Страница 33 из 41
– Умрёшь? Но жизнь бесценна, согласись. Сразившись с тобой, я ощутила сколь сильны амбиции и стремления, что живут в тебе. У тебя есть мечта. У тебя есть любимая. И ты готов распрощаться со своей жизнью?
Икки слабо улыбнулся.
– Впервые в моей жизни...
– Что «впервые»?
– Впервые Сидзуку попросила у меня помощи, – вспомнив об отношениях с сестрой, ответил Икки. – Я всегда волновался, что ничего не делаю как брат. Но она уважает и любит меня. И сегодня она наконец-то обратилась ко мне за помощью. Доверилась мне, своему беспомощному брату. Этого более чем достаточно, чтобы поставить на кон свою жизнь!
«Я не отступлю. Не могу отступить! Я жив только потому, что её желание поддерживает меня, хоть я этого и недостоин. Да что я за брат буду, если не рискну жизнью?!»
– Моя сила в слабости. Я остановлю тебя, сильнейшая! – решительно заявил он.
«Пока я жив, ты не пройдёшь!»
Эдельвейс увидела, как пылает его взор, и выдохнула.
«Вот это воля… Я ещё не видела парней его возраста, у которых бы так горели глаза. Какая сила, какие стремления… И какая широкая душа. Он рискует собой ради других, даже не задумываясь. Давно я не встречала настолько прекрасных людей».
– Мальчик, как тебя зовут?
– Икки Куроганэ.
– Куроганэ… Юный воин, позволь мне извиниться на неучтивое поведение, – произнесла Эдельвейс, отскочила далеко назад и продолжила:
– Ты не ребенок, который нуждается в опеке. Ты мужчина, который достоин узреть всю мою мощь. Поэтому... я лишу тебя жизни сильнейшей в мире атакой. Как рыцарь рыцаря.
В первый раз сегодня она решила не сдерживаться. И…
Хлынул поток чистой энергии.
Эдельвейс оказалась в центре вихря ослепительного света.
Взметнулись тучи пыли, согнулись и заскрипели деревья, а оконные стекла разлетелись вдребезги.
Казалось, в человеке не может уместиться столько силы.
Валькирия развела руки с мечами в стороны, как крылья...
– Приготовься.
…И взлетела.
Теперь она сражалась не против слабого ребёнка, но против рыцаря, достойного её уважения. И она вознамерилась оборвать его жизнь!
За мгновение до удара Икки ощутил присутствие Смерти, практически наяву увидел, как она бритвенно-острым лезвием рассекает нить его жизни.
«Надо защититься, а то точно умру...»
Но ситуация изменилась в корне.
Эдельвейс больше не сдерживалась и не оставляла права на ошибку. Теперь она и отступить не дала бы.
Что там говорить, она ускорилась настолько, что сама как будто превратилась в свет.
Икки не видел и не слышал удара.
Из его груди брызнула кровь.
На этот раз парень потерял сознание и, даже не застонав, упал на землю.
«Пронесло. Чуть не погибла! – сглотнув, подумала Сидзуку. – Если бы не Алиса, я так легко не отделалась бы».
Валленштейн отрубил ей левую руку до середины плеча.
– Кх…
Голова чуть не взорвалась от вспышки сильнейшей боли, но девушка прикусила губу и проронила лишь едва слышный стон.
У неё не было времени кататься по полу и вопить: Валленштейн занял стойку для нового удара. Недавние события показали, что его меч на раз рассекал ледяной заслон.
– Бякуякэккай!
– Мн?!
Девушка мгновенно испарила воду и скрылась за молочно-белой завесой.
Пока Однорукий мечник приходил в себя, она быстро заморозила кровоточащий срез, обежала противника и, выбравшись из зоны действия Бякуякэккай, устремилась к единственному пятачку в подвале, который не подвергся обстрелу Кэппусанъу.
Да, туда, где лежал Арисуин.
По пути она думала:
«Удар, пробивающий любой барьер. Защита, позволяющая пережить прямой обстрел. Поступь, которой не страшен Тодохэйгэн… Если моя догадка верна, то его способность, возможно, одна из самых сильных в мире. Мне с ним не совладать. Возьму Алису и убегу».
