Страница 12 из 18
– Я – его законная дочь!
– Да хоть приемная, – парировал спокойно Макс. – Вывод один: Вы остаётесь дома и никуда дальше оградительной изгороди не выходите.
В комнате стало тихо. Вика молча смотрела ему в глаза, пылая от злости, но не находила нужных слов, чтобы дать достойный ответ. Он бил по ней её же собственными колкостями. Что ни скажи, всё летело назад. Однако в запасе имелся козырь – видит Бог, она не хотела!
– Ты мне так мстишь, да? Задело, что я назвала тебя Квазимодо?
Максим сощурился. Ударила по самому больному – снова! – невероятно точно рассчитав место удара.
– Я лишь озвучила очевидное. На правду не обижаются.
Каверин молчал. Она смаковала каждое слово, получая удовольствие и не ведая, что творила. Нужно было прекращать этот спектакль, но, по всей вероятности, в её планах сей пункт не значился. Значит, финальную точку поставит он сам:
– Как бы там ни было, Эсмеральда никуда не едет.
С этими словами Макс развернулся и направился к комнате для гостей, которая находилась на противоположной стороне гостиной. Остановившись уже у самой двери, он добавил:
– И не поедет до тех пор, пока Квазимодо не сочтёт её поездку нужной.
Звук повернувшейся ручки двери – и Максим скрылся из виду, снова оставив последнее слово за собой.
– Теперь я понимаю, почему ты бесишься, – подал наконец голос Антон.
– Он – просто наглый неотёсанный деревенщина! Наёмник! – выкрикнула Виктория, надеясь, что её услышат.
– Наёмник или нет, но на место этот парень сумеет поставить кого угодно. – Беляев подошёл к дивану и опустился на корточки. – Даже тебя, любовь моя.
– Да чёрта с два! – она склонилась и быстро коснулась губами его губ. – Ладно, не буду мешать вам с отцом решать важные вопросы компании. Он ждёт тебя в кабинете.
– А ты разве не присоединишься к нам? – окликнул её Антон, когда та уже находилась на лестнице.
– К счастью, у меня есть дела куда более интересные, чем прибыль, расходы и графики в виде американских горок.
Глава 1.9. Госпожа Абаддон
Макс лежал в комнате, которую ему отвели на время пребывания в особняке, и смотрел в потолок. Первый рабочий день принёс щедрые плоды. План операции, вплоть до момента заключения фиктивной сделки, был составлен и ожидал своего исполнения. Несмотря на трудности, доверие Владимира тоже удалось завоевать – не то, чтобы это имело большое значение, но гораздо спокойнее работалось, когда тебя не воспринимали как товар, приобретённый только потому, что кто-то дал хорошую рекламу.
Главными проблемами оставались лишь личный состав охранников и дочь Демидова. Но если с первым можно было спокойно справиться, отправив не желающих работать в известном направлении, то не заладившееся общение с девчонкой могло привести к неприятным последствиям. И какого лешего они не рассказали ей обо всём? Знай детали, вряд ли бы она вела себя как избалованный ребёнок. Девочка, чёрт возьми! Подросток, не вышедший из состояния пубертатного периода – такое определение больше подходило тому, что он видел днём.
Макс улыбнулся и посмотрел на часы – начало одиннадцатого. Было самое время лечь спать, но сон не шёл. Вместо него в голове роились мысли. Тишина и бездействие со стороны аль-Каюма заводили в тупик. Прошло два дня, а ни одного условия не выдвинулось. Не мог же этот чёртов сукин сын уйти с головой в честный бизнес? Рука сжалась в кулак. Нет, честный бизнес – не про него. Больше походило на то, что за три года ему так и не удалось восстановить ценные кадры, потерянные в Польше.
Максим закрыл глаза. В тот день каждый из них потерял самое дорогое… Только цена потери была абсолютно разной. Разной, мать его!
– Ты не оставляешь мне другого выбора, Макс! Почему ты такой упрямый?
Он слышал какие-то слова, но соединить их воедино было сложно. Лицо пылало и пульсировало от боли, словно большая нарывающая рана. Правый глаз ещё мог различать размытые силуэты, левый же был закрыт. Наверное, теперь навсегда. От виска к подбородку тянулся глубокий порез, из которого текла кровь, капая на грудь. Голый торс покрывало многочисленные гематомы. Дыхание было частым и прерывистым. Хватать короткие глотки воздуха – единственное, что мог, но лёгкие, мать их, надрываясь, просили кислорода.
