Страница 16 из 32
Трое оставшихся были более предусмотрительны – или более везучи. Мы сформировали Совет. Таким образом, появилась объединенная армия, которая перешла к тактике преступников Пустыни: молниеносные удары и мгновенный отход. Таким образом нам удавалось наносить урон врагам и не терять при этом своих людей.
Вторжение началось в год Огненного Тролля, а первые успехи пришли в год Леопарда. Мы не гордились ими – никакие победы не могли возместить наши потери. Мы стремились лишь к тому, чтобы сбросить пришельцев обратно в море, откуда они явились. Все южное побережье уже было в их руках, и через три порта к ним постоянно прибывали подкрепления. К счастью, у врага иссякли железные монстры, иначе мы бы давно уже откатились на север и запад, как перепуганные кролики.
Мы захватили пленников и от них узнали, что эти металлические монстры не принадлежат ализонцам. Их делают в стране, которая лежит рядом с Ализоном и сейчас воюет на другом конце мира. Вторжение ализонцев должно было подготовить путь для нападения на нас более могущественной армии.
Ализонцы, несмотря на все их высокомерие, похоже, сами боялись тех, чьим оружием пользовались. Они угрожали нам страшной местью, когда те чужаки закончат войну и обратят свою мощь против нас.
Лорды поняли, что сейчас не время думать о будущем. Наш долг – защитить родину и изгнать пришельцев из долин. В душе мы были уверены, что конец не за горами. Но о капитуляции никто не помышлял. Судьба пленников, попавших в руки врагов, была ужасна. Смерть казалась милосердием по сравнению с тем, что́ их ожидало.
В лагере, когда я вернулся из разведки, меня ждал гонец от военного предводителя этой части страны – лорда Имгри. Он сообщил, что получено известие, переданное с помощью факелов и щитов. Лорд, расшифровав послание, срочно отправил за мной гонца.
Передача сообщений с помощью факелов и отражающих их свет щитов широко применялась в нашей стране. Каким образом известие могло касаться меня, было неясно. Усталый и голодный, я схватил кусок хлеба и вскочил на свежую лошадь.
Из всех лордов, входивших в Совет, лорд Имгри вызывал у меня меньше всего симпатий. Причем внешность лорда полностью соответствовала его характеру. Зато он был очень хитер, и именно ему мы в значительной степени были обязаны своими успехами.
Всегда мрачный, без тени улыбки на лице, лорд Имгри использовал людей как орудия, но относился к ним бережно: заботился, чтобы все были сыты и устроены на ночлег, делил со своим отрядом трудности походной жизни. Имгри уважали и боялись, хотя вряд ли его кто-нибудь любил.
Вскоре я уже был в лагере лорда. Голова кружилась от недостатка сна, пищи, от долгой езды верхом. И все же я старался твердо стоять на ногах, когда соскочил с коня. Это было делом чести – предстать перед лордом Имгри невозмутимым и уверенным в себе.
Имгри моложе моего отца, но, казалось, никогда не был молодым. Словно бы с самой колыбели он все планировал и предусматривал – если не свои действия, то изменения внешней ситуации.
В камине простого крестьянского дома горел огонь. Лорд вглядывался в пляшущие языки пламени, как будто стараясь что-то прочесть в их игре. Его люди расположились вокруг; только оруженосец сидел на стуле возле камина и начищал грязной тряпкой шлем. Над огнем висел котелок, распространяя по комнате аромат. Мой рот невольно наполнился слюной, хотя прежде я с презрением отнесся бы к столь скудному ужину.
Когда я затворил дверь, лорд повернулся и устремил на меня проницательный взор, который был его главным оружием. Усталый, измученный, я собрал все силы и твердо встретил этот взгляд.
– Керован из Ульмсдейла… – Он не спрашивал, он удостоверял факт.
Я поднял руку, приветствуя его, как приветствовал бы любого лорда:
– Я здесь.
– Ты опоздал.
– Я был в разведке. И поехал сюда, как только получил послание.
– Так. И что же ты узнал?
Сдерживая себя, я рассказал, что́ мы видели, когда ездили по вражеским тылам.
