Страница 14 из 16
Семья встретилась только в холле гостиницы «Людвиг», получила ключи от двух номеров. Муж с женой – двухместный, Алекс – одноместный. Обычные гостиничные номера с минимальным набором удобств, все по-немецки. После короткого отдыха, туалета, переодеваний, семья спустилась в холл и намеревалась побродить по городу. На рецепции дорогу им преградил молодой человек в униформе отеля, уточнил фамилию постояльцев и попросил зайти в комнату 242.
– Если господина Краузе не окажется на месте, в коридоре есть диванчик, на нем можно подождать.
Однако Краузе уже ожидал их и сообщил, что общаться будет индивидуально, по очереди с каждым.
– Фрау Вернер, я хочу Вас поздравить с прибытием на историческую Родину и выразить уверенность в правильности сделанного выбора. Пусть Вы родились в другой стране, приняли традиции, обычаи, вероисповедание другого народа, но в душе Вы оставались немкой и мечтали о возвращении на родную землю. Ведь так?
Зинаида промолчала.
– Сегодня Германия совсем другая, чем десять лет назад, – продолжал Краузе, – Адольф Гитлер поднял нацию с колен. Сегодня у нас нет голодных и бездомных, поэтому каждый немец проявляет искреннюю любовь к своему Фюреру и считает интересы Германии превыше всего. Гитлер доказал историческое предназначение нации. Мы будем владеть Миром, и Мир будет благодарен немцам за их участие в судьбе каждого, неарийского происхождении.
Зинаида оглядела интерьер кабинета. Естественно, за спиной господина Краузе висел портрет Фюрера. За спиной слева и справа располагались два окна. Дневной свет попадал на лицо собеседника и, если посмотреть в окно, а потом на хозяина кабинета, то несколько секунд перед тобой будет просто силуэт. Зинаиду это позабавило. На боковых стенах висели карты: одна – Германии, другая походила на план-схему города Ростока. Зинаида обратила внимание на чернильный прибор с часами, с замысловатыми перьевыми ручками и возвышением с металлической свастикой. Телефон был обычный, такие аппараты использовались и в Эстонии. На столе слева стоял вымпел-флажок со свастикой.
– Чтобы все это принять, господин Краузе, нужно немного пожить в новых для меня условиях, приглядеться к жизни в этом, с Ваших слов, райском саду.
– Вы зря иронизируете, фрау Вернер, в Вас говорит негерманское окружение в течение очень длительного времени. Имейте в виду, что эстонские паспорта для вас не являются удостоверением личности, даже если в них имеется отметка о въезде в Германию. Любая уличная проверка повлечет задержание и последующее разбирательство в участке. В комнате 245, на этом же этаже, находится фотоателье, Вас там уже ждут. Через пару дней будут готовы документы – вид на жительство. С этими документами сможете свободно передвигаться по городу, посещать магазины, музеи, кинотеатры и все, что угодно.
– И что – эти два дня сидеть в номерах?
– Как говорят немцы «кто хочет иметь красивую бороду, сначала выглядит небритым».
У Зинаиды чуть не сорвалось с языка, что, дескать, мне и в Эстонии было хорошо без бороды. И идите Вы к черту со своим атавизмом. Но она сдержалась. Краузе продолжал:
– В гостинице имеется прекрасный ресторан, просмотровый зал, где демонстрируется только кинохроника, но со свободным посещением. Вам там все должно быть интересно. Вот конверт с деньгами, распишитесь в получении в ведомости. Это ваши подъемные, как бы на первое время. И еще в гостинице есть магазинчик одежды и обуви.
– Спасибо, господин Краузе, но у меня с гардеробом все в порядке.
– И еще. Постарайтесь на будущее обойтись без новых знакомств, даже если они сулят интересные впечатления или связаны с прошлой жизнью в Эстонии и, не приведи господи, в России. Вдруг вас окликнут на улице по имени, скажите, что ошиблись или обознались. Поверьте, это больше нужно Вам, чем мне.
– Ну, скажу я именно так. И что потом?
– Возвращайтесь в гостиницу и приходите ко мне. Такие же инструктажи проведут с Вашими близкими. Надо чтобы вы помогли друг другу в приобретении новых привычек.
– Если у Вас все, господин Краузе, я отправляюсь в фотоателье.
