Рисунки словами

– Посмотри, какие сочные, Лунатик, – прошептал он, чувствительно оттягивая напряженные соски. Продолжающий свои нежные манипуляции с ее ступнями Люпин поднял взгляд, и в его глазах полыхнул опасный первобытный огонь. Гермиона, постанывая, дрожала в руках пощипывающего ее соски Сириуса, а затем неосознанно развела ноги в стороны, и Люпин склонил голову и повел носом, словно хищник, почуявший добычу.

– Кажется, наша крошка потекла, и Лунатик это чует, – насмешливо проговорил Сириус и, оставив измученные соски, крепко схватил ее за бедра и пошире развел их в стороны. – Похоже, я был прав: ты и впрямь любишь пожестче, Гермиона? Я знал это еще со школы: правильные отличницы всегда оказываются фуриями в постели. Стоило до боли выкрутить твои сладкие сосочки, и ты уже сводишь Лунатика с ума ароматом своего возбуждения.

Рука Люпина внезапно с силой рванула ее кружевные трусики, и тонкая ткань лопнула по швам. Не ожидавшая такого от извечно скромного и обходительного Люпина, Гермиона испуганно вскрикнула, и Сириус крепко зажал ей рот рукой.

– Тише, крошка, – прошипел он, второй рукой медленно пробираясь ниже, чтобы потянуть наверх подол и без того короткого платья. – В ночной тишине звуки разносятся далеко. Мы же не хотим привлечь внимание магловских авроров?

Гермиона помотала головой, все больше теряя голову от происходящего. Довольный ее послушанием Сириус убрал ладонь, зажимавшую ей рот, и в следующий миг та легла ей на горло. Гермиона напряглась в его объятиях, и он успокаивающе промурлыкал ей на ухо:

– Не бойся, крошка. Мы никогда тебя не обидим. Если тебе что-то не понравится, скажи лишь слово, и мы прекратим.

Гермиона хотела кивнуть, но вместо этого снова выгнулась, издав сдавленный стон, когда длинный язык Римуса, расположившегося между ее ног, медленно лизнул промежность, собирая смазку. Было так неправильно отдаваться двум мужчинам сразу, к тому же один из них был ее бывшим преподавателем, а второй крестным ее лучшего друга, но ночная темнота, кажущаяся нереальность происходящего и успокаивающий шепот Сириуса сделали свое дело, и Гермиона, позабыв о приличиях, подалась бедрами навстречу языку Римуса.

Он самозабвенно вылизывал ее, и из его груди вырывалось тихое рычание усмиренного зверя, насытившегося наконец своей добычей. Гермиона, отбросив все сомнения, полностью отдалась ласкам Люпина и Блэка, чувствуя, как удовольствие, концентрирующееся внизу живота, готово было вот-вот взорваться и охватить пожаром всё тело. Однако, подведя ее почти к самой кульминации, Римус и Сириус, словно сговорившись, одновременно отстранились, оставив Гермиону задыхаться и хныкать от неудовлетворенного желания.

– Потерпи, крошка, – ласково шепнул Сириус, прикусив мочку ее уха. – Чем дольше откладываешь самое сладкое, тем приятнее оно окажется в итоге. Доверься нам. Хорошо?

Гермиона кивнула и тут же почувствовала, как Сириус подхватил ее на руки и встал. Люпин набросил несколько заклинаний на скамейку, отчего та стала выше и мягче, а затем постелил на сиденье свой теплый пиджак. Блэк уложил на него Гермиону так, чтобы ее голова оказалась на самом краю скамейки. Подняв взгляд, она поняла их замысел, когда увидела, как с той стороны к ней подошел Римус и, окинув ее темным голодным взглядом, начал расстегивать брюки. Она невольно облизала губы, предвкушая то, что будет происходить дальше, и услышала тихий смешок Сириуса. Тот накинул на нее еще одно согревающее заклинание, заметив появившиеся мурашки на ее коже, и пошире расставил ее согнутые в коленях ноги. Мимолетно задев кончиком пальца клитор, он медленно, но решительно втолкнул два пальца во влагалище и помассировал точку G. Все еще не отошедшая до конца от прошлой волны удовольствия, Гермиона мгновенно снова взлетела к наивысшей точке наслаждения, но Сириус коварно вытащил пальцы буквально за секунду до того, как оргазм охватил ее.

– Нет! Пожалуйста! Сириус! – взмолилась она, но тот лишь ухмыльнулся жалобным ноткам в ее голосе и осторожно коснулся мокрыми от смазки пальцами узкого колечка ануса.

