Страница 8 из 26
Воспитательницы – простые девки с окраин, если бы они были поумнее, они поняли бы, что маленький Гера очень себе на уме, но не любит высовываться. Ничего этого они не замечают. Он для них просто хороший, умный мальчик. И ещё очень красивый. Длинные чёрные ресницы, ярко-синие глаза и ловкое тело. Какое правильное породистое лицо, но воспитательницы ни за что не смогли бы так всё это сформулировать. Что такое порода, им невдомёк. Гера – просто хорошенький малыш. На Новый год он был зайчиком. Прелесть.
Гера гуляет один во дворе, он знает всех мальчишек, но дружит только с одним. Андрей его сосед по подъезду. Они всё время вместе. Стучат друг другу в дверь, едят на кухне суп, который им наливает мама Андрея. В школе они бы с удовольствием сели за одну парту, но этого им, конечно, не позволили. Сидеть надо было с девочкой. Правила! Это очень важно, и Гера охотно и легко им подчиняется, так удобнее. Если правила нарушать, то взрослые начнут приставать, а так они оставляют в покое, а это дорогого стоит. Со взрослым вообще, а с учителями в частности, никогда не стоит связываться, это удобнее всего, так легче жить. Гера никогда не мог понять тех, кто лезет на рожон. Рожон себе дороже. Нельзя глупо себя вести.
В младших классах Гера такой же как все. Класс делится на две неравные половины: «рабочие» и «буржуи». Он из «буржуев»: живёт в большой комнате со всеми удобствами, соседи у них только одни. Форма на Гере чистая, пригнанная, хорошо отглаженная, белые воротнички, которые мама пришивает каждую неделю. Гера опрятный, с небольшим каштановым чубчиком. Не мальчик, а чудо: поднимает руку, не выскакивает, раньше всех сдает контрольные, чисто пишет, не ставит клякс, быстро считает в уме. Он отличник и никогда не получает ничего, кроме пятёрок. На самом деле, ему всё равно, что он получает. Геру бы и четвёрка не огорчила. Просто получить ниже пятёрки у него не получается. Всё, что происходит в школе, ему невероятно легко.
Он сидит в классе с «рабочими», которые ругаются, дерутся, воруют, хвастаются ужасными вещами, у «рабочих» отец пьёт или сидит в тюрьме, а его папа – инженер, и мама, кстати, тоже инженер. Ударить кого-нибудь для Геры невыносимо. Он сильный, и мог бы… Но мог бы только теоретически, а на практике… Нет, невозможно. Он этого никогда не делал, и не сделает. Впрочем, драться у Геры просто нет необходимости, его никто не обижает и не дразнит. Такого просто не бывает.
Ну да, Гера и сам знает, что он способный, ему легко то, что другим даётся с трудом. У других отцы тоже инженеры, они все и работают на одном предприятии, имеют машины и проводят воскресенья на одной и той же гаражной площадке. Всё у него как у всех, хотя… Не всё. В классе Геру окружают сплошные «Вовы» и «Саши». Попадаются «Юры, Коли и Димы», а он – Гера. Ну что это за Гера такой? Гера от Германа. Герман он в классе – один. А фамилия у него Клюге. По-немецки – умный. Так-то оно так, но это же по-немецки. Неприятно. Гера знает, что отец у него правда немец. Предки приехали в Россию ещё при Петре, и Гера с интересом слушает папины рассказы о прадедах, но… быть Германом Клюге неудобно, чтобы носить такую фамилию и не терять лицо, надо делать небольшие дополнительные усилия, и Гера их делает. Какой у него выход? Хотя, «немец, немец…», какой он немец… он – русский, как все, но в то же время Гера знает, что не как все, и если бы у него спросили, а хочет ли он совсем-совсем не быть «немцем» и быть Ивановым… нет, не хотел бы, ведь в том, что отец рассказывал про немцев была особая притягательность, трудная, но почётная ответственность, никому тут неведомая. Пусть будет так как есть.
Гере восемь лет. Он уже ходит во второй класс. Он болеет и лежит один дома. Мама не могла не пойти на работу. Её начальник был бы недоволен. Она и так в последнее время часто отпрашивалась, чтобы ходить с ним к врачу по поводу каких-то «шумов в сердце», которые Гере вовсе не мешают. Когда врач с мамой всё при нём обсуждали, Гера ничего особо не понял, но запомнил: «органические и патологические шумы… у ребёнка скорее всего органические, но надо наблюдать…» Только в прошлом месяце ему делали электрокардиограмму, проводки к груди и ногам прицепляли. Гера запомнил трудное слово. Ездили в Морозовскую больницу, мама не пошла на работу, а сейчас… что ей снова не ходить… у него просто простуда. У Геры высокая температура, вчера приходил врач и выписал много лекарств, среди которых есть жаропонижающие. Гера должен сам себе мерить температуру и принимать таблетки по часам. Несколько раз в день мама умудряется ему звонить: «Герочка, как ты там? Ты температуру смерил? Какая? А ты покушал? Гера, надо поесть! Ты слышишь меня? Ты не забыл принять лекарство? Не забыл? Сходи себе чай сделай с лимоном. Тебе надо побольше пить. Ладно, ещё позвоню. Пока, сынок. Не скучай». Да какой «скучай, не скучай»! Какое это имеет сейчас значение? Гере плохо, болит голова, жарко, он сбрасывает с себя одеяло, но потом в следующее мгновение его охватывает озноб, и он натягивает на себя одеяло снова. На стуле около кровати лежат его книги, но читать совсем не хочется. Хочется спать. Гера забывается, но это даже не сон, так забытье, Гера слышит, как за дверью мяукает соседский кот, вот звонок в дверь. Дверь открывает тётя Глаша… О, это Андрей пришёл после школы его проведать, значит уже три часа. Нет, Андрея тётя Глаша к нему не пускает. Правильно, он же, наверное, заразный, да и не хочет он сейчас никого видеть. Плохо. Надо встать и идти на кухню греть чайник, но вставать трудно. Гера встаёт, голова кружится. Путаясь в длинной пижаме, он тащится на кухню. Быстрее бы родители вернулись. Тётя Глаша открывала дверь, спрашивала не нужно ли ему чего. Нет, ничего ему не нужно. А главное, ему не нужно, чтобы она в их комнату заходила. Не нужна ему никакая чужая тётя с её вопросами: «А что ты читаешь? Как ты себя чувствуешь? И где это ты простудился? Я видела, как ты шапку на улице снимал». Он уж как-нибудь сам.
