заброшках. Сто раз все проверяли уже.
- Ну а теперь мы посмотрим, осталось там что-нибудь, или не осталось, - пообещал Псих и достал свой железный посох.