– Фотографии заберу сам и о готовности документов извещу Вас по телефону. Вот папка, там лежат бланки того, что надо заполнить собственноручно. Туда же положите документы из Вашей прошлой жизни. В коридоре все есть для работы с анкетами. На папке напишите свою фамилию и, естественно, передайте мне. Лучше все это сделать прямо сейчас. Приятно было познакомиться. До свидания, фрау Вернер.
В коридоре Вольдемар и Алекс обменялись взглядами с Зинаидой, и все как по команде пожали плечами. По лицу Алекса пробежала улыбка. Вольдемар шагнул к двери с номером 242 с таким выражением, как будто его там ждал стоматолог.
– Алекс, дорогой, вот ключи от нашего номера. В моем чемодане в кармашке на молнии лежат перевязанные тесьмой документы. Принеси, пожалуйста, эту пачку сюда. Я пока заполню выданные мне господином Краузе бумаги. Думаю, что тебе придется делать то же самое. В 245 комнате расположено фотоателье, нам всем нужно сфотографироваться на новые документы. Эстонские паспорта с отметкой о въезде в Германию порождают много вопросов среди местных властей.
– Тогда я к себе тоже загляну, у меня в номере диплом об окончании университета, водительские права.
– Конечно, возьми. А что из них нужно передать, спросишь у господина Краузе. И не спеши, думаю, что с Вольдемаром будут общаться намного дольше, чем со мной.
После первичной экзекуции (именно так назвал Вольдемар встречу с господином Краузе), заполнения бумаг, посещения фотоателье, состоялся осмотр «достопримечательностей» отеля. Нашли магазинчик. Обходительный господин пытался заинтересовать ассортиментом редких посетителей. Мужчинам там было не интересно, а Зинаида дотронулась до нескольких платьев и, поблагодарив хозяина, вышла.
В кинозале демонстрировались успехи люфтваффе в подготовке и проведении воздушных атак. Съемки велись только с воздуха. Текст за кадром был весьма специфическим, и Зинаиде стало совсем не интересно. Внимательно просмотрели ролик о строительстве дирижаблей. Сообщалось, что генеральный конструктор этих летательных аппаратов Фердинанд Адольф Аугуст Хайнрих фон Цеппелин родился в 1838 году. Первый дирижабль поднял в небо в 1900 году. В 1914 году уже имел компанию по производству этих аппаратов. Кадры с земли и воздуха очень впечатляли.
Когда на экране поехали танки, Зинаида встала и направилась к выходу. За ней последовали мужчины.
Единогласно решили посетить ресторан, пора обедать или ужинать, все перемешалось. Хотелось спокойно обменяться мнениями об увиденном и услышанном. Все сходились в том, что вольно разговаривать в номерах не безопасно.
Ресторан можно было распознать не только по указателям, еще по запаху, знакомому каждому. Зал мог запросто вместить человек сто – сто пятьдесят. Столы расставлены строго в два ряда, сбоку помещалась перегородка, за ней кухня. В одном конце располагался бар, в другом – подиум. Интерьер отражал охотничьи мотивы, дорогие картины на холсте в манере голландских мастеров, чучела диких животных, официантки в легких охотничьих френчах с муляжами патронташей. Снежной белизны сорочки девушек с подносами возбуждали фантазии у мужчин.
Дежурная по залу усадила семью в левом ряду, принесла три меню и просила поднять флажок, находящийся в держателе, по готовности к заказу. Первым заговорил Вольдемар, и его комментарии были очень кстати. Ни Зинаида, ни Алекс такого обилия непонятных терминов по кулинарии еще не встречали.
– «Айнтопф» прекрасно переводится как один горшок. Возникает вопрос – что внутри. Там овощи, копчености, колбаски, все вместе тушится и в результате получается первое и второе. Гусиная ножка тоже не плохо и понятно. Рулька. Они, как правило, очень разных размеров, поэтому при заказе, неплохо показать, хотя бы руками, какой величины рульку вы хотите. Но, уверяю вас, что это блюдо в Германии готовят так, что съеден будет любой размер, чего бы это ни стоило. Шпетли – обычные клецки. Братвюрсты и прочие колбаски четко привязаны к местности их изобретения: нюрнбергские, бранденбургские, мюнхенские. Теперь пиво. Все перечисленное идет во вкусовой гармонии с пивом. Этот напиток подчеркивает все лучшее, что есть в еде.