На маму Гера не сердится. Что бы она ему сделала? Гера встаёт, голова кружится. Шаркая ногами, он плетётся на кухню, подогревает чайник, пьёт целый стакан с тремя ложками сахара, принимает лекарство и наконец засыпает. Будят его пришедшие с работы родители. Наконец-то! По опыту Гера знает, что завтра ему будет гораздо легче, он начнет читать свои книжки. Может даже придётся делать уроки, да ладно. Ерунда. Лишь бы не болела голова. На следующей неделе отличников будут принимать в октябрята. Не дай бог ему пропустить торжественную линейку. Что делать? А вдруг его тогда будут одного принимать и всё внимание будет только на него? Нет, только не это. Надо выздоравливать. Успеть бы к следующей пятнице. Быть октябрёнком или не быть – Геру не волнует, просто он знает, что таковы правила, а значит следует их выполнять без лишних размышлений. Всё что происходит в школе ему вообще не слишком интересно. Интересно читать книги и делать с Андреем авиамодели из реечек и папиросной бумаги. Андрей хочет, чтобы родители купили ему собаку, а вот Гере собака вовсе не нужна. Животные ему совсем безразличны, хватит с него соседского кота, который нагло прыгает на их стол на общей кухне и противно выгибает спину. А вдруг кот грязный? Вдруг у него глисты или блохи? Гера ненавидит грязь и беспорядок. Папа тоже такой, он говорит, что это нормально: они же немцы, а вот русские… тут и продолжать не надо, Гера прекрасно понимает, что папа имеет в виду. В глубине души он с ним согласен.
Гера живёт без особых проблем. Школа его не тяготит, там всё понятно и просто. Во дворе можно подолгу играть в настольный теннис. В шестом классе многие ребята – «буржуи» – записались в только что открытую школу фигурного катания. Раз все записались, то и Гера решил тоже записаться. Всё там было неплохо, они с Андреем были единственными мальчиками, кататься на этих странных фигурных коньках с зубчиками оказалось легко научиться, до и после тренировки они гонялись за девчонками, развивая бешеную скорость. Догнать девочку было просто, а вот потом что делать? Схватить в охапку, повалить, просто осалить? Андрей так и делал, обнимал девчонок сзади, крепко сжимал и смеялся, а Гере это было делать как-то неудобно, он и сам не знал, приятно ли ему девчонку схватить или нет. И всё-таки на катке было весело проводить время, они прыгать научились, вращаться, выводить на льду замысловатые восьмёрки. Всё бы ничего, если бы не эта их дурацкая девчачая хореография. Надо было держаться руками за поручни станка и делать десятки скучных упражнений. Девочки в белых коротких платьях, а они в чёрных трусах, белых майках и чешках. Не то, чтобы у Геры не получались «плие» или «батманы», просто он считал это потерей времени. Впрочем, никаких особых комплексов насчёт «как это я тут один среди девчонок» у Геры не было, он прекрасно знал, что он – мужчина, и никакие вокруг девочки не смогут на это повлиять. Тем более, что в школе после уроков они с ребятами всегда шли в спортзал и там играли в волейбол, баскетбол, где Гера чувствовал себя одним из лучших. Он вообще заметил, что к восьмому классу его тело очень изменилось. Он стал выглядеть парнем, а не мальчиком. Чуть выше среднего роста, крепкий, с развитой мускулатурой, прямыми сильными ногами, широкими плечами. Его волейбольная подача была столь сильной, что мало кто мог её взять, мяч выпущенный из его рук, летел, как болид. Вот он стоит чуть за кромкой поля, руки его заведены вверх, тело вытянуто и напряжено: раз… глухой удар по мячу, и Гера прыгает на поле, выходит к сетке, чуть наклоняет корпус, складывает обе руки в замок и ждёт ответного удара, готовый высоко и мощно выпрыгнуть к сетке, поставить блок. Девочки на него смотрят, в зале их всегда толпится несколько человек. Он чувствует их взгляд, хотя никогда не оборачивается, ни с кем не заговаривает, ни перед одной не выпендривается, не хочет ни угодить, ни понравиться, но он знает, что его видят, судят, оценивают, любуются. Или не любуются? Может ему кажется? Да нет, вряд ли кажется. Он – красивый и статный, а ещё умный, и знает себе цену. Что он не может сравнить себя с другими? Другие – сосунки, сопляки, детки… а он уже не «детка». Да, если бы он захотел, он бы… он Гера не хочет, или вернее хочет, но… что-то ему мешает, пугает, отвращает, сковывает. Ему приятнее просто осознание своего физического, интеллектуального и морального превосходства. Не надо спешить, всё впереди.