Но…
– Ах ты егоза пронырливая.
Валленштейн вонзил в пол меч.
– Уй!
Сидзуку поскользнулась и упала. Она сразу попыталась подняться, но ноги разъезжались и не держали её.
«Я не могу встать?! Неужели меня не держит мой же лёд? Нет, не может этого быть. Я сама наколдовала Тодохэйгэн, да и с контролем магии у меня никогда не было проблем. Выходит… он вмешался в работу моего заклинания своим».
– Это же…
Сидзуку получила подтверждение своей догадки и спросила у Валленштейна, который неторопливо шёл к ней через пар:
– Ты убрал трение?
– Молодец, быстро соображаешь.
– Уколы, порезы, выстрелы – большинство видов силы в нашем мире завязано на трении. Какой бы убойностью пуля ни обладала, без трения в точке попадания её пробивная сила равна нулю. Она просто скользнёт по поверхности цели и полетит дальше. Также трение можно превратить в атакующую силу, и мы получим меч, способный проскальзывать между молекулами любого материала.
Идеальный меч. Абсолютный щит.
В основе всего лежит трение.
– Я, Однорукий мечник Валленштейн, управляю трением.
Мужчина остановился перед Сидзуку.
– С-Сидзуку! Беги! – крикнул Арисуин. И…
Валленштейн замахнулся и разрубил девушку пополам.
– А…
Верхняя часть тела упала на обледеневший пол и откатилась в сторону, оставляя за собой след из крови и внутренностей.
– Н-не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!!! – заорал Наги.
– …
Эдельвейс сразила Икки одним ударом.
При этом на её лице было написано… изумление. Она снова и снова прокручивала в голове последнее мгновение стремительного боя.
Икки Куроганэ совершил нечто невероятное. Он не стал уклоняться от удара сильнейшей мечницы, а… сам перешёл в нападение. Он не колебался, хоть и знал, что Двукрылая перестала сдерживаться и всерьёз собиралась убить его.
Она шагнула ему навстречу, замахнулась мечом, и в то же мгновение парень неимоверно быстро выбросил вперёд руку с зажатым в ней осколком Интэцу – осколком своей души.
До самого последнего момента он пытался выцарапать победу.
Эдельвейс пришлось прервать атаку и защититься.
Смерть удалилась ни с чем.
Даже сильнейшей в мире мечнице не удалось сломить дух Икки.
«Кроме того... Несомненно, в последние секунды его стиль...»
– Удивительно. О таком я и подумать не могла. – Она приставила к шее Икки белоснежный клинок, немного подумала и едва заметно улыбнулась. – Нет, сейчас не лучший момент. А то лицо потеряю.
И тут...
– К-Куроганэ! – послышался крик.
Эдельвейс обернулась.
– О, Мировой хронометр.
– Эдельвейс, ах ты!..
С разбегу перепрыгивая стену, Куроно Сингудзи увидела Икки, лежавшего в луже крови, на лету призвала свой девайс – пару пистолетов – и прицелилась в Двукрылую.
– Успокойся.
– !..
Куроно уже выдавила свободный ход спусковых крючков, но встретилась взглядом с Эдельвейс и застыла.
Она приземлилась, пистолеты не опустила, но стрелять передумала.
«Иначе начнётся бой. И победы в нём мне не видать», – говорили инстинкты.
– Ты чудовище... – напряжённо проговорила она.
– Обзываешься? А ведь мы столько не виделись, могла бы хоть «здравствуй» сказать, – ответила Эдельвейс. Она сохраняла ледяное спокойствие. – Не волнуйся, он пока жив.
– П-правда?!
– Да. Хотя я не собиралась щадить его, – усмехнулась Двукрылая, оттолкнулась от земли и запрыгнула на крышу академии.
– Т-ты куда?!
– Домой. В конце концов, я не имею никакого отношения к вашим разборкам, – ответила она и снова взглянула на юного воина.