Страница 3 из 8
– Это древовидное еще от социализма осталось. Оно по ведру воды в день сжирает. А пыль?!.. Это же этажерка какая-то, а не растение.
Но Ольга Евгеньевна удивилась совсем не перемирию уборщицы и старого фикуса, а тому, что дверь в «215-й» была чуть-чуть приоткрыта.
Ольга Евгеньевна остановилась у двери номера и вопросительно посмотрела на уборщицу.
– Замок сломан, – не глядя на директрису, тихо буркнула тетя Поля. – Я вам несколько раз говорила.
Тетя Поля отошла от фикуса и откровенно полюбовалась на него.
Ольга Евгеньевна вдруг почувствовала неуверенность, рассматривая крохотную бирку «215». Она прикоснулась рукой к двери. Та легко поддалась…
«Как я могла забыть про сломанный замок?» – подумала Ольга Евгеньевна.
В голове женщины промелькнула формальная фраза об уважении к клиентам и тут же исчезла без следа. Ольга Евгеньевна осторожно вошла в номер.
Тетя Поля провела тряпочкой по нижнему, самому некрасивому и чуть желтому листу растения. Причем она сделала это с таким изяществом, с каким художник наносит последние мазки. Когда уборщица подняла глаза, Ольга Евгеньевна снова стояла на пороге номера, уже пытаясь закрыть дверь так, чтобы не было видно щели.
– Я там потом приберу, – сказала уборщица.
Ольга Евгеньевна кивнула.
– Спасибо, тетя Поля.
Тетя Поля показала глазами на дверь «215-ого».
– Священник, что ли?
– Я не знаю.
– … А может монах?
Ольга Евгеньевна пожала плечами. Потом она вдруг ласково улыбнулась, с явным интересом рассматривая лицо уборщицы.
– Вы не устали, тетя Поля?
– Нет. А что?..
– Я ваш отпуск имею в виду.
Тетя Поля легко улыбнулась в ответ.
– Все пройдет, – сказала она. – И отпуски эти тоже проходят… Ну, их!
9.
«…Телега с чертом Конфеткиным стояла посреди площади. Высокие здания вокруг и прожженная тусклым солнцем брусчатка делали ее похожей на сухой колодец.
Возница куда-то утащил искалеченного человека. Черт Конфеткин лежал на спине и рассматривал облака.
К телеге подошла кошка. Едва взглянув вверх, она словно испугалась свешивающегося клочка сена и тут же рванула в ближайшую открытую дверь.
Время шло и шло… Солнце поднялось в зенит. Оно не стало ярче, но опаляло все вокруг. Казалось, что времени и солнца так много, что ни то, ни другое никогда не кончатся. Следы от луж – а вчерашний дождь был бурным и даже каким-то шалым – превращались в пыльные, грязные пятна.
Когда мимо телеги проходила молодая, розовощекая женщина с ведром огурцов, черт Конфеткин громко и цинично расхохотался. Женщина испуганно вскрикнула, бросила ведро и убежала.
– Опять ни черта не делаешь, да?!.. – крикнул ей вслед Конфеткин.
Восклицанию черта ответил повторный и уже далекий женский вопль.
После обеда к телеге подошли два человека в одинаковых, темных одеждах. Более молодой принялся рассматривать копыта Конфеткина, а тот, что постарше и с бородой, обломок рога на его голове.
– Что скажете, профессор? – наконец спросил молодой.
– Похоже, действительно беглец, – без выражения ответил тот, что постарше. – Рог был надтреснут. Значит, его выкручивали еще там…
– Где там? – удивился молодой.
– Мне стыдно за вас, коллега, – снисходительно улыбнулся бородач. – Там, понимаете?..
Молодой замер с открытым ртом.
– В общем, все будет зависеть от мнения Великого Магистра, коллега, – продолжил бородач.
Он нагнулся и поднял с земли огурец. Вытерев овощ об одежду, бородач с хрустом надкусил его.
– Но Магистр молчит, профессор! – вдруг явно загоревшись, сказал молодой. – Я понимаю, что он не хочет мешать нам своим авторитетом, но…
– Почему нам? – перебил профессором с огурцом. – А про господина Панцирблата вы забыли?
