Страница 20 из 28
«Как он зашевелился? Как разрубил меня?!»
— Ч… что ты… сделал? — прошептал Аманэ.
Поднявшись как ни в чём не бывало, Икки взглянул на него и спокойно ответил:
— Я просто запустил сердце снова.
– Серьёзно? А, так вот в чём дело! — засмеялась Нэнэ и похлопала в ладоши.
— И в чём же, Сайкё-сэнсэй?
— Вы что, не слушали? Куро-бо только что сказал, что его сердце действительно остановилось, но он завёл его и атаковал.
— Слышал, но... Разве можно запустить сердце снова?
— Ха-ха! Ну, я не смогла бы точно. Как вы наверняка знаете, мы не можем управлять сердцебиением. За это отвечают особые клетки сердечной мышцы — ритмоводители. Это независимый внутренний механизм. Но Куро-бо научился управлять им. В конце концов, он и так постоянно занимался чем-то похожим.
— О чём вы?
— О стиле Двукрылой, разумеется. Он перестраивает управление телом так, чтобы можно было разом активизировать все мышцы. Для этого нужно разобраться с несколькими проблемами. Например, с количеством информации, передаваемой нервными импульсами. Но это ещё цветочки. Гораздо важнее что-то сделать с кровью, точнее, с энергией, которую она переносит. Если её не хватит, задействовать сразу все мышцы не получится. И скажу сразу, при обычных сердечном ритме и давлении её будет недостаточно, потому что наш создатель не предполагал, что люди будут практиковать такой стиль сражений. И что же делать? Ответ один: осознанно увеличить частоту сердечных сокращений и давление крови. То есть перевести ритмоводители из автоматического режима управления на ручное. Практикуя стиль Двукрылой, Куро-бо научился контролировать работу сердца, так что теперь небольшие сбои ритмоводителей для него не проблема.
Нэнэ разложила всё по полочкам.
Когда Безымянная слава сработала, Икки переместил центр управления сердцем в мозг и вновь включил механизм, вернувшись к жизни.
В конце концов, предусмотрительный создатель снабдил ритмоводители функцией перезапуска после внешнего импульса — массажа или электрического разряда.
— То есть от этой атаки Куро-бо было ни горячо ни холодно. А вот Ама-тян попался на удочку и открылся, забыв, что нельзя недооценивать Некоронованного в ближнем бою. Это идиотская ошибка. За что он собственно и поплатился ужасной раной.
— А-ага... Судя по луже крови, она очень глубокая.
— И это ещё не всё. Безымянная слава меняет реальность так, как удобно Ама-тяну. Она же страхует его от ошибок. То есть, если бы она работала как надо, Ама-тян никогда не клюнул бы на якобы остановившееся сердце. Значит, она отказала. А всё потому, что Куро-бо создал настолько прочную причинно-следственную цепочку, что её не смогло разорвать даже сильнейшее вмешательство в судьбу.
Аманэ Синомия проиграл. Его всемогущая богиня сдалась перед неизбежностью поражения.
Доказательством тому служила широкая рана, протянувшаяся через всю грудь.
— Дальше продолжать не имеет смысла. Безымянная слава не принесёт Ама-тяну победу.
— !..
Аманэ стал белее мела. Он понимал, что его непобедимое благородное искусство не справилось с Икки, но не мог принять это.
«Бред!..»
— Я же захотел, чтобы ты умер! И моё желание исполнилось! Вот и умри! Почему ты не сдаёшься?! — заорал он, выпучив глаза так, что они чуть не выпали из орбит.
— На самом деле, тут нет ничего сверхъестественного, — спокойно ответил Икки. — Причинно-следственные способности влияют только на возможные исходы. Ты не мог победить ни при каком раскладе. Наверное, ты считаешь себя уникальным, но позволь тебя разочаровать: это далеко не так.
— ?!
