Рисунки словами

– Вы уверены, что у вас нет других планов? – обеспокоенно спросила она идущего рядом с ними Римуса, в отличие от Сириуса, держащегося от нее на вежливом расстоянии.

– Не волнуйся насчет этого, – успокаивающе улыбнулся Люпин. – Мы как раз собирались домой, когда заметили, что ты тоже уходишь. Так что, можно сказать, нам было по пути. Да и размяться после такого вечера действительно не помешает.

После развода с Тонкс Сириус предложил Люпину пожить у него на Гриммо, и после долгих уговоров тот согласился. Не обошлось без помощи Гарри, который считал, что старый друг положительно повлияет на пустившегося во все тяжкие после окончания войны Блэка. И оказался прав: неизвестно, что именно сделал Люпин, но попоек и проституток с тех пор в жизни Сириуса стало на порядок меньше. Он даже начал в доме ремонт и занялся наконец приведением в порядок наследия своей семьи.

Постепенно уйдя с центральных улиц, Гермиона со своими провожатыми углубилась в парк, темный и абсолютно безлюдный в это время суток. Под ногами тихонько хлюпали лужи, в которых отражались голубоватые фонари, ровным строем вытянувшиеся вдоль дорожки. С листвы нависших над головой деревьев изредка срывались капли дождя, холодя и без того уже успевшую остыть кожу. В воздухе висел насыщенный густой аромат мокрой земли, дождя и свежести. Звуки города отдалились и стали глуше, создавая иллюзию странного иного мира, в котором были слышны только их тихие шаги. Казалось, весь этот мир принадлежит лишь им троим, а все, что происходило ранее, заволокла густая белесая дымка, и теперь они свободны от своего прошлого и тех ролей, что им приходилось когда-то играть. Здесь, в этом мире дождя и тумана они могли быть кем угодно и делать все, что заблагорассудится – и никто не осудил бы их.

Похоже, у Сириуса возникло схожее чувство, потому что его рука вдруг мягко высвободилась из хватки Гермионы и легла ей на талию. Не услышав возражений, Блэк осторожно, словно боясь вспугнуть, притянул ее поближе к себе, продолжая неспешно вышагивать вперед по узкой дорожке, ведущей вглубь парка. Возле горячего бока Сириуса было тепло, и озябшая Гермиона неосознанно сама охотно прильнула к нему. И тут же ощутила на своей спине вторую тяжелую руку. Покосившись на Римуса, она встретила его успокаивающий взгляд и, мгновенно расслабившись, с благодарностью кивнула ему, когда он прижался к ней жарким телом с другой стороны.

– Ты горячий, как печка, – негромко проговорила она, и осипший голос предательски дрогнул.

Ей показалось, что Римус на секунду метнул предупреждающий взгляд на Сириуса, но затем спокойно ответил:

– Это кровь оборотня. Я все же наполовину зверь, поэтому и температура тела у меня выше, чем у любого человека.

– Ты не зверь, – насупилась Гермиона, и на лице Люпина промелькнула короткая благодарная улыбка.

– О, ты бы удивилась, крошка, – усмехнулся Сириус, и Гермиона обратила на него вопросительный взгляд. – Ты просто не видела, каков он в деле. Настоящее животное.

– Сириус… – осуждающее произнес Римус, и Гермионе показалось, что в его голосе промелькнуло смущение.

– В деле? – перепросила она, не понимая, почему так смутился Люпин. – О чем ты… А… – внезапно осознав значение его слов, протянула она.

Блэк довольно ухмыльнулся и внезапно свернул с дорожки под деревья, чьи узкие высокие стволы расчерчивали темными полосами молочно-белую дымку тумана.

– Сириус? Зачем мы идем туда?

– Твои каблуки, крошка. Ты явно устала. Конечно, мы можем трансгрессировать прямо отсюда, раз вокруг ни души, – на этих словах Блэк лукаво покосился на Римуса, явно ожидая очередных нравоучений. – Но ты, наверное, не захочешь заканчивать прогулку так скоро. Мне кажется, ты только начала входить во вкус… – он игриво подмигнул, и Гермиона залилась краской, понимая, на что он намекает. Она действительно только согрелась и начала по-настоящему наслаждаться свежим воздухом и темнотой. И присутствием рядом двоих мужчин, которые были столь внимательны к ее нуждам…

– Кхм… да, я бы еще погуляла, – пробормотала она и тут же ощутила, как рука Сириуса сползла с ее талии сзади немного ниже. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы ее обдало волной жара.

