Страница 12 из 28
- Хохочут... Мужик говорит, чтоб Маринка теперь сверху была... Во, дают... Один сообщает, что закончил, у другого спрашивает, как быть... Второй отвечает, что сейчас он сам займется...
В интерпретации Севастьянова все звучало так, как будто в классе происходило что-то неприличное, какая-то групповая оргия.
- Врешь,- не выдержала уже Наташка.
Я тоже недоверчиво улыбнулся, и мы с ней одновременно подошли к закрытой двери. Не знаю, что расслышала Соколова, но я в самом деле услышал заливистый смех Маринки и голос парня: "Давай, давай, братан, обнимай ее крепче."
И в этот интересный момент за спиной послышалось:
- Так! Гречанинов, Севастьянов и Соколова? Почему не на уроке?
За нашими спинами стояла Иринка!
Вообще-то, официально ее звали Ирина Павловна Смирнова. Она преподавала нам химию и по совместительству была нашим классным руководителем. Именно к ней на урок мы и пришли. От других учителей Ирина Павловна отличалась: во-первых, маленьким ростом - мне дотягивала едва до плеча, а длинному Радику и вообще была по грудь; во-вторых, молодостью- ей прошедшим летом исполнилось только двадцать два года; миловидностью- и парни, и девчон-ки нашего класса считали ее хорошенькой; а также неопытностью- поскольку лишь в этом году она закончила педвуз и начала в нашей школе свою профессиональную деятельность. Поэто- му-то мы заглазно и звали ее просто Иринкой. И в таком обращении к классной было совсем не презрение и панибратство, а любовь и уважение к ней, как к старшему другу.
- Итак, в чем дело?- строго спросила учительница.
Небольшую разницу в возрасте и неопытность она порой пыталась скрывать за излишней суровостью.
- Да нас Николаич с военного дела отпустил,- пояснил я.- Мы ему досрочно контрольную написали.
- Николай Николаевич отпустил,- поправила Иринка меня.- Ты- то написал, а Севастья-нов, поди, сдул у тебя?
- Ну что вы, Ирин Пална,- состроил недовольную гримасу Генка.- По военному делу я- отличник. Я же в военное училище готовлюсь. Нас отпустили, чтоб мы другим не подсказывали.
- Лучше бы ты по химии был отличником. Поступил бы в нормальный институт,- заключила Иринка.
Она почему-то не любила военных.
- А ты, Наташа, почему здесь?
- А нас медсестра с санитарии раньше отпустила, ей в поликлинику надо. Девочки, кто поближе живет, по домам разошлись, а мы сюда пришли, хотели уроками заняться...
- Кто мы? Николай второй?
- Нет. Я и Вербицкая.
Тут как специально из-за закрытой двери послышался визг Маринки.
- Да что там происходит?- удивленно спросила учительница.
Она раздвинула нас и потянула запертую дверь.
- Там Вербицкая с парнями закрылась и по их просьбе раздевается,- угодливо сообщил Генка.
- Какими парнями?- недоверчиво спросила Иринка.- Нашими? Из школы?
- Нет, чужими. Я их не знаю. Взрослыми,- сообщила Наталья.
Поглядев на абсолютно серьезное лицо Соколовой и дурашливый вид Генки, Иринка заподозрила самое худшее и энергично застучала в дверь кабинета:
- Откройте немедленно! Марина, что там происходит?!
Ее крик совпал со звонком об окончании пятого урока. И химичке, дождавшись тишины, пришлось снова повторить свой вопрос.
К классу постепенно подтягивались одноклассники: возле дамского туалета замаячила тихоня Подкопаева со своим огромным портфелем, а по ближней лестнице, тяжело дыша, поднялся колобок Петька Севрюгин.
- Где остальные?- спросил у него Геннадий, уже морально готовившийся к сражению.
- Курят. Сейчас придут,- сообщил Севрюгин, не заметив классной дамы.
В другой момент Иринка что-нибудь бы сказала по этому поводу, но тут ей было явно не
до курящих. Она стучала в дверь миниатюрными кулачками.
Желая ей помочь, я несколько раз резко и энергично дернул за ручку двери. В классе
что-то c грохотом упало, и я понял, что это выпал стул, ножкой которого и был заперт вход.
Первой в проем ворвалась маленькая Иринка, потом мы с Генкой, Наталья, и замыкал наш отряд толстый Петька. Толку от него не было никакого, но для количества и он подходил, благо его было много.
Маринка Вербицкая сидела на столешнице второй парты среднего ряда.
Ну и не такая уж она была раздетая. Единственно, что она сняла- мохеровую кофту и черный ученический фартук. Неподалеку от нее стоял и улыбался светловолосый, кудрявый парень лет двадцати пяти, тоже не раздетый, а в пиджаке. Его черный плащ лежал на учительском столе. Да и его напарник, который, отвернувшись от нас в дальнем от окна и двери углу, возился с каким-то черным кожаным саквояжем, также отнюдь не походил на насильника. Это обстоятельство несколько успокоило Иринку, но страшно разочаровало Севастьянова.
Молодой человек, стоявший перед Маринкой, посмотрел в нашу сторону и интеллигентно спросил:
- Чем обязан, господа, вашему появлению? У вас здесь урок?
- Да нет, это я хотела бы знать, что тут происходит, и что вы тут делаете с моей ученицей?