Страница 21 из 69
И это при том, что Шино никак не была похожа на психически здорового человека, целеустремленно таща меня на выход и нимало не стесняясь своего больничного халата…
Поймать извозчика я ей не дал, вместо этого напрягшись и допрыгав до трамвайной остановки. Лишь проехав три остановки, мы с телохранительницей выскочили из трамвая, определенно дав начало новой городской сплетне — оружие из руки я не выпускал, ну а Шино уже производила незабываемое впечатление. Выйдя из общественного транспорта, мы тут же поймали личный в виде крытой кареты, запряженной двумя низкорослыми лошадками с понурыми мордами.
Назвав адрес и пропустив вперед Цуруму, я залез сам, сев напротив нее. Девушка успокаивалась на глазах, но сидеть на месте у нее получалось плохо, всё дергалась к окнам, пытаясь рассмотреть, не преследуют ли нас.
— От кого убегаем? — деловито поинтересовался я, не выпуская револьвер из рук и пребывая в готовности.
— От моего деда!
— Что?
— Скажи… — Цурума наклонилась ко мне, не забыв поплотнее запахнуть халат, но всё равно излучая повышенную интимность, — Ты хочешь провести следующие несколько недель в родовом гнезде Цурума?!
— Нет конечно, — тут же открестился я от такой печальной перспективы.
— Догонят — придётся.
Сказано это было настолько уверенным тоном, что я нашел в себе силы высунуться в окно и прорычать вознице, что надо спешить. Тот, подхлестнув своих понурых лошадок, ускорил передвижение раза в два, а я с чистой совестью вернулся на сидение, засовывая руку в карман, в надежде покурить. Что-то мешало…
Подвинув упавшую мне на плечо коматозную девочку, я достал портсигар, закуривая. Фух… отлегло. Жить в чужом поместье под стражей… с чего бы это вдруг?
Стоп.
Стоп. Стоп.
Де-воч-ку?
Моментально перелетев на сиденье к успевшей коротко взвизгнуть Шино, я упер дуло «линьера» в лоб подозрительного бессознательного ребенка, тут же свалившегося на сиденье с самым что ни на есть предсмертным видом. Более оно никак не отреагировало, что меня совсем не утешило. С отчетливым щелчком я взвёл курок.
Ноль реакции.
— Как бы я не хотела сказать тебе: «Стреляй», всё же не стреляй, Алистер, — вымученно пробурчала Цурума.
Причём, далеко не сразу! Она с собой боролась! Она с собой точно боролась!
— Что это?
— Не трогай, пускай валяется, — посоветовала мне телохранительница, скрещивая руки под грудью. Тема ей определенно была неприятна.
— Что это такое, Шино-саааан? — усилил я нажим голосом, совершенно не желая понимать тонкий женский намёк.
Совершенно по-женски надув губы, Цурума повернулась ко мне, моментально оценила расстояние между нашими лицами, вспыхнула ушами и отвернулась к окну, вновь поплотнее запахивая халат.
— Телохранители не работают по одному, Алистер, — пробурчала она, старательно рассматривая мелькающие за окном пейзажи, — Их либо двое, либо четверо… шестеро… и так далее. Это моя… сменщица.
Отвращением, сквозившим в последних словах, можно было убить лошадь.
— Иии? — многозначительно добавил я, — Может, представишь нас?
— Её зовут Гэндзи Момо, — представила мне бессознательное тело Цурума, тут же мстительно дополнив, — Можешь звать её Паршивый Котёнок или Плоская Тень!
— Что ж ты так жестоко с ребенком, — не выдержал я, затягиваясь, — Она еще, может, вырастет. Если откормить.
— Момо-тян наша ровесница!
Таким объемом злорадства тоже можно было убить лошадь. На скаку.
Тело Гэндзи Момо еле заметно пошевелилось, и в воздухе разнесся намек на членораздельную речь. Очень ленивую и медленную.
— Грубиян. Сисястая вывеска.
Не в моем состоянии ловить и успокаивать великолепно сложенное и спортивное женское тело, прекрасно отоспавшееся к тому же. Но пришлось. Шино, совершенно не заботясь о том, за какие места я её удерживаю, лягалась ногами, злобно шипела и грозила валяющейся на сиденье «напарнице» такими карами, что я даже заслушался, пока не получил локтем в лоб. К моему удивлению, Шино так ни разу и не попала по лежащему прямо напротив неё телу.
