Страница 7 из 26
В перерывах между съёмками Марина бывала одна, не особенно тяготясь своим одиночеством. Она взахлёб читала женские романы, смотрела по компьютеру фильмы, как правило, иностранные, российские, как она говорила, теперь ничего не стоили. Молодые режиссёры ничего не умели, а мэтры состарились. Ни в театры, ни на концерты она никогда не ходила. Сама того не замечая, Марина повторяла расхожие растиражированные мнения, речь могла идти об искусстве, литературе, политике. Общественная жизнь её собственно мало интересовала, зато она с невероятным интересом могла ждать международной премьеры «50 оттенков серого». Какой такой особый шарм можно было отыскать в этой весьма банальной порнографии с претензией на философский охват современной действительности, Марина не понимала, но пыталась на эту тему порассуждать: она его любит, она с ним спит, она рожает от него ребёнка. В выделении этих этапов женской биографии Марине виделась необыкновенная глубина.
Неделя у Марины проходила по строгому графику: бассейн, косметичка, массаж. По вечерам традиционные два бокала красного вина в одиночестве. Она теперь пила каждый день. Доктор ей сказал, что красное вино ей просто необходимо.
С определённой регулярностью Мариной овладевали приступы депрессии. Она меланхолически целыми днями валялась голая под одеялом, отвечая на телефонные звонки и читая разные посты в Фейсбуке. Настроение у неё было хуже некуда. К счастью, эти приступы были недолгими. Жизнь продолжалась со своими повседневными заботами. Марина горячо взялась добывать через знакомых в Америке мотоциклетный шлем для бывшего любовника, оператора, с которым она когда-то работала. Сколько раз ей пришлось говорить этим людям спасибо, оператор себе даже не представлял. Для друзей Марина была по-прежнему готова на всё.
Расплывшаяся, она лежала перед американской подругой в скайпе, усталая, сознающая невозможность заснуть, цепляющаяся за необязательный разговор, и вдруг ей пришло в голову, как доставить себе удовольствие: пусть подруга купит ей три пары трусов. Марина уже была во власти своего желания: сексуальные трусы, «на выход», пастельных тонов. Марина написала это слово, и у неё получилось «постельных» от слова постель. Подруга заговорщицки улыбнулась: «на выход»? Понятно. Да, да. Марина тут же с готовностью объяснила, что у неё есть любовник, менеджер кинофирмы «Царь». Ему 49 лет. Да, вот так. Что с того, что ей 62? Марина, к сожалению, выдавала желаемое за действительное. Она знала этого мужика, женат, двое детей. Они были по работе в приятельских отношениях, болтали, даже были разок в кафе. Ну и что, что он никогда не был её любовником. Просто Марина вечерами видела себя с ним в постели. И вот ей были нужны сексуальные трусы. Что тут непонятного? В последнее время она всё больше говорила о своём возрасте… Никто ей не даёт её лет, она носит молодёжное… Мужика ей найти нетрудно, а вот замуж ей уж точно ни к чему. Она привыкла одна, ей одной хорошо, наконец-то она может жить для себя… Ни за что на свете Марина не позволяла себе признаться, что она одинока, ей плохо… Никого вокруг нет, она никому не нужна. У людей семьи, внуки… А у неё… А почему так, Марина понять не умела и поговорить о своей горечи ей было не с кем. Посылка из Америки пришла в целости и сохранности. Марина померила свои кружевные минимальные трусы, они были ей впору. Теперь она лежала в них на диване. Марина ожидала, что обновка повысит ей настроение, но этого почему-то не произошло. И зачем ей эти трусы, куда их надевать? Из последних сил пытаясь не заплакать, она включила в интернете очередную американскую серию. Перед тем как погрузиться в просмотр, Марина снова взглянула на новенькие трусики с кокетливым атласным бантиком на лобке. Какие красивые и как хорошо сидят. Модель «чики», щёчки, то есть попка торчит из трусов, очень сексуально. Марина удовлетворенно вздохнула и погладила бантик. Всё-таки правильно, что она трусы заказала. Нечего распускаться. Скоро она выйдет на работу, всё будет хорошо, а трусы ей обязательно понадобятся. Сейчас просто мало снимают, киноиндустрия загибается из-за санкций. Марине и в голову не приходило, что кое-что всё-таки снимают… только без неё. «Старая школа» никому не нужна, и ключевое слово тут – «старая»…