— Конечно, твоя сила удобная и практически универсальная, но не более. Я знаком с многими рыцарями. Один из них умеет исчезать сам и делать невидимыми свои стрелы. Другой может настолько быстро взмахнуть мечом, что разрубит молнию. Третий легко управляет огнём, сравнимым с солнечным. Их силы ничем не уступают твоей. И эти рыцари стремятся к вершине боевых искусств, выжимая из себя все соки и бросая вызов своим возможностям. Вот что такое Фестиваль искусства меча семи звёзд. И раз я стою здесь, на этой арене, то побеждал таких рыцарей. — Икки сделал паузу. — Я ни за что не проиграю тому, кто умеет только завидовать и мешать и... не может перебороть даже самого себя.
Его слова резали безжалостно, словно острейший клинок.
Аманэ застонал, сплюнул кровь, попытался встать, но упал, вяло суча руками и ногами, как перевёрнутый на спину жук.
«Почему я не могу подняться?!»
Кровь утекала, а вместе с ней и сила, и никакая Безымянная слава не могла вдохнуть в него жизнь.
«Темно...»
Сознание падало в чёрную удушливую яму.
Только сейчас Аманэ смирился и согласился с Нэнэ: их поединок окончился.
— Матч завершён! Победитель — Икки Куроганэ! — послышался далёкий голос судьи.
Судьба сказала своё слово.
Аманэ Синомия и Безымянная слава проиграли.
«Неужели... Неужели меня так просто обставить? — подумал парень, какой-то своей частью до сих пор отказываясь верить в случившееся. — Безымянная слава всегда исполняла мои желания, а тут спасовала перед каким-то упрямым рыцарем F-ранга. Я ни разу не задел его. А ведь Икки-кун даже Итто Шуру не использовал. Он спокойно, можно даже сказать безмятежно лишил меня всего...»
И тут на задворках сознания послышался нежный шёпот, заглушивший едва слышные крики зрителей:
«Будь счастлив, Сион-тян».
Сила Аманэ-Сиона пробудилась очень рано, в возрасте, когда дети ещё не умеют себя контролировать и идут на поводу желаний. Маленький Аманэ без стеснения пользовался ей и вскоре прославился среди знакомых как неизменный любимчик Фортуны.
А потом он пошёл в школу, и в его жизни наступила чёрная полоса.
Несмотря на отличные оценки контрольных работ и блестящие результаты на физкультуре, все — как ученики, так и учителя — за глаза говорили о нём гадости, а в глаза старались не замечать. Его ненавидели и боялись.
Безымянная слава исполняла все искренние желания Аманэ. Подчас мальчик и сам не знал, добился ли чего-то своими силами, или его вела богиня. Именно поэтому он жаждал признания, надеялся, что когда-нибудь люди будут ставить на первое место в нём не удачу, а достижения.
Но этого не произошло.
Через какое-то время в школе вспыхнул пожар. Аманэ спас одноклассников, но в итоге его не похвалили, а начали подозревать в поджоге. Думали, он хотел так прославиться.
В конце концов, Аманэ перестал выходить из дома.
На его стороне осталась только мама. Она развелась с мужем, когда сын был совсем крохой, и воспитывала его в одиночку.
— Не плачь. Я знаю, что ты добрый мальчик. Ты никогда не сделал бы такого, — ворковала она, успокаивая сына. — И Бог тоже знает, что ты добрый. Поэтому он благословил тебя невероятной силой. Используй её и будь счастлив, Сион-тян.
Аманэ до сих пор помнил её тёплые руки и нежные объятия.
Он очень любил свою добрую и сильную маму и пожелал, чтобы она тоже всегда была счастлива.
Вскоре дела у неё на работе пошли в гору, в семье появились крупные деньги, и они зажили припеваючи.
Аманэ был счастлив.
Пусть его никто не любил в школе, но дома его ждала чуткая заботливая мама. И этого было достаточно.
Но однажды Аманэ задумался: «Может, мама любит вовсе не меня, а мою силу и деньги, которые она приносит? Если моя сила исчезнет, мама перестанет любить меня?»
Беспокойство стремительно разрослось и затопило сердце, пролившись горючими слезами.