А вот очередной приступ боли в груди заставил меня перестать сжимать волнующие девичьи округлости и глухо застонать. Шино тут же переключилась на меня, засыпав вопросами.
— Всё в порядке. Будет. Помнишь черную птицу, что напала на висящего в воздухе? — спросил я и, дождавшись кивка, пояснил, — Родовое умение, последствия безобидны, но очень неприятны. Месяц буду чувствовать себя не ахти.
На самом деле было чуть иначе. Арк не существовал на самом деле физически полноценно, его тело состояло из плотной псевдоматерии. Сам фамильяр, грубо говоря, был вдавлен одним древним ритуалом как клеймо прямо в Плод моей души. После его смерти запускался процесс материализации новой оболочки, на что тратилась часть моей энергии, а так, как её у меня было совсем немного, процесс был долгий и болезненный. Более того, мне придётся компенсировать эту вынужденную раскачку энергетики дополнительными медитациями.
Потерев занывшую грудь, я занялся пересчетом молодых девушек, которые будут или собираются квартировать в моем поместье. Количество выходило какое-то… совсем неправильное.
А куда деваться?
Глава 8
— Левее и чуть выше, мистер Уокер. Видите два ряда защелок? Сейчас я подтяну нашего друга на нужную высоту, а вы зафиксируете его с их помощью.
— Да, сэр.
Лебедки визгливо взвыли, вознося на тросах двухтонную тушу «Григория». Я дёрнул рычаг, отключая моторы и позволяя Уокеру вовремя щелкнуть задвижками. Затем дворецкий, пользуясь приставной лестницей, отсоединил крепежи тросов, позволяя нашему автоматону повиснуть на боевом взводе. Вот и все, теперь в случае серьезной опасности у меня есть около трех способов активации этой неуклюжей гробоподобной конструкции на двух массивных ногах. «Гриша» будет висеть столько, сколько понадобится, без каких-либо деформаций механизмов и корпуса, но, как только это будет нужно — грохнется с тридцати сантиметров высоты на пол, запустит эфирные накопители и из ангара вылезет шагающий танк, вооруженный двумя крупнокалиберными пулеметами.
Что для русских мелочь, пригодная лишь для огневой поддержки или в виде удобного передвижного дота, то для меня домашний любимец.
— Позволю себе заметить, сэр… я опасался куда большего… шума, — тактично выразился Чарльз, вытирая замасленные руки чистой тряпкой в ожидании Анжелики с горячей водой.
— Не вы один, мистер Уокер. Не вы один, — согласно кивал я, проверяя короба с дополнительными пулеметными лентами для «Григория».
За прошедшую неделю пришлось отбить три штурма. Самым страшным был приход деда Цурумы, который едва не ворвался в дом по нашим с Шино горячим следам. Старик, оба сына которого сейчас находились в коме, воспылал по отношению к вернувшимся к нему обязанностям невероятным энтузиазмом, вовсю желая утащить меня вместе со своей внучкой на родовые земли Цурумы. Ознакомившись с устанавливаемой нами системой обороны и «Григорием», он, покрутив носом, всё-таки отбыл восвояси, не забыв попенять бледной внучке о том, что она, потащив подзащитного в опасное место, свое еще получит. По бросаемым на меня панически-задумчивым взглядом рослой девушки, я почти догадался, что Шино всерьез оценивает перспективу как-нибудь по-быстрому выскочить за меня замуж, чтобы иметь законное право избежать домашней головомойки.
Следующий визит мне нанесла полиция, размахивающая весьма невнятным ордером на арест. Два десятка вооруженных лбов стояли у ворот, угрожающе вопя и потрясая паршивыми автоматами, пока рядом с ними с визгом шин не остановился государственный эфиромобиль, из которого вышло несколько скромно одетых государственных служащих. Вызванных, кстати, той самой, боящейся деда и не боящейся бегать в одном халате на голое тело по городу, Шино. Замолчавших служителей закона увезли… но вскоре привезли новых, правда, всего лишь четверых и в компании с уже знакомой мне дамой-детектором лжи. Вот этих мы пустили на чай, ответив на их немногочисленные вопросы, заодно получив многочисленные ответы.