Синеглазый ариец
Гера стоял рядом с низкой белой кроватью и медленно раздевался. Первым делом он скинул ботинки. Их пришлось долго расшнуровывать, но он справился. Ни на чью помощь он рассчитывать не привык. Потом снял байковые чёрные штаны, серую курточку, отцепил резинки от чулок, стянул их и аккуратно повесил рядом с остальной одеждой на спинку кровати. Для шестилетнего мальчика он был педант. Так, теперь самое неприятное: надо расстегнуть сзади лифчик. Гера завёл за спину руки, но верхняя пуговица никак не расстегивалась. Маленькая смуглая девочка, которая медленно раздевалась рядом, заметила его потуги и вопросительно посмотрела ему в лицо: «Ну, помочь?» – говорил её взгляд. «Давай, помоги, а я тебе…» Лифчик с болтающимися резинками соскользнул вниз, и Гера, оставшись в одних синих сатиновых трусах и голубой майке, полез под одеяло. Соседка присела к нему на кровать и он, привстав на локте, расстегнул три больших пуговицы у неё на спине. Она тоже была в майке, а трусы у неё были белые. Лифчик был вообще-то вещью девчачьей, но мальчики в их детсадовской старшей группе тоже его носили. Как иначе чулки пристегнуть? Геру все эти мелкие неудобства не очень волновали.
– Всем на правый бок. Ручки под щёку… Выньте их из-под одеяла… Засыпаем. Я здесь, никуда не уйду. Кто болтает? Я всё вижу. Быстро спать!
Навязчивый резкий голос воспитательницы ещё звучал в ушах, но Гера знал, что сейчас он будет слышаться всё глуше и он заснёт. Надо спать – значит надо. Вставать всё равно не дадут, а лежать не шевелясь два часа – одно мученье. Лучше уж заснуть. Он вовсе не боялся воспитательницу. Это она только говорила, что не уйдет. Очень даже уйдет. Гера знал, что как только все улягутся, она пойдет пить чай и болтать с нянечкой в «группу». Так они все называли большую комнату, где размещалась старшая группа. Перед тем как заснуть, Гера успел подумать, что после полдника их посадят в кружок на маленькие стульчики и все будут слушать книжку «Приключения Травки». Гера знает, что у него хорошая память, в отличии от остальных ребят, он запомнил, что книгу написал Сергей Розанов в 1928 году. Травка – это мальчик Трофим, который живёт с родителями в Москве. Понятное дело, никому неинтересно про писателя. Ребята следят за приключениями. Да только что это за приключения? Одни глупости для малышей. Скучно. Гера читает совсем другие книги. Он уже прочёл Жюля Верна и Фенимора Купера, а сейчас открыл для себя Майна Рида.
Гере недавно исполнилось шесть лет, в сад ему ходить скучновато, но родители работают, девать им его некуда. Живут они в соседнем доме, в группе он знает всех ребят и грех ему жаловаться, не так уж тут и плохо. «Приключения Травки» – это совсем глупо, но тут есть нюанс: все книгу слушают, а Гера её читает, то есть слушает свой собственный голос. Уже с самой осени воспитательница доверяет ему читать книгу ребятам. Гера читает совершенно бегло, осмысленно, без запинок, нисколько не хуже самой воспитательницы. Ребята привыкли и внимательно его слушают, а воспитательница куда-то отходит. И хоть Гера немного устаёт и у него пересыхает в горле, он очень собой гордится, хотя вовсе не собирается свою гордость никому показывать. Гера всегда в ровном спокойном настроении, говорит мало, он умеет улыбаться, но его никто никогда не видит ни смеющимся, ни плачущим. Он себе такого почему-то не позволяет. Почему – Гера и сам не знает. Он не балуется, не орёт, не дерётся и не принимает участия в нелепых соревнованиях «кто точнее письнет» и ещё «на дальность стрельбы». То ли ему это неинтересно, то ли он опасается попасть в дурацкое положение, то ли… Гера ещё совсем маленький и не предается таким анализам. Он в детском саду на очень хорошем счету, это почётно и удобно.