– Идем, крошка, посидим немного во-о-он в той беседке. Свежего воздуха там будет с избытком, а твои ножки отдохнут. Мы с Римусом в любой момент перенесем тебя домой, только скажи, – заботливо проговорил Блэк.

В каменной беседке оказалось довольно уютно и относительно чисто. Идущая полукругом сплошная стена защищала от прохладного ветерка, время от времени юрко пробирающегося под пальто, а широкая каменная скамейка показалась уставшей Гермионе настоящим раем.

– Что? – усевшись на скамью и с наслаждением вытянув ноги, спросила она недовольно покачавшего головой Люпина.

– Камень холодный, – пояснил он и, слегка смутившись, добавил: – Застудишь себе… женские органы.

– А они тебе еще пригодятся, крошка! – радостно добавил Сириус, плюхаясь рядом. – Поэтому садись ко мне на колени! Давай-давай. Не стесняйся. Считай меня просто теплой подушкой.

– Но… Сириус… – кровь бросилась в лицо Гермионе, но, наткнувшись взглядом на серьезное лицо Римуса, похоже, как ни странно, считающего это хорошей идеей, она замерла в нерешительности. – Это ведь не совсем…

– Вежливо? Уместно? – живо переспросил Сириус, явно готовый к любым возражениям с ее стороны. – А кто об этом узнает? Ты видишь здесь кого-то, способного нас осудить?

На этих словах Римус едва заметно улыбнулся, и Гермиона поняла, что он на самом деле согласен с Сириусом и не видит в этом ничего предосудительного.

– Тебе будет тепло и удобно, а это главное, – продолжал нашептывать ей на ухо Блэк с пылом змея-искусителя. – О том, что случилось в этом парке, будет знать лишь ветер, но он никому не расскажет. Маленькая слабость, которая случилась здесь и останется здесь навсегда.

Уже не уверенная, о чем именно говорит Сириус, Гермиона тем не менее медленно встала и повернулась к нему спиной. И тут же почувствовала у себя на талии его цепкие сильные руки, которые, резко дернув ее, помогли усесться к нему на колени.

Откинувшись спиной ему на грудь, Гермиона и впрямь ощутила себя, словно в удобном кресле. Ладони Блэка легли ей на талию, надежно поддерживая и не давая упасть, а стоящий перед ней Римус вдруг опустился на колени и, нежно скользнув пальцами по ее щиколотке, снял туфлю с гудящей от усталости ноги.

Чувствуя себя и впрямь словно в каком-то сюрреалистичном сне, ошеломленная Гермиона просто молча наблюдала, как он набросил на ее ногу в тонком чулке согревающее заклинание и проделал то же самое со второй ногой. А затем осторожно обхватил ступню пальцами и, подняв на Гермиону тяжелый взгляд потемневших глаз, начал аккуратно разминать напряженные подушечки пальцев.

Из ее груди против воли вырвался прерывистый вздох, и ладони Сириуса, словно ободренные этим звуком, скользнули чуть выше и оказались ровно у нее под грудью. Прикосновение обожгло даже через одежду, и Гермиона невольно поерзала у него на коленях. Сириус тихо зарычал ей на ухо, и она тут же замерла, заставив его хрипло рассмеяться.

– Крошка, – горячо выдохнул он ей на ухо. – Позволь нам позаботиться о тебе. Согреть… помочь расслабиться после такого долгого и тяжелого дня…

Чуткие пальцы Римуса надавили на ступню чуть сильнее, и Гермиона снова застонала, чувствуя, как гудящие ноги отпускает напряжение. Тело окутала еще одна волна согревающего заклинания, и только тогда Гермиона сообразила, что Сириус когда-то успел расстегнуть ее пальто и теперь его проворные руки все ближе подбирались к затвердевшим от холода соскам, явственно проступившим сквозь тонкую ткань платья и лифчик. Невольно она подалась навстречу, и Блэк одобрительно прогудел себе нос:

– Какая страстная крошка.

Эти слова будто сорвали последний предохранитель, и Гермиона, уже не скрываясь, часто и тяжело задышала и, выгнувшись, позволила длинным пальцам Сириуса стянуть декольте платья вместе с лифчиком под грудь.