– Значит, они передвигаются вдоль Колдера? Да, реки для них служат удобными дорогами. И все же я хочу поговорить об Ульмсдейле. Пока они высадились только на юге, но с тех пор, как пал Джорби…
Я попытался вспомнить, где находится этот Джорби. Но я так устал, что с трудом представил себе карту.
– Порт в Вестдейле пал? – спросил я.
Лорд Имгри пожал плечами:
– Если он еще не сдан неприятелю, то падет непременно в ближайшем будущем. И тогда перед врагом откроется путь дальше на север. За мысом Черных Ветров единственный порт – Ульмспорт. Если они захватят его и высадят там большие силы, мы будем раздавлены, как ракушка маракса на кухонном столе.
Этих слов было достаточно, чтобы заставить меня забыть об усталости. Я привел с собой небольшой отряд, но потеря каждого человека – это чувствительный удар по Ульмсдейлу. С тех пор как мы вступили в войну, мы потеряли пятерых, а тяжелораненые вряд ли когда-нибудь смогут взять в руки оружие. Если враги нападут на Ульмсдейл, то мой отец и его люди не отступят. Им не устоять перед бронированными монстрами ализонцев. Значит, погибнет все, что было мне родным.
Говоря это, лорд Имгри взял со стола миску и положил в нее ковшом с длинной ручкой немного горячего рагу. Он поставил дымящуюся миску обратно на стол и сделал приглашающий жест:
– Ешь. Ты выглядишь так, будто бы тебе от этого станет лучше.
В его приглашении не было ни тени гостеприимства, но меня не надо было уговаривать. Его оруженосец встал и пододвинул мне свой табурет. На него я скорее рухнул, чем сел, потянувшись за миской, еще слишком горячей, чтобы начать есть, но, сбросив перчатки для верховой езды, я согрел об нее свои озябшие руки.
– У меня нет никаких вестей из Ульмсдейла в течение…
Я перебирал в памяти прошедшие дни; казалось, будто я все время уставал до изнеможения, промерзал до костей, голодал как собака…
– Тебе нужно отправиться на север. – Имгри снова отошел к огню и говорил, не глядя на меня. – Мы не можем выделить тебе отряд. Поедешь с одним оруженосцем.
Я был горд, что он считает меня способным проделать опасное путешествие без вооруженного эскорта. Должно быть, мои рейды в тыл противника доказали, что я вполне зрелый воин и не нуждаюсь в особой защите.
– Могу поехать и один, – коротко сказал я. И начал потягивать тушеное мясо прямо из миски, так как ложки мне не дали. Еда согревала, я наслаждался теплом и сытостью.
Имгри кивнул:
– Хорошо. Отправишься утром. Я сам сообщу твоим людям, так что можешь спать здесь.
Я провел ночь на полу, закутавшись в плащ. А утром, захватив два куска хлеба, уселся на свежую лошадь, которую подвел оруженосец. Лорд Имгри не попрощался со мной и не пожелал мне счастливого пути.
Путь на север был непрост. Частенько приходилось сворачивать на овечьи тропы; нередко я даже спешивался, чтобы провести лошадь по крутым горным склонам.
У меня был с собой кремень, так что я мог развести огонь, чтобы согреть и осветить заброшенные пастушеские хижины, где останавливался на ночь. Но я этого не делал, так как говорили о том, что в последнее время волки собрались в громадные стаи. Шла война, и на местах боев для них оставалось много поживы.
Иногда я проводил ночи в маленьких крепостях, где перепуганные люди, разинув рот и замирая от страха, выспрашивали у меня последние новости. Изредка я останавливался в придорожных тавернах. Путники расспрашивали меня не так жадно, но слушали очень внимательно.
На пятый день пути я увидел Кулак Великана – самую высокую гору моей родной долины. Над головой плыли облака, холодный ветер рвал одежду. Я продолжал идти овечьими тропами. И все же это не спасло меня. Враг, должно быть, расставил дозорных на всех путях в долину. И я сам шел в ловушку. Да, я шел в ловушку с беспомощностью овцы, которую ведут на бойню.
Сама природа создала прекрасные условия для западни. Я ехал по узкой тропе, по самому краю пропасти. Вдруг мой конь опустил голову и тревожно заржал. Увы, предостережение запоздало. Сокрушительный удар между лопатками заставил меня выпустить поводья. Я обмяк и свалился с лошади.