Молодой человек снова замер, а его горячность, неизвестно откуда взявшаяся, так же и делась неизвестно куда. Он опустил глаза и принялся смущенно изучать потертую брусчатку.
– Огурчика не хотите, коллега? – возобновив усмешку на добродушном лице, спросил профессор.
Молодой человек наконец заметил рассыпанные огурцы и его едва не стошнило.
Он с трудом сглотнул комок в горле и выдавил:
– Спасибо, профессор…
Сзади громко закричал невидимый, мальчишечий голос:
– Господин главный Чертомучитель идет!.. Господин главный Чертомучитель!
Огромный, полуголый человек в кожаном фартуке возник на маленькой площади казалось ниоткуда. По крайней мере, молодой человек возле телеги мог поручиться, что он не слышал, как скрипнула дверь канцелярии Магистра. У великана в фартуке было полное, какое-то неживое лицо, а заплывшие глаза подпирали снизу плоские, монгольские щеки.
– Господин главный Чертомучитель!
Молодой человек посторонился в сторону от телеги. Его пожилой коллега сделал то же самое, но умнее и тоньше – он перешел на другую сторону. То есть на ту, что была за повозкой.
Гигант в фартуке бросил презрительный взгляд на молодого ученого, и сипло спросил:
– Ты что тут?
– Что?.. – испуганно переспросил молодой человек.
Господин главный Чертомучитель, казалось, удивился даже такому невинному восклицанию. Он остановился и принялся рассматривать лицо ученого. Молодой человек побледнел и попятился еще дальше. Под его ногой хрустнул огурец. Потом еще один…
Громко и весело взвизгнул черт Конфеткин:
– Слышь, лысый, привет своей беременной племяннице от меня передай.
Гигант медленно, всем телом, стал разворачиваться к черту.
«Он его убьет сейчас!..» – с ужасом подумал молодой ученый.
Конфеткин радостно загоготал.
– Ну, что ты на меня вылупился, чудо пузатое? Развратничаем, значит, без учета мнения Великого Магистра?
Гигант наконец закончил грузное движение и замер. Тусклые глазки принялись рассматривать черта.
– Что вылупился? – спросил Конфеткин.
Гигант почесал кончик носа.
– Что?.. – уже буквально расплываясь в благодушной усмешке, повторил Конфеткин. – Что тебе непонятно, зараза ты немытая?
Взгляд молодого ученого, обращенный на черта, стал благодарным. А его пожилой коллега опустил вдруг озорно сверкнувшие глаза. Со стороны могло показаться, что профессора вдруг заинтересовали раздавленные на брусчатке огурцы.
Могучие руки палача ловко вдернули черта из телеги и взвалили его на волосатое, квадратное плечо.
– Па-а-ма-а-а-ги-ите-е-е!.. – сквозь смех звонко заверещал Конфеткин. – Братцы, родненькие, я же не хочу быть чертом. Не хочу, честное слово!
Гигант с ношей на плече направился в ближайшую, широко распахнутую дверь.
– Идемте, – тихо шепнул профессор молодому человеку. – Панцирблат с ним разберется без нас. Нам здесь больше нечего делать.
Дунул ветер, занося серой, последождевой пылью человеческие следы на брусчатке… Потом, словно после раздумья, он дунул еще раз, уже вслед профессору и молодому человеку, как бы подгоняя их.
Где-то там, со стороны городских ворот, раздался тяжкий, тележный скрип и женский голос надрывно закричал:
– Свежее мясо и старое вино!.. Налетай!.. Свежее мясо и старое вино!»
10.
– … Ради Бога извините меня, но я не понимаю, за каким таким чертом вам вдруг так срочно потребовался именно 215-й номер?
Ольга Евгеньевна совсем не сердилась. Если в ее голосе и звучала насмешка, то она была, скорее всего, совсем добродушной. Тем не менее, в глазах красивой женщины уже светились боевые, яркие огоньки. Леночка согласно кивнула и тоже улыбнулась.
Режиссер снова болезненно морщился. Он морщился каждый раз, когда слышал обращенную к нему речь, и со стороны могло показаться, что он не соглашается даже с тем, что ему осмеливаются задавать вопросы.
– Поймите, я просто устал с дороги… Я хочу отдохнуть. Мне необходимо выспаться.
– Возьмите другой номер, – хором выпалили Ольга Евгеньевна и Леночка.