Боль в рёбрах сводила с ума. Хотя только ли в рёбрах? Трудно сказать. Казалось, болела каждая кость, каждая чёртова клетка! Даже спёртый воздух и тот приносил страдания.
– А давай так? – В руке ублюдка появился нож и коснулся подбородка. – Давай ты сам мне скажешь, что тебе надо. Чего ты хочешь взамен?
Максим с большим трудом разлепил правый глаз и, едва двигая губами, прошептал:
– Твою… Твою…
Мужчина склонился ближе:
– Мою?..
– Голову . Ос… оставишь… оставишь меня… в живых… и я… найду… – Пересохшее горло и разбитые губы не позволяли внятно выразить путавшиеся в голове мысли. – Найду тебя… Обещаю…
– Макс…
– Иди… к чёрту, турецкий… выродок.
Пальцы, сжимавшие нож, побелели. На лице заходили желваки, словно отплясывая чечётку. Взгляд на мгновение затуманился, а затем, зарычав, мужчина со злостью вогнал лезвие в правую ногу пленника. Раздался раздирающий крик. Максим задыхался от боли. Комната потеряла очертания, лишь чёрный густой туман клубился перед глазами, вызывая приступы тошноты.
– Ты меня порядком утомил, дикий щенок. Думаю, пришло время заканчивать шоу. Видит Аллах, я пытался тебе помочь.
Накинув на плечи плюшевый плед, Виктория сидела на балконе и пила какао. Ночная свежесть заставляла отряды мурашек маршировать по телу, однако уходить не хотелось. Глаза опустились на фотографию мамы – высокую стройную женщину с русыми, как созревшая рожь, волосами. Она даже со снимка заряжал своим позитивом. Почему жизнь отнеслась к ней настолько несправедливо? Грустный взгляд устремился в тёмную даль. Почему хорошие люди всегда уходили раньше всяких уродов?
Спустя несколько долгих минут, Вика наконец поставила кружку с уже успевшим остыть напитком на стол. Взяв папку, она собралась уходить, как вдруг увидела во дворе чью-то фигуру в тёмных спортивных штанах и светло-серой толстовке. Человек стоял у скамейки в нескольких метрах от бассейна. Виктория нахмурилась: кто-то из охраны покинул свой пост? Влад не разрешал этого делать… И только когда он сделал несколько шагов к бассейну, прихрамывая на правую ногу, ей стало ясно, кто именно это был.
На мгновение девушку охватила злоба. Опять этот хам! Куда ни глянь – всюду он: в доме и за его пределами, днём, ночью, в любом месте и в любое время! Однако, несмотря на всю агрессию, она продолжала наблюдать за ним. Вот он сел на корточки и, склонившись, набрал в ладони воды, умылся, несколько секунд оставался неподвижным, а затем встал и спрятал руки в карманы. Странный тип… Почему ему не спалось в это время? Она рефлекторно посмотрела на часы – половина двенадцатого.
Что? Половина двенадцатого?! Больше двух часов за работой – и ничего и не смогла сделать? Дьявол! Ей срочно нужно за периметр! Однако, видя стоявшего неподвижно Каверина, Виктория понимала: чёртов цербер не позволит ей и шага ступить дальше забора. Он ведь всё предельно ясно объясняет, не повторяя дважды. Вспомнив вечернюю стычку в гостиной, Виктория рефлекторно состроила рожицу, пытаясь спародировать ненавистного ей начальника охраны. Бесит!
Но она всё равно выберется за оградительную изгородь. Пускай дерзости ему не занимать, но физические потребности никто не отменял. Не может же он бодрствовать круглые сутки напролёт? На губах появилась лукавая улыбка – стоит проверить. Бросив последний взгляд в сторону парня, довольная собой, Вика направилась назад в комнату. Завтра предстоял трудный день…
И она не ошиблась. Убедить себя подняться в начале шестого оказалось нелегко, ещё сложнее – выбраться из дома. С горем пополам ей удалось миновать первый пост: благо, что парни не стояли на месте. Короткими перебежками, удерживая драгоценную папку под мышкой, Виктория добралась до бассейна, затем – вдоль длинной живой изгороди до дальней стены, которая отделяла территорию особняка от открытой местности.