Страница 22 из 28
— Это разложение?! — обеспокоенно воскликнул Иида. — То, чего касаются чёрные руки Синомии, тотчас начинает разрушаться! Но как такое возможно?! Причинно-следственные способности влияют только на вероятные события! Тогда как срок годности усиленного бетона, из которого построен стадион, больше сотни лет! Он не может раскрошиться ни при каких обстоятельствах!
— Он стал по-другому прикладывать силу, — ответила Нэнэ.
— Простите, что?
— До сих пор Ама-тян использовал, так сказать, первую фазу своей силы — не контролировал её, а позволял свободно течь. Ему хватало. Но теперь он перевёл её во вторую фазу и призвал чёрные руки, то есть концентрированную мощь Безымянной славы. Тем самым он усилил её свойство вмешиваться в судьбу! Теперь ему не нужно менять причинные связи. Он просто захотел убить и призвал эти чёрные руки, которые, минуя всякие процессы, приводят всё к неизбежному результату — к смерти! Одно прикосновение — и ты на том свете! Нельзя медлить, иначе будут жертвы! Эй, босс, уведи зрителей отсюда!
— С-Сайкё-сэнсэй, а что вы будете делать?!
— Схвачу этого засранца! Ку-тян и остальные и без того заняты защитой!
Нэнэ призвала веер Бэниироагэха, одним взмахом разбила стекло комментаторской кабинки и, окутав себя плотным слоем магии, хотела выпрыгнуть, как вдруг…
— Не нужно, — сказал Икки.
– Ты чего, Куро-бо?
— Я остановлю его, сэнсэй, а вы защитите зрителей.
— Не дури, Куроганэ! Ты уже победил! Можешь отступить! — крикнула Куроно.
— Не могу. Во-первых, вам ни в коем случае нельзя ослаблять защиту. А во-вторых, Аманэ-кун смотрит на меня.
— Куроганэ!
— Несмотря на глубокую рану и проигрыш, Аманэ-кун до сих пор не сдался. Я не могу отвернуться от него, — ответил Икки и наставил меч на врага.
Естественно, он не собирался отступать. Ведь...
— Наконец-то ты раскрылся, Аманэ-кун.
...Впервые Синомия отбросил ложь и показал истинное лицо.
«Моя Безымянная слава неуязвима. До сих пор для меня не было ничего невозможного. Все мои желания исполнялись. Поэтому... Поэтому я смог махнуть рукой на себя!» — кричал он.
Иной раз легче наложить на себя руки, чем признать собственное бессилие и продолжить жить, так что в каком-то смысле Аманэ можно было считать стойким. Тем более, он искал причину, чтобы сдаться — и нашёл её в безграничности благородного искусства, — а значит в глубине души всё-таки не хотел этого.
«Я понимаю, что ты чувствуешь. Прекрасно понимаю. Ведь и я когда-то был таким же», — подумал Икки, дефектный ребёнок из сильной семьи.
Родственники не верили в него, всячески изводили и в лучшем случае не обращали внимания.
Икки так отчаялся, что почти последовал примеру Аманэ, когда встретил храброго человека, который верил в себя, несмотря ни на что.
«Тебе больно, да, парень? Хочется выть и кричать от злости? Да… Никогда не забывай это чувство. Оно означает, что ты пока ещё не сдался», — сказал тогда Рёма Куроганэ.
«Спасибо, дед. Если бы не ты, я давно бросил бы это сражение», — поблагодарил Икки.
В отличие от него, у Сиона не было Рёмы, Сидзуку и Стеллы. Отгороженный Безымянной славой, точно оболочкой абсолютного одиночества, он стенающим призраком бродил по миру.
«Я ничего не смогу с этим поделать», — убедил он себя.
«Это очень больно, — кивнул своим мыслям Икки. — Но я знаю, чем помочь Аманэ-куну. Не зря же я в своё время поклялся стать таким же рыцарем, каким был мой дед, и подбадривать всех, кто отчаялся и разуверился в своих силах!»
— Ненавидишь меня? Не можешь простить? Тогда собери всю свою злость в кулак и брось мне вызов. А я приму его и своей великой слабостью сокрушу твою обречённость! — решительно сказал Икки, активировал Итто Шуру, окутавшую его всполохами голубого пламени, и атаковал.
— Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — сдавленно закричал Аманэ, посылая навстречу руки смерти.
Тонкая магическая броня Итто Шуры не продержалась бы против них и секунды, однако Икки упрямо нёсся вперёд.
— Ха-а! — выдохнул он, стремительным ударом разрубил линию рук и помчался дальше.
«Всего лишь шаг!.. Всего мгновение!.. И всё!»
Голубое пламя развеяло чёрное, словно лунный свет, разорвавший непроглядную ночную тьму.
Разбегающиеся зрители разом остановились и повернулись к арене.
— Н-ничего себе!
— Он выиграл и ещё обезвредить его решил?!
Они не понимали, почему Икки так упорствует, однако прониклись его решимостью и поддержали криками:
— Давай, Куроганэ! Не смей проиграть ему!
— Разнеси этого жулика!
— Икки-кун, вперёд!
И парень побежал ещё быстрее, уклоняясь от чёрных рук.
Нэнэ прищурилась.
— Концентрация силы сыграла с Ама-тяном злую шутку.
— Злую? — переспросил Иида.
— Да. Усилив Безымянную славу до видимого состояния, Ама-тян, конечно, научился игнорировать промежуточные процессы, переходя сразу к результату — смерти. И Куро-бо типа теперь его никак не достанет, все дела. Однако взамен его благородное искусство утратило главное преимущество.
— Какое?
— Удачу и случайность. До сих пор Ама-тян просто говорил: «хочу, чтобы было так» или «вот бы произошло то-то и то-то». И судьба благоволила ему, искажая причинную связь непредсказуемым образом. Ама-тян даже сам не знал, какие выкрутасы она выкинет. Мы видели, как Куро-бо, сражаясь с ним, исправлял собственные ошибки. Исправлял! То есть Безымянная слава постоянно оказывала на него эффект. Но сейчас Ама-тян взял благородное искусство под контроль и зарядил его мощнейшим импульсом ненависти, наделив абсолютной смертоносностью, но лишив фактора случайности. Короче говоря, все эти руки — просто сгустки магической энергии, передвижения которых можно просчитать. А это как раз то, что Бездарный рыцарь умеет лучше всех!
Кроме того, Аманэ впервые использовал Безымянную славу осознанно.
Его неумелые действия не могли причинить никакого вреда Икки.
— Эй, Куро-бо! Раз уж ты тут на пафосе развыступался, то давай! Доведи дело до конца и прибей уже этого дурня! — крикнула Нэнэ, не отходя, однако, от окна, чтобы в любой момент спрыгнуть и вмешаться в поединок.
А затем…
— !..
Икки приблизился к Аманэ на расстояние удара мечом.
Синомия раздражённо оскалился, но не отступил — понимал, что упадёт.
Призвав две Лазури, он окутал клинки аурой смерти и принял удар в блок.
Его лицо пылало отчаянной решимостью.
«Если я проиграю, то больше не смогу оправдывать свою обречённость! Я слишком много потерял!.. Надо только задеть Икки-куна! Одно касание, и я победил!»
Аманэ закричал и контратаковал. Его мечи описали ужасные кривые дуги, летя совсем не туда, куда он метился.
Удача покинула его.
— …
Не поведя и бровью, Икки выбил Лазури из рук Аманэ сверхбыстрым ударом катаны.
Клинки улетели далеко назад.
«Я слабак! — стиснул зубы Синомия. — Бесит! Как же это меня бесит!»
Он уже и забыл, когда в последний раз злился из-за собственного бессилия.
Аномальная сила исполняла любые его прихоти, подавала всё на блюдечке с голубой каёмочкой… чтобы потом безжалостно отнять и оставить лишь безымянную славу.
Аманэ давным-давно махнул рукой на собственные желания.
Но сегодня…
— Уа-а-а-а-а-а! — отчаянно завопил он, снова призвал мечи и взмахнул ими.
Никто не ожидал от него такого. Даже Икки оказался застигнут врасплох.
Причём это был не абы какой удар, а очень красивый, уверенный, чёткий.