– Мы любим трахать в горло и задницу, крошка, – подмигнул он, и Гермиона, не успев ничего ответить, потрясенно замерла, увидев качнувшийся у нее перед лицом член Римуса. Оказывается, ее бывший профессор защиты от темных искусств настоящего монстра держал не в клетках в своем в кабинете, а прятал у себя в штанах.

– Погоди, Лунатик, – проговорил Сириус, и Гермиона, все еще не в силах оторвать взгляд от капельки смазки на крупной головке Люпина, краем глаза увидела, как Блэк направил на нее палочку.

– Что ты делаешь? – забеспокоилась она.

– Всего лишь заклинание, которое поможет тебе расслабить горло, – успокаивающе сказал он и невозмутимо добавил: – Лунатик частенько становится слишком… несдержанным, когда ему делают минет.

– Что? – пролепетала Гермиона, но тут же вздрогнула от странного ощущения внутри: казалось, ее кишечник вдруг ожил и подпрыгнул, предчувствуя то, как для него закончится этот вечер.

– А это очищающее для твоей попки, – как ни в чем не бывало пояснил Сириус и кивнул Римусу. Гермиона ощутила у себя в волосах его жесткую хватку, и в губы ей толкнулась твердая головка, размазывая предэякулят по лицу. Она послушно открыла рот, и член медленно скользнул по языку, оставляя на нем солоноватый привкус, и проник в расслабленное, благодаря заклинанию, горло. С непривычки Гермиона слегка подавилась, и Римус тут же отстранился, но дал ей лишь несколько секунд передышки, после чего снова ворвался в горло, на этот раз быстрее и жестче.

Не успела Гермиона привыкнуть к вторжению в ее тело одного члена, как в смазанный ее естественной смазкой анус, медленно растягивая стенки, вошел палец Блэка.

– Вот так, умница, крошка, расслабься, прими нас в свои дырочки, – ласково ворковал он, создавая яркий контраст с рычащим над ней Люпином, грубо дергающим ее за волосы и стремящимся засадить в горло по самые яйца, не обращая внимания на булькающие звуки, вырывающиеся у нее из груди. Похоже, они оба в сексе были полной противоположностью себя в обычной жизни: нахальный и порывистый Блэк стал чутким и внимательный, а обычно вежливый и скромный Люпин выпустил на волю внутреннего зверя. Как бы то ни было, в обоих случаях они чудесно уравновешивали друг друга, и Гермиона, давясь членом Римуса и терпя боль в растягиваемой пальцами Сириуса заднице, ощутила, как напрягся ее живот и стенки влагалища, снова предчувствуя оргазм.

Однако Блэк, конечно же, не позволил ей дойти до кульминации, начав входить в анальное отверстие членом, отчего боль вспыхнула с новой силой, на мгновение заставив позабыть обо всем. Чтобы отвлечь ее от неприятных ощущений, тяжело дышащий Римус вытащил член и осторожно опустился задницей ей на лицо.

– Вылизывай, – прорычал он чужим незнакомым голосом и звонко шлепнул Гермиону по груди, округлившейся из-за приспущенного лифчика и призывно подпрыгивающей в такт толчкам Сириуса. – Лижи мне зад, сучка.

– Не обижай нашу крошку, Лунатик, – укоризненно проговорил Сириус и сделал еще один жесткий толчок, до упора засадив член ей в анус, отчего Гермиона вскрикнула, но тут же принялась ласкать языком задницу Римуса. – Вот так, молодец, лучше слушайся его, малышка. Он не хотел тебя оскорбить, просто Лунатик себя плохо контролирует. Но он не причинит тебе вреда, поверь.

Гермиона смогла лишь что-то согласно промычать в ответ. Несмотря на то, что они оба делали с ней, что хотели, границ они не переходили, причиняя лишь ту боль, что заводила и придавала перчинку наслаждению. И даже грубость, сорвавшаяся с губ Римуса, только подстегнула удовольствие. Гермиона всегда любила пожестче, но с Люпином и Блэком она вышла на совершенно новый уровень подчинения в сексе. И ей это безумно нравилось.

– Еще, – едва слышно выдохнула она, на миг прекратив вылизывать гладкое колечко ануса Люпина, и оба мужчины, приняв это на свой счет, ускорились: Сириус начал грубее вбиваться в уже расслабившую задницу Гермионы, а Римус стал быстрее шлепать ее подпрыгивающие сиськи.